9. Отголоски пустоты
Шаги Танны отдавались гулким эхом по металлическим коридорам базы, опережая её саму. Этот специфический, отрывистый стук ботинок по рифлёному полу стал для многих повстанцев верным признаком надвигающейся бури. Она шла, не глядя по сторонам, её плечи были напряжены, а карие глаза метали искры. До неё уже дошли слухи.
Дверь в медпункт со скрипом отъехала в сторону. Первое, что она увидела – Люк, сидящий на койке. Он что-то оживлённо рассказывал медбрату, широко улыбаясь, его лицо сияло неподдельным, почти мальчишеским восторгом. На лбу у него красовался аккуратный пластырь, а левая щека была слегка исцарапана.
Медбрат, уставший мужчина в белом халате, без особого энтузиазма светил ему в глаза маленьким медицинским фонариком, проверяя реакцию зрачков.
— Смотри-ка, реакция в норме, — бормотал медик. — Сотрясения, похоже, нет. Вам просто невероятно повезло.
— Я же говорил! — Люк сиял ещё ярче, поймав взгляд Танны в дверях. Его улыбка стала немного виноватой, но не менее радостной.
Танна замерла на пороге, скрестив руки на груди. Её взгляд упал на тот самый фонарик в руке медбрата. Ей так хотелось ткнуть этим фонариком Скайуокеру в глаз. Не сильно. Просто чтобы этот идиотский восторг на его лице хоть на секунду сменился более адекватной гримасой боли.
— Можно нам на минуту? — её голос прозвучал ровно, но в нём явственно читалось стальное напряжение.
Медбрат, почувствовав исходящую от неё угрозу, поспешно кивнул и ретировался, оставив их одних.
Дверь закрылась. Люк всё так же сиял, словно ничего не чувствуя.
— Танна! Видел бы ты! Это было невероятно! Три TIE-истребителя на хвосте, а я…
— Я уже всё слышала, — холодно оборвала она его. — Твой «невероятный» манёвр, который едва не отправил тебя прямиком в обшивку астероида. Ты что, вообще головой думаешь, или там у тебя только реактивный двигатель установлен?
Его улыбка немного потускнела.
— Эй, я справился! Я же жив, цел и почти невредим. И я сбил двоих!
— А третий тебя чуть не сбил! — её голос повысился, выдавая накопленное раздражение и страх. — Ты выжал скорость до предела, проигнорировал три предупреждения о перегреве двигателя и чуть не взорвался, пытаясь повторить трюк, который видел в какой-то старой голохронике! Это не героизм, Люк, это чистой воды идиотизм!
— Но это сработало! — упрямо настаивал он, его глаза снова загорелись азартом. — Я выжил! И я победил!
— Ты выжил благодаря слепой удаче, а не благодаря своему мастерству! — Танна сделала шаг вперёд, её руки напряглись. — Один раз тебе повезёт, два… а на третий твою леталку размажут по очередному астероиду красивым, жирным пятном! Ты что, не понимаешь?
Люк наконец перестал улыбаться. Он смотрел на неё, и в его глазах появилось знакомое ей упрямство.
— Я должен рисковать. Мы все рискуем. На то она и война.
— Рисковать – это одно, — она прошипела, почти не разжимая губ. — А бросаться под огонь с завязанными глазами, надеясь, что Сила тебя вытянет – это совсем другое. Ты ведёшь себя как ребёнок, который только что получил новую игрушку и рвётся её опробовать, не читая инструкции!
— Я не ребёнок! — его щёки покраснели.
— А ведёшь себя именно так! — Танна резко выдохнула, сдавливая переносицу двумя пальцами. Внутри всё клокотало. — Ты нужен Альянсу. Ты нужен… — она чуть запнулась, — …многим. И если ты продолжишь в том же духе, то очень скоро от тебя останется лишь красивая история для новых рекрутов. «Вот так бесславно погиб Люк Скайуокер, потому что ему показалось, что он бессмертный герой из сказки».
Она видела, как её слова бьют в цель. Его плечи слегка опустились, а взгляд потускнел, уступив место досаде и обиде.
— Я просто хочу помочь. Хочу внести свой вклад.
— Твой вклад будет нулевым, если ты себя убьёшь, — жёстко парировала Танна. — Учись. Слушай старших. Думай, прежде чем делать. Сила – не щит от последствий твоей же глупости.
Она развернулась, чтобы уйти, её тёмные волосы хлестнули по воздуху.
— Танна, — он позвал её, и в его голосе снова появились знакомые ей нотки. Не злости, а чего-то более мягкого, ранимого.
Она остановилась, но не обернулась.
— Да?
— Ты же… не расскажешь Лее?
Танна медленно повернулась. На её лице появилась язвительная, почти злая улыбка.
— О, ещё как расскажу. В мельчайших деталях. Может, хоть её слова дойдут до того места, куда мои не доходят.
И, оставив его сидеть на койке с самым несчастным видом на свете, она вышла из медпункта. Шаги её снова загремели по коридору, теперь уже отмеряя ритм её холодной, праведной ярости.
Дверь в ангар с грохотом отъехала, пропуская Танну внутрь. Воздух, густой от запаха смазки, озона и раскалённого металла, ударил ей в лицо. Она шла, не глядя по сторонам, её кулаки были сжаты, а поступь отбивала яростный марш по рифлёному полу.
— Эй, Джет! — раздался знакомый голос сверху.
Она резко подняла голову. Гас Райзен, наполовину скрывшись в открытом люке истребителя Z-99, свисал оттуда, держа в одной руке гидравлический ключ, а другой придерживаясь за край кабины. Его лицо было перемазано маслом, но ухмылка сияла так же ярко, как всегда.
— Что случилось? — он спросил, ещё до того, как она что-то сказала. — У тебя лицо, будто ты только что проиграла в сабакк Джаббе Хатту. Малыш Скайуокер опять довёл?
Танна издала короткий, рычащий звук, который должен был быть смехом, но прозвучал как предупреждение.
— Он не «малыш». Он идиот с комплексом мученика и скоростью мысли как у штурмовика.
Гас ловко спрыгнул на пол, с грохотом отбросив ключ в ящик с инструментами.
— А, так мы сегодня в таком настроении. Опять геройствовал?
— Он чуть не врезался в астероид, пытаясь повторить трюк из какой-то дурацкой передачи! — выпалила Танна, её гнев, наконец, нашёл выход. — И он сиял, Гас! Сиял с царапиной на щеке и пластырем на лбу! Будто получил медаль, а не головомойку от медика!
— Ну, знаешь ли, для парня с фермы он неплох, — Гас рассмеялся, вытирая руки о ещё более грязную тряпку. — А сияет он потому, что жив. Это, в общем-то, неплохой повод для радости.
— Это повод задуматься о собственной смертности! — парировала Танна, начинавшая расхаживать взад-вперед перед истребителем. — Но он не думает! Он просто… наслаждается полётом. Будто это всё – одна большая, увлекательная игра.
— А разве не так? — Гас поднял бровь, его глаза искрились озорством. — Ну, кроме части про «большую». Игры тут, скажем так, весьма смертельные.
— Это не игра! — она остановилась и резко повернулась к нему. — Это война! Галактика гибнет! А он… — она замолчала, с трудом подбирая слова.
— А он ещё не до конца понял, что такое настоящая потеря, — закончил за неё Гас, и его голос на мгновение стал чуть тише, хотя улыбка не покинула его лица.
Танна посмотрела на него, и часть её гнева уступила место любопытству.
— А ты понял?
— О, да, — он кивнул, снова берясь за тряпку, будто речь шла о погоде. — Маму с папой убили пираты, когда мне было лет десять. Просто хотели их грузовой кораблик. А год спустя, на моих глазах, застрелили брата. Случайная перестрелка в порту, он просто не туда зашел.
Танна застыла. Воздух словно выкачали из ангара. Она смотрела на его улыбку, на беззаботные морщинки у глаз, и не могла поверить в то, что он только что сказал. Он произнёс это так… легко. Будто рассказывал анекдот.
— Гас… — начала она, но он тут же перебил её, подняв палец.
— Ах, да, не стоит! Всё это было давно. Скучная история. Просто к тому, что я тебя понимаю. Одних потери ломают. Других… — он постучал себя по виску, — …заставляют ценить каждый дурацкий день, когда ты, против всех проблем, всё ещё дышишь. Даже если для этого приходится быть немного идиотом. Как наш Скайуокер.
Танна молчала, переваривая его слова. Она смотрела на этого человека, который носил в себе такую боль и при этом умудрялся шутить и улыбаться. И впервые за долгое время она почувствовала не раздражение, а что-то другое. Острую, колющую зависть к его способности… жить. Не просто выживать, не прятаться за работой и долгом, а именно жить.
— Я не могу так, — тихо призналась она, отводя взгляд. — Я не могу просто… радоваться, что жива. Каждый раз, когда что-то идёт не так, я снова вижу… — она не договорила, сжав губы.
— Ну, — Гас подошёл ближе и легонько ткнул её в плечо своей масляной тряпкой, оставив небольшое пятно. — Может, тебе просто нужна более веская причина для радости, а? Не просто «я жива», а… «я жива, и сегодня я сбила два истребителя» или «я жива, и сегодня я съела не синтетическую пасту, а настоящую картошку с той самой зелёной планеты».
Она хмуро посмотрела на пятно на рукаве, потом на его ухмыляющееся лицо.
— Ты странный, Райзен, — произнесла она как всем известный факт.
— Мне уже говорили, — он широко улыбнулся. — И знаешь что? Мне нравится. Лучше быть странным и весёлым, чем нормальным и скучным, как штурмовик в карауле. Иди, смени гнев на милость. А я тут ещё с этим упрямым старым «Тарантулом» разобраться должен. Он думает, что умнее меня.
Танна покачала головой, но уголки её губ сами собой дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как тяжёлый камень гнева в её груди понемногу превращается во что-то более лёгкое и терпимое. Может, он и прав. Может, в этом безумном мире его способность находить свет даже в самых тёмных углах – это не глупость, а своего рода сверхспособность. И ей, чёрт возьми, начинало этого не хватать.
И выйдя из ангара, Танна не пошла в тактический отдел. Вместо этого она свернула в пустой наблюдательный купол – небольшой отсек с панорамным остеклением, выходившим в открытый космос. Здесь, в тишине, нарушаемой лишь ровным гудением систем жизнеобеспечения, она наконец могла остаться наедине со своими мыслями.
Звёзды, холодные и безразличные, усеивали черноту за иллюминатором. Но сегодня их спокойное сияние не приносило мира. За веки ей снова являлось другое лицо. Не улыбающееся, как у Гаса, и не озарённое безрассудным восторгом, как у Люка. А холодное с желтыми глазами.
Она прислонилась лбом к прохладному прозрачному металлу, закрыв глаза. Тот мужчина. Рыжие волосы, бледная кожа, пронзительный, бездушный взгляд. Он шёл по тёмному коридору, и его присутствие в Силе ощущалось как ледяная пустота, воронка, затягивающая всё живое. И этот момент… когда он остановился и посмотрел прямо на неё. Сквозь сон. Сквозь время.
«Кто ты?» — мысленно спросила она снова, как делала это уже десятки раз.
Это не было простым кошмаром. Она знала разницу. Кошмары прошлого – это были отголоски её собственной боли, её травмы. Они были хаотичными, наполненными её собственными страхами. Этот сон… он был другим. Чётким. Целенаправленным. Как будто кто-то намеренно проецировал этот образ в её сознание. Или… как будто её собственная связь с Силой невольно наткнулась на что-то чудовищное и мощное, и теперь этот контакт оставлял в её разуме шрамы.
Она вспомнила слова Оби-Вана:
«Кошмары – это шёпот Силы, пытающейся предупредить нас о чём-то».
Предупреждение? О чём? Об этом человеке? Он был явно силён в Силе. И так же явно – на Тёмной стороне. Этот алый клинок был тому подтверждением. Инквизитор? Но инквизиторы Империи… они были другими. Их присутствие она чувствовала как искажённую, болезненную рябь. Это же было иначе. Гораздо мощнее. Гораздо… ближе. Мысль заставила её содрогнуться.
А может, это не предупреждение. Может, это что-то иное. Как будто её разум, её душа, будучи настроенной на одни и те же частоты, что и он, просто… уловила его сигнал. Как два компасных устройства, резонирующих на расстоянии.
Она отшатнулась от иллюминатора, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Если этот человек реален, и если он хоть в малейшей степени ощутил её присутствие в том сне… то она, сама того не желая, могла выдать не только себя, но и всех, кто был рядом.
Танна сжала руки в кулаки, пытаясь взять под контроль дрожь. Ей нужны были ответы. Но к кому обратиться? Оби-Вана не было. Йода был где-то далеко, на Дагобе, добраться туда не столь легко. Рассказать Люку? Он и так был слишком уязвим, слишком неопытен. Его светлая, пока ещё незамутнённая аура могла привлечь внимание такой же силы, как магнит.
Она осталась одна. С призраком в своей голове. С жёлтыми глазами, которые, казалось, следили за ней из самой глубины космоса.