10. Страхи
Вечер на базе был на удивление спокойным, почти неестественным. В главном ангаре, этом обычно шумном сердце станции, царила полутьма, нарушаемая лишь тусклым свечением аварийных огней и мягкой подсветкой у открытых сервисных панелей истребителей. Воздух, обычно густой от гама механиков, рёва тестовых двигателей и едкого запаха сварки, теперь был наполнен лишь ровным, убаюкивающим гудением систем и эхом редких, одиноких шагов где-то вдалеке. Тишина была хрупкой, словно стекло, готовое треснуть от любого громкого звука.
Именно эту тишину и разорвали два голоса, доносившиеся из-за крыла одного из Z-95 «Хедраннер».
Танна Джет, вопреки своему железному, почти фанатичному распорядку, не оттачивала боевые стойки. Она стояла, непринуждённо прислонившись к гладкому крылу истребителя, её поза была несвойственно расслабленной. Перед ней, облокотившись на стойку шасси, расположился Гас Райзен. В его руках были две дымящиеся кружки с тёмным, горьковатым напитком, который на базе по традиции величали кавой, хотя от настоящей кавы там осталось, пожалуй, только название. Одну из кружек он протянул Танне.
— На, — сказал он просто, без лишних церемоний. — Говорят, помогает от… ну, от всего, что тут внутри может копиться.
Танна посмотрела на кружку, потом на его ухмыляющееся, перемазанное маслом лицо. В её карих глазах мелькнула тень привычной строгости, но после секундной паузы она молча, почти осторожно, приняла напиток. Их пальцы ненадолго соприкоснулись – её, холодные и чистые, и его, тёплые и испачканные в смазке.
— Так я ему и говорю, — продолжал Гас, будто и не было этой многозначительной паузы, — «Если твой дроид такой умный, пусть сам и чинит свой чёртов гиперпривод! Зачем тебе тогда я?» Ты бы видела его лицо! Оно стало цвета моей рабочей тряпки после недели в ангаре. Прямо-таки благородный оттенок отработанного машинного масла.
Уголок губ Танны дрогнул, пытаясь сдержать улыбку. Она поднесла кружку к губам и сделала маленький, экспериментальный глоток. Напиток обжёг губы, но был… приемлемым.
— Стандартный рабочий день для тебя, Райзен, — произнесла она, и в её голосе прозвучала несвойственная ей, лёгкая, почти игривая мягкость. — Создать проблему, а потом героически её разрешить, ослепляя всех вокруг своим неподражаемым обаянием.
— Эй, я не создаю проблемы! — он прижал руку к груди, изображая раненое достоинство, но глаза его смеялись. — Я нахожу… креативные решения для уже существующих проблем. Это дар. Кстати, насчёт креативности, завтра у меня вылет на разведку в систему Абрегидо-рай. Говорят, там такие туманности, что сканеры сходят с ума, а пилоты – вместе с ними. Хочешь составить компанию? В качестве тактического советника, конечно. Твой аналитический мозг, должно быть, уже заскучал по чему-то более осязаемому, чем голокарты и кипы срочных отчётов.
Танна наконец подняла на него взгляд, прищурившись с преувеличенной подозрительностью:
— Ты предлагаешь мне поучаствовать в твоей очередной сомнительной авантюре с туманностями и сбитыми сканерами?
— Ну, знаешь ли, даже джедаям полезно иногда отрываться от голопроекторов, — парировал Гас, его глаза весело искрились в полумраке. — А то ты тут совсем засохнешь, как старый татуинский кактус. Тебе же влага нужна. Хотя бы в виде живой, пусть и не всегда умной, беседы.
Услышав название родной планеты, Танна на секунду замерла. Кружка в её руке чуть дрогнула, и по поверхности напитка пробежала мелкая рябь. Перед её внутренним взором на мгновение, ярко и болезненно, встал образ: палящее солнце, бескрайние песчаные дюны и седая борода человека, который никогда больше не даст ей совета, не улыбнётся её успехам. Где-то в глубине души, в том месте, что она тщательно запирала на замок, кольнуло острое, свежее, как будто вчерашнее, чувство потери. Она потупила взгляд, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции, сделать своё лицо снова непроницаемой маской.
Именно в этот момент в ангар с характерной развязной походкой вошёл Хан Соло. Его острый взгляд, привыкший оценивать обстановку и находить выгоду, сразу же нашёл их у истребителя, и на его лице расплылась широкая, понимающая ухмылка.
— Ну-ну, Райзен, — раздался его хриплый, узнаваемый с полуслова голос, разносясь под высокими сводами ангара. — Я смотрю, ты не теряешь времени зря. Уже местную святыню на тёмную сторону тянешь? Кофеем угощаешь?
Гас обернулся, не смущаясь ни на секунду, его ухмылка стала ещё шире:
— Соло! А ты как вырвался от своей принцессы? Небось, снова с грузом «особой важности» для Альянса?
Хан подошёл ближе, поставив руки на бока, его поза излучала привычную уверенность.
— Торговые пути сами себя не проложат, дружище. А вы тут, я смотрю, мило беседуете, — его взгляд скользнул с Гаса на Танну, оценивающе и с долей насмешки. — Уж не помешал ли я чему-то важному?
К удивлению обоих мужчин, Танна не съежилась, не ушла в свою привычную скорлупу отстранённости и не бросила в ответ ледяную колкость. Вместо этого она парировала удар с неожиданной лёгкостью и даже намёком на сарказм.
— Не беспокойся, Соло, — сказала она. — Мы как раз обсуждали, куда на базе безопаснее спрятать небольшой, но ценный груз, чтобы его не обнаружил какой-нибудь слишком предприимчивый грузчик с раздутым эго и его мохнатым компаньоном.
Хан фыркнул, но в его глазах вспыхнула искорка неподдельного уважения.
— О, я бы на твоём месте, Райзен, был повнимательнее, — покачал головой Хан, делая вид, что серьёзно предостерегает товарища. — Эта девчонка словами режет точнее и больнее, чем своим световым мечом. Чуи, между прочим, до сих пор от её последнего «дружеского» замечания по поводу прокладок в двигателе «Сокола» в лёгкой депрессии. Сидит у себя в нише, ворчит себе под нос на своём языке и качает головой.
Гас в ответ на это поднял руки в шутливой, оборонительной позе:
— Что ж, мне всегда нравилось жить на грани фола. Опасно, зато скучно не бывает. К тому же, после твоих бесконечных баек о подвигах «Сокола», общение с кем-то, кто говорит честно и по делу, кажется мне верхом душевного спокойствия.
Они обменялись ещё парой таких же колко-дружеских фраз, и по ангару, нарушая вечернюю тишину, разносился их смех – Гаса, громкий и открытый, и Хана, хриплый и немного циничный. Для любого постороннего наблюдателя это была бы картина лёгкого, непринуждённого общения. Но для одного такого наблюдателя, скрывавшегося в глубокой тени за стеллажом с запасными частями, это зрелище было сродни изощрённой пытке.
Люк Скайуокер только что вернулся с тренажёров пилотирования, его голова ещё была полна сложных манёвров, тактических схем и приятной усталости от виртуальных побед. Первым, почти рефлекторным порывом было найти Танну – не для того, чтобы получить выговор, а чтобы поделиться с ней успехами. Может быть, на этот раз она похвалит его за продуманность действий, а не отчитает за излишний риск.
Он увидел их. Услышал смех. И замер, словно корни проросли сквозь подошвы его ботинок.
«Она с ним смеётся, — пронеслось в его голове, и эта мысль была острее и болезненнее, чем любой удар тренировочного меча. — С Соло шутит. Отвечает на его подначки. А со мной только спорит, читает нотации, смотрит как на неразумного ребёнка, за которым нужен постоянный присмотр».
Он видел, как Гас склонился к ней чуть ближе, чтобы сказать что-то тише, и как она в ответ покачала головой, но на её лице, освещённом тусклым светом, не исчезла та самая, редкая, неприкрытая улыбка. Этого было достаточно. Какая-то тёмная, горячая, незнакомая волна поднялась из глубины его груди, сдавила горло и вытолкнула его из укрытия с силой, которой он сам не ожидал.
Он вышел на свет. Его лицо было бледным и напряжённым, а во взгляде, обычно таком ясном, бушевала настоящая буря из обид, вопросов и горького разочарования.
— Кажется, я помешал, — произнёс Люк. Его голос прозвучал неестественно громко и резко, режущим контрастом на фоне недавнего смеха.
Разговор оборвался на полуслове и три пары глаз уставились на него.
Танна мгновенно преобразилась. Её улыбка исчезла, словно её и не было, расслабленная поза сменилась привычной собранностью, а взгляд снова стал аналитическим, отстранённым и холодным.
— Люк, — произнесла она ровным, служебным тоном, без единой нотки тепла. — Ты уже проверил телеметрию с последней сессии на симуляторе? Мне нужен твой разбор полётов.
— Да, конечно, — ответил Люк, и в его голосе зазвучала непривычная, едкая колкость, которую он раньше никогда бы не позволил себе в разговоре с ней. Он смотрел прямо на Танну, нарочито игнорируя присутствие Гаса. — Не буду отвлекать тебя от… столь важного тактического планирования.
Затем он медленно, с вызовом, перевёл взгляд на Райзена, и в его синих глазах вспыхнул откровенный, ревнивый, почти враждебный огонь:
— Райзен, — кинул он и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал прочь, его плечи были напряжены до предела, а спина – прямая и негнущаяся.
В ангаре повисла тяжёлая, гробовая пауза, которую не мог рассеять даже вечный гул генераторов. Хан Соло свистнул, разрывая тишину, его свист прозвучал насмешливо и громко.
— Фух! Похоже, у него сегодня не самый лучший день, — констатировал он, с явным удовольствием глядя на дверь, в которую скрылся Люк. — Ревность, я тебе скажу, Райзен, опасная штука. Неприятное чувство. Может запросто привести на тёмную сторону, я тебя уверяю.
Он хлопнул Гаса по плечу, широко, по-волчьи ухмыльнулся и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, направился к своему «Соколу». Гас медленно, задумчиво перевёл взгляд с удаляющейся спины Люка на Танну. Его обычная ухмылка сменилась на более вдумчивое выражение. Он видел не просто вспышку гнева. Он видел боль.
— Так-так… — протянул он тихо, задумчиво потирая подбородок и оставляя на коже новое масляное пятно. — Кажется, я начал потихоньку понимать, почему он смотрит на меня сейчас так, будто я забрался в его огород на самом быстром и наглом TIE-истребителе всей Империи.
Танна резко, почти отшвырнув свою полупустую кружку на ближайший ящик с инструментами, отступила от истребителя. Её движения снова стали резкими, отточенными и безжалостно эффективными, как на тренировке с мечом. Вся её недолгая расслабленность испарилась без следа.
— Не говори ерунды, — отрезала она, но в её голосе не было прежней, железной уверенности. — Он просто… Он ещё многого не понимает. Слишком многого. И слишком импульсивен.
— О, я думаю, малыш как раз начинает кое-что понимать. И, скажу тебе по секрету, мне он даже симпатичен. Упрямый, но искренний, — он наклонился чуть ближе. — А ты? Ты что-нибудь понимаешь?
Танна не ответила. Она смотрела в ту сторону, куда ушёл Люк, но её мысли были далеко. Она анализировала его вспышку как тактическую ошибку. Она думала о его непослушании, о его глупом, мальчишеском, незрелом поведении. Мысль о том, что корень этого поведения может лежать не в недостатке дисциплины, а в чём-то гораздо более глубоком и личном – в обиде, в ревности, в желании быть для неё не просто подопечным, а чем-то большим – даже не мелькнула в её сознании. Она была слепа к этому. Тотально слепа. Её собственная выстроенная защита, её долг и травмы – всё это возвело между ними толстую, непроницаемую стену.
И это неведение было тихим, но непреодолимым барьером. Стеной, которую Люк, со всей своей искренностью и болью, был не в силах разрушить, а Танна – даже разглядеть...
***
Тишину тактического отдела, нарушаемую лишь мерным гулом серверов и потрескиванием голопроекторов, разорвал оглушительный, пронзительный вой сирен. По всему комплексу замигал тревожный красный свет, отбрасывая на стены и лица операторов пульсирующие, словно раны, блики.
Танна, дремавшая в кресле у своего терминала, вздрогнула и вскочила, как от удара током. Она резко провела рукой по лицу, сметая остатки тяжёлого сна, и уставилась на главный тактический экран, где уже вспыхивали тревожные иконки.
— Обстановка! — её голос, хриплый от недавнего забытья, прозвучал властно и чётко, как выстрел.
Офицер-дежурный, молодой лейтенант с лицом, побелевшим от адреналина, оторвался от своего поста:
— Неопознанные корабли вышли из гиперпространства на окраине системы! Два средних транспорта класса «Гуннарк» под прикрытием. Четыре… нет, пять TIE-истребителей! Идут на сближение, курс ноль-ноль-пять!
«Разведка, — мгновенно пронеслось в голове у Танны. — Или провокация. Ищут нас».
Они ещё не были обнаружены. База была погружена в режим полного радиомолчания, её системы маскировки работали на пределе. Но любое неосторожное движение, один единственный исходящий сигнал могли выдать их позицию врагу.
— Кто у нас в воздухе на ближнем патруле? — её пальцы уже летали по сенсорной панели, выводя на экран подробную карту сектора с обозначением всех объектов.
— Звено «Феникс». Два X-wing’а. Пилоты Райзен и Строден. Остальные корабли на плановом техобслуживании.
«Гас», — мысль мелькнула тревожной, личной искрой, но она тут же подавила её. Сейчас важна была только тактика. Только холодный расчёт.
— Поднять по тревоге дежурное звено! Но не вступать в бой до моего приказа! — скомандовала она. — Перевести все системы базы в режим маскировки максимального уровня. Никаких исходящих сигналов, никаких энергетических всплесков.
Пять TIE против двух X-wing. Силы заведомо неравные. Прямой бой – самоубийство. Но имперцы явно что-то искали, прочёсывали сектор. Нужно было их обмануть. Отвести. Заставить уйти, не раскрыв местоположение базы.
Её разум работал с бешеной скоростью, просчитывая траектории, углы сближения, радиусы действия датчиков, гравитационные аномалии. Она представила себе звёздную карту не как набор статичных точек, а как живое, дышащее пространство, пронизанное потоками Силы, как учил её Оби-Ван. Она искала слабые места, искала путь.
— «Феникс-1», «Феникс-2», приём, — её голос был на удивление спокоен, как гладь озера перед началом бури. — Райзен, Строден, я вижу ваши позиции. Имперцы идут курсом ноль-ноль-пять. Вас они пока не засекли.
На связи послышался голос Гаса, на удивление собранный и лишённый привычной бравады:
— Принято, Тактика. Ждём инструкций. Чувствуем себя немного голыми тут, если честно.
— Есть астероидный мусор в четвёртом секторе, координаты передаю, — продолжала Танна, её глаза, суженные от концентрации, не отрывались от экрана. — Я прокладываю вам маршрут. Пройдёте на низкой, почти нулевой скорости, используя обломки как прикрытие. Ваша задача – выйти им в тыл, но не атаковать. Сымитируйте сбой сканера, дайте короткую, слабую засечку, как будто вы случайный патруль с дальней, забытой богом заставы. Они клюнут. Переведут внимание на вас. В этот момент…
Она уже видела это. TIE-истребители, ведомые азартом погони и презрением к «мятежникам», оторвутся от своих тихоходных транспортов. Гас и Строден заведут их в гущу астероидного поля, где маневренные «Икс-винги» получат хоть какое-то преимущество. А транспорты, оставшись без прикрытия, скорее всего, отступят, не рискнув углубляться в неразведанный сектор без поддержки.
— …в этот момент вы уводите их к гравитационной аномалии в четвертом секторе, — её голос был ровным. — Там их датчики собьются, навигация будет работать с перебоями. У вас будет окно примерно в тридцать секунд, чтобы оторваться и уйти на точку «Омега» по тихому маршруту.
Она собиралась отдать финальную команду, её палец уже завис над кнопкой передачи данных на бортовые компьютеры истребителей, как вдруг…
Мир взорвался болью.
Острая, пронзительная, не физическая агония в висках. Воздух вырвался из её лёгких коротким, беззвучным стоном.
Танна ахнула, непроизвольно схватившись за голову. Голографическая карта перед ней поплыла, звёзды и маркеры смешались в размытые, танцующие полосы. Звуки вокруг стали доноситься как из-под толстого слоя воды.
— Джет? С вами всё в порядке? — донёсся до неё сквозь ватный гул встревоженного голоса офицера.
Она не ответила. Не могла. Потому что в тот миг, сквозь эту адскую боль и помутневшее зрение, она снова их увидела.
«Жёлтые глаза.»
Они возникли не в памяти, не как смутный, пугающий образ из кошмара. Они были здесь. Прямо перед ней, на месте тактического экрана, накладываясь на изображение звёздной карты, прожигая её сетчатку. Холодные, бездонные, как пустота межзвёздного пространства, полные безразличной, всепоглощающей тьмы. Они смотрели на неё. Не мигая. Не двигаясь. Сквозь пространство. Сквозь время. И в них не было ни злобы, ни гнева, ни ненависти. Лишь спокойное, неумолимое, всевидящее знание. Знание о ней.
И вместе с этим взглядом в её разум, словно прорвав плотину, хлынул поток чужих, леденящих душу ощущений. Не слова, не образы, а чистые, нефильтрованные эмоции и физические чувства. Холод отполированного до зеркального блеска чёрного металла. Вкус абсолютной, ничем не ограниченной власти, сладкий и приторный, как яд.
— …они идут на сближение! — голос Гаса в наушниках прозвучал как удар хлыста, едва возвращая её к реальности.
Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь глухую, пульсирующую пустоту. Жёлтые глаза растаяли, словно их и не было. Но ощущение ледяного, парализующего ужаса осталось. Оно висело в воздухе.
Джет стояла, опираясь о стойку, её пальцы дрожали так, что она с трудом удерживала равновесие. Она едва могла дышать, каждый вдох обжигал лёгкие.
— Танна? — в голосе Гаса прозвучала уже откровенная, неподдельная тревога. — Что случилось? Приём! Чёрт, Джет, отвечай!
Она сглотнула огромный, колючий ком, вставший в горле, заставляя свой разум снова сосредоточиться. Пилоты. Задание. База. Сотни жизней. Сейчас. Она не могла, не имела права позволить этому… этому призраку взять над ней верх.
— …Приём, «Феникс», — её собственный голос показался ей чужим. — Выполняйте… выполняйте манёвр. Курс… курс на четвертый сектор. Как и планировалось.
Но что-то в её тоне, какая-то неуверенность, слабость, которую она не смогла скрыть, была очевидна даже через помехи и статику связи.
— Тактика, вы уверены? — на этот раз спросил уже Строден, второй пилот. — Вы звучите… странно.
Танна закрыла глаза на секунду, пытаясь отогнать остатки видения, стереть с сетчатки этот жёлтый, горящий взгляд. Но он продолжал гореть в её памяти.
— Выполняйте приказ, — выдавила она, вкладывая в голос всю остаточную твёрдость, на какую была способна. — Я… я координирую вас. Доверьтесь мне.
Она отключила микрофон и отшатнулась от консоли, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она едва не рухнула на пол, вовремя ухватившись за спинку ближайшего кресла. Это был не просто кошмар. Не просто галлюцинация от переутомления. Это было предупреждение. Или что-то гораздо, гораздо хуже. Нечто могучее, тёмное и безжалостное искало их. Искало её. И теперь, в самый критический момент, это «нечто» едва не стоило им жизней двух пилотов и безопасности всей базы.
Она посмотрела на свои дрожащие, влажные от пота руки, а затем перевела взгляд на тактический экран, где два зелёных, верных маркера медленно, но верно двигались по заданному курсу. Впервые за долгое время Танна Джет почувствовала себя не стратегом, не джедаем, не защитником. Она почувствовала себя загнанной в угол дичью, на которую открыли охоту. И охотник, чьи жёлтые глаза видели её насквозь, знал о ней куда больше, чем она могла себе представить. И это знание было страшнее любого имперского звёздного разрушителя.