37 глава
- Я очень переживаю за Гордея, - говорю я вместо этого.
Правда, которая ничего не объясняет, а лишь сильнее все запутывает.
- Юля со мной, - говорит Данил и неожиданно резко кладет руку мне на талию. – Моя. Приехала меня поддержать.
Мужчина рассматривает меня внимательнее. Я вдруг вспоминаю, что с матерью Дани и Гордея они давно развелись и теперь у него свободные необременительные отношения с девушками, намного моложе себя. Чаще всего моделями или просто красавицами, готовыми ради денег на все. Хотя уверена, в его случае дело не только в деньгах. Точнее, далеко не в них. Мужчина, подобный этому, никогда не останется без спутницы, готовой ради него на все.
Впрочем, в его взгляде, направленном на меня, я не улавливаю мужского интереса. Но в данном случае не знаю, радоваться мне или расстраиваться. Уж лучше бы оценивал меня с мужской точки зрения, думаю я про себя, чем с точки зрения возможной причины произошедшего с его сыном.
Как же хорошо, что Аришка сейчас далеко.
- Что ж…хорошо, - произносит он, вдоволь насмотревшись, и снова поворачивается к Дане.
Тот снова не находит себе места.
- Я уверен, они вытащат его, Дэн.
- Ага, - сквозь зубы цедит Данил.
- Леонид Петрович врач от бога, поверь. И он очень хорошо замотивирован для того, чтобы не дать осечки, - говорит ему отец, но Данил не желает успокаиваться.
Только когда выходит врач и сообщает, что Гордей все еще без сознания, «что естественно в его состоянии, не волнуйтесь», но операция прошла удачно, он немного расслабляется, хоть далеко не окончательно.
Они с отцом долго разговаривают с врачом. Тот сыпет каким-то медицинскими терминами, и выглядит при этом таким уверенным и спокойным…что меня тоже немного отпускает.
Однако в палату не пропускают никого из нас, категорически, ни под каким предлогом.
Когда врач уходит, я подхожу к Дане и уговариваю его поехать домой, чтобы вздремнуть хотя бы пару часов. Он отказывается и говорит, что останется. Но от меня требует, чтобы я сейчас же возвращалась к ребёнку.
Я так и делаю, у меня нет выбора. Скоро время кормления, и в этот момент я должна оказаться рядом с сыном.
Мы с Михаилом уходим, оставляя Даню в больнице, а когда садимся в машину к дверям подъезжает такси, из которого выходит ухоженная женщина примерно за сорок. Навряд ли это простое совпадение. Должно быть, она и есть мама Дани и Гордея.
Тем лучше, по крайней мере он не останется один.
Когда переступаю порог особняка, я настолько вымотана, что кормлю Игорька, взяв его к себе в постель. А потом так и отрубаюсь, прямо с ним под боком.
А утром мне на помощь приходит Валентина Сергеевна. Я лишь только кормлю, а она делает за меня всё остальное. Умывает и подмывает, меняет подгузник, носит столбиком сразу после кормления.
Она принимает на себя все заботы о малыше, приговаривая, что мне просто необходимо хорошо выспаться. Сама же начинает собирать Игорька на прогулку.
В этой активной старушке, несмотря на возраст, намного больше жизненной энергии, чем во мне.
Я пользуюсь ее советом и, едва за ней и моим малышом, засыпающим в коляске, закрывается дверь, проваливаюсь в глубокий, восстанавливающий сон.
Едва я просыпаюсь, как осознание произошедшего лавиной накатывает на меня, не оставляя ни секунды безмятежной полудремы в постели.
Гордей, больница, операция.
Моя Ариша как косвенная виновница произошедшего, с которой отец Дани обязательно планирует разобраться.
Черт.
Поднимаюсь и быстро привожу себя в порядок. Иду в гостиную, где застаю Валентину Сергеевну с активно бодрствующим Игорьком на руках.
Сколько я проспала? Час, два, три?
- А вот и мама проснулась, - радостно восклицает Валентина Сергеевна и тепло мне улыбается. - Выспалась, деточка?
- Да, спасибо большое, - киваю я и благодарно улыбаюсь Валентине Сергеевне. - Все благодаря вам.
- Ну, вот и славно. Значит мы сейчас снова будем кушать.
Принимаю сына из её рук, обнимаю кроху. Утопаю в молочном запахе и нежности, целую в мягкий пушок на голове.
Чувствую, как от этих действий грудь, не участвовавшая в предыдущем кормлении, начинает наливаться, а молоко вытекает крупными медленными каплями.
- Данил вернулся, вы не знаете? - спрашиваю я, уже приготовляясь к кормлению.
Удобно устраиваюсь в кресле, поджимаю под себя ногу. Устраиваю Игорька на согнутой в локте руке, и, наконец, освобождаю изнывающую и жаждущую облегчения грудь.
- Вернулся, где-то с час назад, - с готовностью отвечает Валентина Сергеевна, пока сынок жадно сосет молоко. - Обедать не стал. Сразу же поднялся к себе и пока что, как мне кажется, еще не спускался вниз.
- Хорошо. А... Не говорил он, что с братом? Вы не спрашивали?
- Как же, спросила. Первым делом спросила.
- И?
Но няня повторяет мне то же самое, что сообщил нам сразу после операции врач. Пока без сознания, но все прошло удачно. Ждем.
Я полностью переключаюсь на Игорька, а как только заканчиваю кормить, снова передаю его Валентине Сергеевне.
Все же, стоит признать, в идее Дани насчет няни, есть свои плюсы.
Быстро ем, исключительно с целью поддержания лактации, а потом делаю несколько вдохов и выдохов, и поднимаюсь на второй этаж к Дане.
Прикидываю, что он, должно быть, в спальне, решил все же немного отдохнуть, но там его почему-то не оказывается.
Хмурюсь, когда нахожу его бодрствующим. Сидящем в своем любимом кресле в кабинете и курящим очередную сигару.
На столе перед Даней стоит включенный Макбук, а сам он не мигая пялится на экран.
Я осторожно подхожу и, пользуясь тем, что он никак на меня не реагирует, захожу за его спину. Тоже смотрю на экран.
И вижу, как навороченная машина на скорости несется на ребенка, который именно в этот момент кинулся на дорогу за мячиком.
Тормозит, но все равно понятно, что уже не успеет остановиться. Слишком поздно. Слишком неожиданно и резко этот глупый пятилетка выскочил на проезжую часть.
Я ахаю, готовая зажмуриться, но в последний момент машина резко дергается в сторону и врезается в бетонное ограждение. Разбивается в жутком лобовом ударе.
Все замирает и несколько секунд вообще ничего не происходит.
А потом...
Словно по щелчку, вокруг вдруг оживает. Около машины сразу же собираются люди. Водители других машин, несколько прохожих. И мама того самого мальчика, виновника аварии, сидящего с ошалелым и непонимающим видом у нее на руках.
Я просматриваю запись вместе с Даней. И переживаю вместе с ним, хорошо понимая и разделяя его боль. Мне кажется, это видео врежется в мою память на очень долгий срок. И то, как Гордей...пожертвовал собой ради спасения жизни ребенка.
Он ведь не знал наверняка, что останется жив. Не мог предположить. Я счастлива, что судьба улыбнулась ему и помогла, потому что такие люди...они должны жить.
По камерам хорошо видно, что он еле стоит на ногах, но все же он стоит. И даже находит в себе силы пересесть в другую машину. В ту же секунду эта машина покидает место аварии.
Данил досматривает запись до конца, и снова прогоняет ее, а потом снова, снова и снова. Все это время я стою за его спиной.
- Как думаешь, - выдает он, наконец, когда я уже полностью уверилась в том, что он забыл о моем присутствии здесь, - кого считать виновным в этом Дтп? Мелкого, блядь, пацана, у которого выпал из рук мяч? Или его тупую курицу мамашу, которая сунула ему этот мяч и потом за ним не уследила?
Я молчу.
- Или...Может, ту, которая повела себя как последняя сволочь, измотав, доведя до отчаяния, растоптав и предав тем, что решила "случайно" выскочить замуж не за того?
После его слов моя кожа словно покрывается холодной коркой изморози.
- Итак, Юля, мне интересно твое мнение, - издевательски продолжает Данил.
Я молчу. Только подношу пальцы к вискам и принимаюсь осторожно их массировать.
- Молчишь? - недобро усмехается он. - Или считаешь, твоя скромная сестренка-ангелочек тут совершенно ни при чем?
Данил ждет ответ, но у меня совершенно нет желания ему отвечать.
Думаю, он не в том состоянии сейчас, чтобы понять мотивы Арины, а уж тем более, принять ее ошибку. Я и сама на взводе и дико переживаю из-за происходящего.
Возможно позже я ему расскажу. Когда его настроение переменится, и он не будет напоминать вулкан, в любую секунду готовый к извержению.
Вообще, глупо было надеяться на то, что он не сопоставит два события и ни о чем не догадается.
Я продолжаю стоять, с ужасом представляя, что же сейчас будет.
Данил между тем закрывает видео, но сразу переходит на другое.
Дождь.
Да, в тот день, пока добиралась с охраной до Загса, как раз начался сильный ливень.
Редкие прохожие прячутся под зонтами или передвигаются исключительно бегом, стараясь как можно скорее укрыться где-нибудь и не промокнуть.
Один Гордей не обращает на ливень никакого внимания. Он промокает в считанные минуты, но не пытается укрыться. Наоборот, подставляет лицо под струи воды. Кажется, он даже радуется дождю.
Его походка неровная, его очень сильно шатает, и в целом, кажется, что каждый шаг дается ему с большим трудом. Но ему не важно, что с ним происходит.
Даже через монитор я чувствую, насколько ему сейчас все равно и больно. Невыносимо больно, разрывает.
Ведь и я сама попала точно в такую же ситуацию после того, как Данил меня оскорбил, и я бросила деньги, которые он сунул на аборт, ему в лицо. Чувствовала себя потерянной и растоптанной.
Эта картина болью отзывается во мне, я очень хорошо его понимаю.
Мне хочется как следует наподдать сестре, схватить ее за плечи и потрясти. Наорать, что она просто дура, раз отказалась от парня, который влюблен в нее настолько.
Вместо этого я стою и просто сжимаю кулаки.
Гордей неровно идет по улице, а в какой-то момент вдруг шагает на дорогу.
Не думаю, что специально. Мне кажется, он просто не понимает толком, куда идет.
Это очень опасно.
Я замираю, не дыша, а потом происходит то, что происходит.
Его шатает, и он падает прямо под колеса. Но чудом машина на него не наезжает. Его отбрасывает сильным ударом в сторону, он пролетает и его тело застывает на асфальте без движения.
Я вскрикиваю и подаюсь к Дане ближе.
- Черт! – вырывается у меня. – Вот же…
Машина, которая его сбила, резко дает по тормозам.
- За рулем пенсионер, который и вызвал скорую. Чуть не получил сердечный приступ, его самого потом откачивали, - комментирует запись Данил и начинает просмотр сначала.
- Что скажешь?
- Повезло, просто повезло, что Гордея отбросило ближе к обочине, а не к центру, - бормочу я.
- И это все?
- Я очень хорошо понимаю твоего брата. В плане…он не давал себе отчета, куда идет. Похоже, основные травмы он получил еще в первой аварии. И, мне очень жаль, Данил. Я так хочу, чтобы он поскорее пришел в себя и поправился.
Данил ставит на замедление и снова пересматривает видео, а потом опять и еще несколько раз. В моментах он ставит на паузу и подается ближе к монитору. Его особенно сильно беспокоят кадры того, как Гордей падает под колеса.
Запись не лучшего качества, да еще дождь. Я придвигаюсь ближе, практически вплотную к нему, чтобы тоже рассмотреть внимательнее, но не могу понять, что именно его заинтересовало.
Мимо проезжают еще какие-то машины. Но и только. Что?
- Ты слишком близко стоишь, - говорит вдруг Данил.
Я вздрагиваю и отстраняюсь.
Данил захлопывает крышку Макбука и поднимается с кресла.
- Ладно, - говорит он и вздыхает.
Закладывает руки в карманы и отходит к окну. Хмурится, о чем-то размышляет.
- Ты…вы…как вы поступите с тем пенсионером? – спрашиваю я, снова подходя к нему, но стараясь следить за дистанцией.
Даня поворачивается и бросает на меня взгляд.
- И как нам с ним поступить? Твое решение?
- Мне кажется, он такая же жертва обстоятельств, как и Гордей. То есть…не слишком виноват.
- Думаю, ты хотела сказать, совсем не виноват. Как и твоя сестра, я полагаю? Ну же, давай, выступи уже с речью в ее защиту.
Данил открывает окно и закуривает, я собираюсь с мыслями.
- На самом деле я думаю, что ее вина во всем этом есть, - произношу решительно и вздыхаю. - В том плане…у меня в жизни была похожая ситуация. После того, как я получила очень болезненный удар от человека, которого сильно любила, я…вот также, как и Гордей…долго и бесцельно слонялась по улицам. Я плакала то и дело. Мне было настолько плохо и одиноко, что я и правда, мало что соображала в тот момент.
Данил замирает без движения, но я продолжаю, сама не до конца веря, что все это ему вываливаю. Все, что хранила в себе и во что не планировала его посвящать.
- В общем, со мной тоже могло что-то произойти. Единственная разница…у меня было кое-что, ради чего мне приходилось проявлять осмотрительность и держаться подальше от дорог. Так что…я не могу сказать, что сестра не виновата. Но…спасибо, что не рассказал об этом своему отцу. И очень прошу…Если ты хочешь как-то ее наказать…не трогай. Накажи меня вместо нее.
Данил поворачивает голову и смотрит на меня. Долго и внимательно, испытывающе. Непроницаемо. Ни одной эмоции я не могу считать по его лицу. И не понимаю, впервые не представляю, хотя бы отдаленно, о чем он думает. Не получается уловить ни единой его мысли.
Понял ли он, о чем идет речь? Что думает? Согласится ли не трогать Аришку?
- Она сглупила, - бормочу я. - Гордей избил того парня, что за ней бегал, и тот пообещал, что засадит его в тюрьму. Она испугалась. За Гордея. А тот... выставил условие с замужеством. Еще и тетка слегла в больницу, якобы с инфарктом. Она поверила им всем...
Случаи, когда бы я краснела, можно пересчитать по пальцам. Но в данный момент мои щеки вспыхивают. Они пылают и горят так сильно. Я готова провалиться на месте и не знаю, куда себя деть.
Напряжение становится столь невыносимым, а нервы настолько расшатаны, что я срываюсь с места и попросту выбегаю из кабинета.
Данил появляется внизу, когда я сижу в кресле и кормлю сына. Валентина Сергеевна в это время суетится где-то на кухне. Должно быть, готовит обед.
Он заходит, и прислоняется к стене. Скрещивает руки на груди, молча за нами наблюдает.
Я уже жалею, что так эмоционально высказалась, а потому стараюсь сделать вид, что этой вспышки и разговора между нами попросту не было. Не думаю, что первой начну диалог. Однако, эмоции пересиливают.
- Как там Гордей? - спрашиваю я. - Не звонили из больницы?
- Я им сам звонил только что. Пока без изменений. Поеду сейчас к нему.
- Пара часов у меня будет, благодаря Валентине Сергеевне. Я могу поехать с тобой, если хочешь. Только Игорька покормлю.
Слова срываются прежде, чем я успеваю оценить степень их целесообразности.
Данил пожимает плечами, но не отказывается.
- Если хочешь, - произносит он после паузы.
- Хорошо, - киваю я, - я буду готова через десять минут.
Я сажусь на переднее пассажирское рядом с Даней. Он трогается с места, мы выезжаем и начинаем усиленно...молчать.
Напряжение повисает в воздухе, буквально пропитывает салон, но между тем ни он, ни я не говорим друг другу ни слова и не стараемся хоть как-то разрядить обстановку.
Молчаливость Дани объясняется просто, он слишком сильно волнуется за брата. Моя же...я переживаю за каждого из них троих, но боюсь новых откровений.
Пока мы едем он еще раз звонит в больницу и снова осведомляется о состоянии Гордея. Со своего места я слышу ответ, оно без изменений. На лбу Дани залегает глубокая морщина.
Мне кажется ему хочется поехать быстрее, но он косится на меня, и наоборот, сбрасывает скорость.
Прода завтра. Но если эта глава наберёт 5 звёзд, ещё 3 главы опубликую!