'Kindling Constellations'

20 лет назад, 119 ASC

Шли годы, и поездки Аанга в Народ Огня стали одновременно и благословением, и проклятием. Зуко всегда был рад видеть своего друга — особенно когда на него давил груз короны, — но эти визиты также были горьким напоминанием о той жизни, которую выбрал Аанг. И на этот раз он столкнулся не с одним не по годам развитым ребёнком, а с двумя прекрасными детьми, которые были так похожи на своих родителей, что это сильно ранило его.

— Думаю, мне стоит тебя поздравить, — сказал Зуко, обнимая Катару и целуя её в щёку.

Аанг просиял. Катара сердито посмотрела на него, положив руку на свой округлившийся живот. Если Зуко не ошибался, она была на пятом месяце.

«Перестань так довольно улыбаться», — пожаловалась она. Зуко, она доверительно прошептала: «Он стал невыносимым с тех пор, как мы узнали о третьем номере».

Зуко рассмеялся. «Что ж, если следующий будет хоть немного похож на своих брата и сестру, у тебя точно будут заняты руки».

Словно по команде Кайя потянула Катару за юбку и захныкала: «Мне скучно, мама. Можно мы теперь пойдём смотреть на черепах?»

— Да! — громко согласился Буми, подпрыгивая на месте. — Я хочу посмотреть на черепах! Можно, мам? Можно?

Аанг оттащил их от Катары и подвёл к Зуко. «Поздоровайтесь со своим дядей Зуко», — приказал он, положив руку Зуко на плечо. Зуко улыбнулся им и неловко помахал. Он никогда не знал, как вести себя с детьми. Когда он был маленьким, ему не нравилось, когда взрослые меняли тон и говорили с ним свысока, но в то же время ему казалось неправильным разговаривать с детьми так, как он разговаривал бы с людьми своего возраста. Иногда ему казалось, что дети Аанга тоже не знают, как с ним общаться. Он был совсем не похож на их дядю Сокка, который умел щекотать детей так, что они визжали от смеха, и разговаривать с ними так, что они смотрели на него снизу вверх.

— Привет, дядя Зуко, — послушно поздоровалась Кайя.

— Привет, дядя Зуко! — сказал Буми и убежал, крикнув сестре, чтобы та шла за ним. Катара вздохнула и потёрла лоб, пока Кья с радостным визгом бежала за братом.

«Эти двое меня доконают», — простонала она.

— Да ладно вам, — сказал Аанг, с любовью глядя им вслед. — Они просто дети.

— Пусть поиграют, — согласился Зуко, беря их сумки и отдавая их охраннику, который сопровождал его гостей. — Персонал присмотрит за ними. Может, поможем вам устроиться? Вы как раз успели к послеобеденному чаю.

— Чай из Королевского дворца! — воскликнул Аанг, и на его лице отразилась неподдельная радость. Зуко делал всё возможное, чтобы сохранить знаменитый чайный сад своего дяди, и ему всегда было приятно, что Аанг об этом помнит. — Я весь в предвкушении.

Зуко не смог удержаться и добавил: «Мы приготовили твой любимый».

Аанг ласково сжал его руку и широко улыбнулся той особенной улыбкой, которую он всегда приберегал для Зуко. Наслаждаясь знакомым теплом, Зуко улыбнулся в ответ.

*

— Я вижу, у тебя наконец-то начала расти борода, — прокомментировал Зуко, приподняв бровь при виде новых волос на лице друга. Аанг рассмеялся и смущённо потёр подбородок.

— Ты его ненавидишь?

— Ммм, нет, — ответил Зуко. Слуга принёс поднос и подал им ароматный и крепкий чай. Зуко поблагодарил его и добавил, обращаясь к Аангу: «Это другое, но в нём ты выглядишь достойно».

— Спасибо, — сказал Аанг. — Катара грозилась сбрить её, пока я буду спать, — добавил он. — Говорит, что она слишком чешется.

Зуко опустил взгляд на свой чай.

— О, привет, — сказал Аанг, быстро меняя тему, хотя Зуко не мог понять, сделал он это из чувства вины или просто не заметил. — Я должен сообщить тебе важную новость о Тоф!

— Какие новости? — спросил Зуко, почувствовав себя лучше после глотка горячего чая.

«Она забеременела!»

Зуко чуть не свалился со стула. «Тоф?» — недоверчиво воскликнул он, разинув рот.

Аанг расхохотался. «Ага», — подтвердил он, беззастенчиво посмеиваясь над изумлением Зуко. «Я знал, что должен увидеть твою реакцию вживую».

— Ты меня разыгрываешь, — настаивал Зуко, отрицательно качая головой. — Я даже представить себе этого не могу. Тоф — наша Тоф — мать?

Всё ещё посмеиваясь, Аанг возразил: «Честно говоря, она неплохо ладит с детьми в своей школе».

— Ну да, но... ребёнок!

«Она будет либо самой лучшей, либо самой ужасной мамой на свете», — согласился Аанг.

— Возможно, и то, и другое, — пробормотал Зуко.

— Не могу дождаться, — с ухмылкой сказал Аанг. — Её ребёнок и Номер Три будут примерно одного возраста. Они смогут подружиться!

Зуко рассмеялся. «Номер три? Надеюсь, это не официальное имя твоего ребёнка».

Улыбаясь, Аанг преувеличенно закатил глаза. «Честно говоря, мы слишком устали от Кья и Буми, чтобы что-то решать. К тому же с ними было легко: у нас уже были готовые имена. Но я бы хотел, чтобы у этого ребёнка было своё имя. Чтобы он мог вырасти и стать самим собой».

— Может, что-то связанное с магией воздуха, а?

Аанг печально усмехнулся. «Ты слишком хорошо меня знаешь. Мне стыдно, что я на это надеюсь, но я не хочу на самом деле быть последним магом воздуха. Это… Ну, скажем так, я был бы рад, если бы смог передать это наследие. Я более чем благодарен Воздушным адептам, но это не то же самое».

Хотя Зуко и сочувствовал ему, он с трудом мог себе это представить. Магия огня настолько прочно укоренилась в культуре Народа Огня, что даже в мирное время люди гордились своими навыками. Дети учились магии огня так же, как учились ходить. Не иметь ничего из этого, быть единственным человеком в мире, который может управлять стихией своего народа, — это было так же непостижимо, как и сама суть человека. И всё же Аанг сделал это, взвалив этот груз на свои плечи вдобавок к тому, что он был Аватаром, вдобавок ко всем остальным обязанностям, которые он взвалил на себя за эти годы. Зуко не в первый раз смотрел на Аанга и удивлялся, как вообще может существовать такой удивительный человек.

— Надеюсь, ты получишь то, чего хочешь, — сказал он, надеясь, что его чувства не слишком очевидны. — Но я знаю, что в любом случае ребёнку повезёт, что у него такой замечательный отец, как ты.

Сияя от радости, Аанг сказал: «Спасибо, Зуко. Я стараюсь изо всех сил». Он вздохнул. «Хотя иногда я просто измотан. Я знаю, что ещё не стар, но уже чувствую, что возраст даёт о себе знать». Постоянные разъезды сказываются на мне не лучшим образом, и неважно, беру ли я их с собой или оставляю дома вместе с Катарой, я чувствую себя плохо. — Он вздохнул. — Между нами говоря, иногда мне хочется сбежать от всех этих людей и обязанностей и отправиться на год медитировать в горы.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Зуко, потирая лоб. — Я уже несколько месяцев веду переговоры о новом торговом соглашении с Куэем и уже не знаю, что делать. И это вдобавок к четырём пограничным спорам, трём мэрским скандалам, тревожно низкому урожаю сои и сообщениям о нарушениях трудовых прав при строительстве Транснациональной железной дороги.

Аанг похлопал его по тыльной стороне ладони. «Прости, Зуко. Ты же знаешь, я готов помочь всем, чем могу».

— И ты знаешь, что я ценю это, — сказал Зуко. — И что я обращусь к тебе за помощью, если она мне понадобится.

Аанг приподнял бровь и рассмеялся: «Ты такой самоуверенный! Мы оба знаем, что ты терпеть не можешь просить о помощи».

Зуко закатил глаза. «Да, да. Лорду Огня не нужна помощь Аватара в таких мелочах».

Аанг понимающе ухмыльнулся и покачал головой. Он снова взял Зуко за руку и на этот раз сжал её. «Как насчёт помощи друга?»

Вздохнув, Зуко сказал: «Хорошо. Я покажу тебе договор завтра. Может быть, ты заметишь то, что упустил я. Обычно с Куэем не бывает проблем, но в этот раз он действительно тянет время».

— Хорошо, — сказал Аанг, и Зуко быстро подавил в себе желание поцеловать эту самодовольную ухмылку. — Так легко увязнуть в повседневных проблемах, но мы должны помнить, что нельзя упускать из виду общую картину. Мир, который мы помогли создать, — хороший мир. Люди не всегда идеальны, а гармония может ускользать, но это лучший мир, и он становится лучше с каждым днём.

— Да, — пробормотал Зуко, чувствуя, как напряжение покидает его напряжённые плечи. — Я обещаю, что постараюсь запомнить, если ты это сделаешь.

Улыбнувшись, Аанг сказал: «По рукам».

Пустой чайник заменили на новый, и Зуко снова наполнил их чашки. Пальцы Аанга коснулись его пальцев, когда он снова поднял свою чашку. Они пили в уютной тишине.

— Привет, — сказал Зуко через мгновение. — Спасибо, что пришла, несмотря на стресс и усталость. Я рад, что ты пришла.

— Ты шутишь? — сказал Аанг. — Я бы ни за что на свете этого не пропустил. Мне нравятся эти каникулы, и я рад, что могу провести время с тобой.

— Да, — тихо ответил Зуко. — Я тоже.

Они улыбнулись друг другу, и в глубине души Зуко хотелось, чтобы всё было по-другому.

*

— Итак, Зуко, есть ли в твоей жизни кто-то особенный?

— Э-э, — сказал Зуко, растерявшись от неожиданного вопроса, — нет. Ради всего святого, ты думаешь, у меня есть время на такие вещи?

Опешив, Катара сказала: «Прости. Мне просто стало интересно. Прошло много времени с тех пор, как Май...»

Зуко потёр лицо и демонстративно проигнорировал упоминание о своей бывшей девушке. Он изо всех сил старался не думать о Мэй и о том, как всё пошло наперекосяк. Даже спустя годы его гордость всё ещё была уязвлена. «Нет, я прошу прощения за резкость. Просто мои советники постоянно твердят мне, что я должен найти себе жену, и это действует мне на нервы. Они совсем перестали действовать исподтишка».

«Ты бы рассмотрел возможность политического союза?» — поинтересовался Аанг, и его странный тон заставил Зуко резко взглянуть на него.

«Только в том случае, если Нация Огня получит выгоду, которую не сможет обеспечить ни один другой союз», — сказал он. Этот ответ, похоже, успокоил Аанга, и его напряжённые плечи расслабились. О чём ещё Зуко не собирался думать.

«А что насчёт трона?» — удивилась Катара.

Зуко слишком часто задавался тем же вопросом. «Я не знаю, — честно ответил он. — Думаю, это соответствует критериям пользы для моей страны. Но в глубине души я хочу семью, понимаешь? Не просто трёх человек, случайно оказавшихся вместе ради политической выгоды». Затем он добавил тише: «Я не знаю, будет ли у меня выбор в конце концов».

Катара потянулась и сжала его руку. «У тебя ещё много времени, чтобы найти кого-то, Зуко. Я хочу сказать, что ты довольно завидный холостяк, если честно».

Зуко приподнял бровь, а Аанг насмешливо посмотрел на неё. «Эй, что это значит?»

Катара закатила глаза и начала загибать пальцы. «Он император и герой войны, он живёт в этом большом красивом дворце, он богат…»

«И привлекательная, сильная, щедрая, умная...»

Катара и Зуко резко повернули головы и посмотрели на Аанга. Зуко тут же отвёл взгляд, его щёки пылали. Но Катара продолжала смотреть на него, и в её глазах читалось что-то жёсткое и непостижимое.

— Что? — спросил Аанг, защищаясь. — Это правда.

— Да, это так, — медленно согласилась Катара, опустив взгляд в свою почти пустую чашку. Её пальцы крепче сжали фарфор.

Последовавшая за этим тишина была неловкой и гнетущей, и Зуко занялся тем, что стал наполнять их чашки.

— Я уверен, что всё будет хорошо, — сказал Аанг через мгновение, хотя Зуко заметил, что уголки его губ слегка опустились. Ему показалось, или в его словах прозвучала лёгкая дрожь: — Наследники или нет, мы просто не хотим, чтобы ты был одинок.

— Я ценю это, — сказал Зуко, потому что нужно было что-то сказать, а если разговор не сдвинется с мёртвой точки, он просто умрёт от неловкости. Как жаль, что старые друзья дошли до такого.

— О, Зуко! — сказала Катара как раз вовремя, старательно изобразив на лице широкую улыбку. — Ты слышал о Тоф?

«Да, Аанг рассказал мне вчера, но пожалуйста расскажи мне ещё, потому что я всё ещё не верю, что это происходит на самом деле».

Когда Катара рассказала, как Тоф уронила бомбу, Аанг бросил на неё благодарный взгляд. Зуко слегка кивнул в ответ. Пламя внутри него — после стольких лет оно всё ещё не желало угасать — попыталось вспыхнуть, но он быстро подавил его. Аанг был его другом. Конечно, он был о нём высокого мнения. Его похвала ни в коем случае не была проявлением романтических чувств. А даже если бы и была, Аанг был семейным человеком. У него была замечательная жена и двое прекрасных детей, а ещё один был на подходе. Много лет назад Зуко потерял всякую надежду на то, что они с женой будут вместе.

Принятие желаемого за действительное никогда ни к чему хорошему не приводило, и он с этим покончил.

*

Густой, тяжёлый аромат благовоний наполнил тускло освещённую комнату, когда Зуко осторожно поджёг кончики палочек. Наклонив голову, он зажал палочки в ладонях и вдохнул дымный аромат сандалового дерева. С портрета над ним на него благосклонно смотрел Айро, его глаза были добрыми, а улыбка — непринуждённой.

Святилище его дяди было единственным, которое Зуко сохранил и постоянно пополнял. Хотя слуги всегда оставляли на алтаре искусно разложенные фрукты, Зуко приносил только чай, который всегда подавал из любимого чайного сервиза Айро.

Зуко положил ароматические палочки в богато украшенный держатель и опустился на колени, поставив перед собой чашку с чаем. Под его коленями мягко стелился красно-золотой ковёр.

«Я скучаю по тебе, дядя, — сказал он. — Я скучаю по семье. Большую часть времени я так занят, что даже не думаю о том, что я один. Но иногда мне кажется, что было бы неплохо иметь компанию. Кого-то, за кого можно держаться, кто придаёт всему этому смысл».

«Совет продолжает играть в свах. Я совершил гораздо больше дипломатических миссий и визитов к губернаторам, мэрам и их семьям, чем необходимо, и всё потому, что они надеются, что я с кем-нибудь познакомлюсь и наконец развею их страхи остаться без наследника. Кто знает, может, так и будет».

Чай был насыщенным и приятным на вкус. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении, и вспомнил все оттенки вкуса, о которых Айро всегда говорил с поэтическим пафосом.

«Я хочу семью. Я хочу быть с тем, кого люблю, и хочу растить детей и поступать с ними правильно. Быть таким отцом, каким никогда не был Озай. Мысль об этой ответственности пугает меня, но мысль о том, что у меня никогда не будет такой возможности, пугает меня ещё больше». Затем он продолжил более мягким тоном: «Но никто из тех, кого я встречаю, не сравнится с Аангом. И это пугает меня больше всего».

Зуко посмотрел на изображение Айро и пожалел, что мудрый и весёлый старик не был всё ещё с ним, всегда такой энергичный, мудрый и любящий. Они так мало времени провели вместе, и с каждым сезоном Зуко скучал по нему всё сильнее. Он никогда прямо не говорил Айро о своих чувствах к Аангу и о том, что произошло между ними тем летом, но всегда подозревал, что этот проницательный ум всё знал. Но Айро никогда ничего не говорил, а Зуко всегда был слишком робок, чтобы заговорить об этом первым. Теперь он жалел, что не сделал этого, потому что хотел, чтобы Айро ответил на вопрос, который не давал ему покоя:

— Дядя, почему мы любим, если из-за этого нам так тяжело живётся?

*

Последним человеком, которого Зуко ожидал увидеть у пруда в столь поздний час, была Кайя. Она сидела, свесив ножки с каменной скамьи, и напевала себе под нос, обрывая лепестки огненно-красной хризантемы. В поверхности воды отражалась полная луна цвета слоновой кости, а над их головами мерцали звёзды.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Зуко, накинув плащ на её обнажённые плечи и присев рядом. Поздние весенние ночи ещё не были такими жаркими, как летом в Народе Огня, и он с удовольствием вдыхал свежий воздух.

— Думаю, — ответила Кайя как ни в чём не бывало, как будто Зуко был таким тугодумом, что не мог предположить, что пятилетний ребёнок склонен к ночным размышлениям.

— О чём ты думаешь? — со смехом спросил Зуко. Кайя подозрительно посмотрела на него, но решила, что он шутит, а не злится. Она отбросила цветок и скрестила руки на груди.

— Много чего, — решительно ответила она. — Папа говорит, что иногда важно найти тихое место и подумать о чём-то.

— Это на него похоже, — сказал Зуко, и невозможно было не улыбнуться при мысли о том, как Аанг учит своих шумных детей важности медитации.

«У Буми это не очень хорошо получается», — добавила Кья.

— А ты? — спросил Зуко с неподдельным любопытством.

Кайя сморщила нос. «Нет, не особо», — призналась она, нахмурившись. Зуко расхохотался.

— Открою тебе секрет, — сказал он. — Я тоже в этом ужасен.

Это признание вызвало у Кайи улыбку. «Но папа говорит, что ты действительно очень хорошо справляешься с ролью Повелителя Огня», — сказала она.

— Он так сказал? — Зуко проигнорировал лёгкое волнение в груди. Сколько бы лет ни прошло, он никогда не привыкнет к комплиментам Аанга и его признанию в любви. — Это очень великодушно с его стороны.

Широко улыбнувшись, Кайя похлопала его по руке. «Когда я вырасту, я хочу, чтобы у меня был такой же лучший друг, как ты и папа».

Зуко сглотнул и не смог придумать, что бы такого сказать.

Между ними повисла тишина, и Зуко подумал, не пытается ли Кайя медитировать. Но, бросив быстрый взгляд влево, он увидел, что она смотрит себе на колени и прикусывает губу. Он ничего не сказал, уверенный, что она быстро выговорится. Она была не из стеснительных.

— Почему ты такой грустный, дядя Зуко?

Удивлённый проницательным вопросом, Зуко посмотрел на неё сверху вниз, поражаясь тому, что уже видит в ней черты Аанга: нос, непринуждённую улыбку и неуклюжие конечности.

«Я просто сегодня устал», — ответил он. Но она покачала головой, и её густая тёмная коса рассыпалась по плечам.

— Нет, — сказала она тем раздражённым тоном, каким говорят дети, когда взрослые их не понимают. — Ты всегда грустишь, — объяснила она. — Почему?

Он подумал о том, как всегда считал дни до приезда Аанга, как подстригал волосы как раз к его приезду и хранил свои лучшие одежды для этого первого дня. Он подумал о добрых словах Аанга и подозрительном взгляде Катары, а также о том, как Аанг при любой возможности прикасался к нему, и Зуко не был уверен, что Аанг осознаёт, что делает. Он вспомнил письмо, которое получил пять лет назад и в котором сообщалось, что Катара беременна, и острую боль в груди, которую он ощутил, когда Аанг с плохо скрываемым энтузиазмом сказал: Он подумал о «Я всё время думаю о тебе» и «Ты меня не потеряешь» и «Ничего и не было».

— Когда-то я думал, что у меня может что-то получиться, — тихо сказал Зуко, запрокинув голову и глядя на луну. — Но я упустил свой шанс. Я всегда буду об этом сожалеть. — Запрокинув голову и глядя на луну, он продолжил, словно обращаясь к самому себе: — Я не думаю об этом так часто, как раньше, но есть вещи, которые ты носишь в себе всю жизнь.

К его удивлению, Кайя ничего не ответила, словно обдумывая его слова. «Но надежда есть всегда, — медленно произнесла она, словно сама в этом сомневалась. — Так всегда говорит папа».

— Да? — сказал Зуко, выдавив из себя самоуничижительный смешок. У него не хватило духу сказать ей, что он почти уверен, что оптимизм Аанга в данном случае неуместен.

Мгновение спустя Кайя увидела, как он устремил взгляд на лунный свет, отражающийся в воде.

— Было больно? — вдруг спросила Кайя, и в её голубых глазах отразилось невинное любопытство.

Сбитый с толку внезапной сменой темы, Зуко спросил: «Что было больно?»

Она указала на его лицо, едва не ткнув ему пальцем в глаз. Зуко уже не так сильно стеснялся своего шрама, и в последнее время люди обычно не обращали на него внимания, так что её вопрос стал для него неожиданностью. На мгновение он задумался, не соврать ли ему, но в её любопытстве было столько невинности, что он не смог этого сделать.

— Так и было, — признался он. — Но внутри было больнее, чем когда-либо здесь.

Он никогда не произносил этих слов вслух, но они были правдой. Иногда он всё ещё чувствовал, как призрак Озая давит на него, критикуя каждое его решение, подвергая сомнению каждый политический шаг. Хотя он и не был хорошим отцом, Зуко всё равно относился к нему как к отцу, и всё, что произошло между ними, оставило глубокую рану в его душе, которая никогда не заживёт.

— Можно мне потрогать?

Изумлённый Зуко непонимающе моргнул, а затем кивнул. Он склонил голову к её плечу. Она положила свою маленькую нежную руку на обожжённую плоть — вечное напоминание о наследии его семьи и обо всём, за что ему приходилось расплачиваться, с чем ему приходилось сталкиваться каждое утро в зеркале.

— Мне жаль, что тебе больно, — серьёзно сказала она, глядя на меня широко раскрытыми голубыми глазами с детской непосредственностью. — Надеюсь, тебе станет лучше.

У Зуко ком подкатил к горлу. Не в силах выразить свои чувства словами, он обнял её крошечное тельце, восхищаясь этим чудом жизни с сердцем Аанга и душой Катары.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Давай уложим тебя в постель.
______________________________________

3321, слов