Глава 8
– Пять, шесть, семь, восемь!
Снова резвая и динамичная мелодия скрипки звучала в репетиционном зале, наверное, уже пятый раз. Подготовка к выступлению шла полным ходом, не останавливалась вот уже больше недели, а сегодня, в последние часы, стала еще усерднее. Зал, скрипка, танец изящных юношей и девушек и каких-то семь часов до концерта.
Карина заметно нервничала: кусала губы, перебирала пальцами рукава лёгкого свитера и иногда слишком резко поворачивала голову, стараясь уловить каждое движение танцоров. Это было не первое выступление, которое готовила она, но каждый раз, как в первый, она не находила себе места, пока не удостоверится, что все хорошо. Лукас внимательно следил за Колаш, если была возможность увидеть на мгновение.
Не сказать, что Лукас волновался. Он будет всего лишь играть на скрипке в части номеров, которые поставлены Кариной, а точнее в шести. Сопровождать мелодией, выходившей из самых глубин души, движения и едва ли не жизнь юных дарований.
– Нет, нет и нет! Стоп!
Лукас прекратил играть. Танец остановился.
И снова начались объяснения того, где и кем допущены ошибки, какие они, как их исправлять. Фридеральд никогда не слушал Карину в такие моменты, отправлял ее слова на задний план, а сам садился на свой стул, кладя инструмент на колени, и забывался на пару минут в своих мыслях, пока подушечки пальцев горели от долгой игры.
Как там Фина? Зеленоглазка сегодня вышла на работу, на полный день, да еще и одна. Наверное, ей тяжело там, за стойкой в уютной кофейне, пока незнакомые лица одно за другим приходят, что-то говорят и уходят. А что, если так проходит вся жизнь? Череда незнакомцев, которые вплетаются в нити жизни, застревают в них, возможно, на какое-то время, а потом уходят, будто их и не было.
Интересно, скучает ли мисс Донамси? В последнее время, стоит Лукасу появиться в поле ее зрения, он замечает, как взгляд будто загорается маленьким-маленьким, ярким огоньком надежды. Девушка словно ищет в нем что-то, кого-то, а после тщательно старается это скрыть. И так мило смущается…
– Смотрите, вот так нужно делать!
Более громкая, нежели все остальные, фраза выдернула Лукаса из мыслей. Может, он просто потерялся на грани своего мира и реального, поэтому так быстро вернулся во второй, стоило госпоже Колаш повысить голос? Возможно.
Парень зачесал волосы назад пальцами и, оставив скрипку на стуле, вышел в коридор. Объяснение ошибок затянется минут на пять, а сидеть в душном помещении без дела желания не было. Да и Карина знала, что Лукас в такие моменты любит выходить из класса, а не слушать ее замечания на повышенных тонах.
Время на телефоне – десять часов ноль три минуты. Еще целых двадцать семь минут занятий с этой группой. Измотанно выдохнув, парень опустился на скамейку под картинами, бросил быстрый взгляд в окно на улицу и разблокировал телефон. Ни одного нового сообщения, только переписка утром с Финой.
Стоя перед зеркалом в спальне, девушка безуспешно пыталась придумать, что делать с появившемся чудом на ее лице в виде веснушек. Нет, конечно, она знала, что может произойти нечто подобное, но вероятность была настолько мала, что Донамси просто забыла.
Тональный крем явно не подойдет, при чем ни один: кожа настолько бледная, что под ее тон очень сложно подобрать подходящий оттенок; он будет выглядеть так, словно какой-то художник решил использовать лицо девушки, как палитру для получения телесного оттенка.
Смирившись с тем, что ничего не удастся сделать, Фина рухнула на кровать спиной и уставилась в потолок, так пристально, будто через него могла увидеть саму Вселенную. В голове безуспешно выстраивались цепочки диалогов, которые могут произойти, если сегодня Фина и Лукас встретятся.
– «У тебя же не было веснушек, как они появились?» – наигранным голосом пыталась она предположить возможные вопросы. – Не знаю, сами как-то появились, – уже с раздражением поступал ответ.
Дело безвыходное. Либо Донамси потратит еще несколько часов на придумывание гениального оправдания, либо же именно сегодня раскроются все карты. Второе было ожидаемо, но не сегодня, да и не так скоро. Девушка как могла оттягивала этот момент, пытаясь составить самое безвредное и самое адекватное объяснение всему происходящему. Знал бы Лукас, как ей надоело жить с этими секретами!
Вскочив на ноги, зеленоглазка снова подошла к зеркалу. Ее каре заметно отросло так, что окрашенная, почти выцветшая часть располагалась от подбородка до ключиц. Если так подумать, то можно было бы ее полностью убрать и оставить неестественно серебряные волосы. И тогда можно забыть о том, что такое мир людей вне стен квартиры.
Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Фина обогнула кровать, взяла мобильный и разблокировала, перелистывая вниз верхнюю панель управления и смотря уведомление.
Лукас.
Лукас:
Доброе утро! Сегодня у нас будет концерт, не хочешь прийти? Я договорюсь, тебя пропустят за кулисы, если хочешь.
Пальцы быстро печатали ответ, а губы растягивались в улыбке.
Фина:
За кулисы? Звучит очень важно, будто я какой-то специальный гость.
Лукас:
Для меня ты всегда будешь специальным гостем.
Лукас:
Так что?
Как что? Он думает, что Фина откажется от прекрасного вечера, где сможет слушать не менее прекрасную игру Лукаса на протяжении целого концерта?
Что делать с веснушками? Вопрос проткнул мысли острой и ледяной иглой. Наверное, само что-нибудь прижимается, как это часто и бывает. Помотав головой, Донамси начала печатать сообщение, но медленнее, чем прошлые; пальцы начали дрожать.
Фина:
Я не против. Скажи время и место.
Лукас:
Я зайду за тобой на работу, если ты не против. Как раз закончишь, я надеюсь, или тебя заменит Рене.
Девушка хотела написать что-то в ответ, однако ничего дельного в голову не пришло. Отправив обычный смайлик с пальцем вверх, Фина кинула телефон на кровать, а сама вернулась к зеркалу. До начала смены еще целый час, поэтому стоит поторопиться и придумать что-то, что можно сделать с собой.
***
Утренний морозный воздух холодными потоками заполнял лёгкие, когда из них выходил едкий табачный дым полупрозрачными серыми завитками и таял над головой. Стоять за углом какого-либо дома и наблюдать за кузиной стало, кажется, одним из хобби синеглазого парня. Сколько бы времени не прошло, сколько бы поколений не сменилось, одно остается – наблюдение за младшей, украдкой, тихо-тихо.
Дейфи был один, сестра не изъявила желание идти с ним, сославшись на то, что ей надоела «игра в шпионов». Может, она и была права, однако Дей, унаследовав от родителя только лучшие черты – неотступность, гордость и тяжёлый пламенный характер – не собирался просто так все оставлять. Да, шли только вторые сутки, но его, кажется, это мало как волновало.
– «Кофе & тоффи», – прочитал он название кофейни и горько вдохнул, снова затягиваясь. – Как же ты низко пала, Фина, как же низко. Чтобы ты, да работала в какой-то забегаловке, обслуживала людей. Слова матушки для тебя ничто.
Пепел подобрался к фильтру так же быстро, как парень подошел к двери. Потушив о ладонь сигарету, Дейфи растрепал свои волосы, которые и без этого были в полнейшей хаосе, и вошел в заведение. Звон колокольчика привлек внимание бариста, однако она не спешила поднимать взгляд.
В несколько больших шагов парень подошел к стойке, встал прямо, сверху вниз смотря на кузину. Краем глаза заметил, что она что-то старательно сворачивает – какой-то конвертик, – внутри которого ее аккуратным, красивым почерком выведено что-то на французском. Дея это не касается, он не за этим пришел.
Фина положила в кармашек фартук готовый конвертик и вскочила на ноги, а после подняла взгляд на посетителя.
– Доброе утр…
Хрупкое тело пронзила искра тупой боли, так что каждая косточка содрогнулась за одну секунду. Дейфи Марфи здесь, в кофейне, прямо перед ней. Дейфи Марфи нашел ее в рабочее время, когда она наиболее уязвима, а рядом множество людей, обычных людей. Мышцы отказывались повиноваться, тело будто парализовало судорогой.
– Здравствуйте, – он старался говорить максимально спокойно и непринуждённо. – Можно один латте с солёной карамелью?
Фина молчала. Наверное, будь здесь Рене, она бы быстро толкнула подругу локтем в бок и заставила опомниться. Но нет, Рене здесь нет, поэтому придется взять себя в руки самой. Оставалась надежда, что кузен не выжил из ума полностью и не станет разводить конфликт на глазах посетителей. Во противном случае, будет слишком много жертв.
Бариста постаралась сделать невозмутимое выражение лица, однако взгляд так и пожирал душу парня, впивался в глаза и колол своим хладом. Пальцы быстро пробивали заказ в кассе, стуча подушечками по сенсорному экрану планшета.
– Латте «Солёная карамель», – повторила она заказ, стараясь сделать так, чтобы голос не сорвался от дрожи во всем теле. Странно, что Фина боится брата, странно скорее для нее самой. – Что-нибудь еще?
– Нет, благодарю, – если прислушаться, можно было понять – Дей примерно в таком же состоянии.
– Ожидайте в течение десяти минут.
Девушка быстро развернулась к нему спиной, хотя чувствовала каждой клеткой своего тела, что такое делать опасно. Дейфи ожидал, стоя на своем месте.
– Зачем ты пришел? – спросила девушка так, чтобы ее слышал только кузен.
– Захотел, – коротко ответил тот.
Фина фыркнула, хотя это было больше похоже на усмешку.
– Плохо лжешь.
– Давно научилась разбираться во лжи? – кажется, его это немного взбесило.
– Последний раз, когда ты «захотел» прийти ко мне, закончился тем, что ты огрел меня тростью с головой змеи по затылку.
Дея передернуло. Да, это была их последняя встреча, прежде чем Фина окончательно покинула семью.
Он догнал карету на лошади, когда та направлялась к вокзалу через центр Парижа. Откуда-то Дейфи узнал, что кузина собирается бежать в Чехию и уже нашла себе жилье, не без помощи третьих лиц. Тогда в его жилах кипел такой сильный гнев, что, дай волю силе, и вся столица сгорит дотла. Однако такой же сильной была энергия, исходившая от слияния противоположных сущностей кузенов. Она ломала изнутри обоих сразу, заставляла едва ли сознание не терять, но парень продолжал преследовать.
И вот, когда он уже начал отчаиваться, что сможет что-то сделать, Донамси сама попала в его руки: вышла из кареты, даже вывалилась, шатаясь и еле держась. Марфи смотрел на нее, остановив лошадь недалеко, и пытался понять, что чувствует. Гнев? Обиду? Отчаяние? Всё вместе? Скулы свело, парень отстегнул от седла трость и, спрыгнув с лошади, в несколько огромных шагов добрался до сестры.
Видит Вселенная, он не хотел причинять ей боль. Руки сделали замах, и рукоять трости со змеиной головой с глухим стуком врезалась в голову блондинки. Тело сразу задрожало, а глаза округлились, видя на земле истекающую кровью Фину, волосы которой окрасились в ужасный багровый цвет.
– Ваш латте с солёной карамелью, приятного дня, – уже громче сказала бариста, вырывая болезненно из воспоминаний.
Эти глаза… Холодные, равнодушные глаза, как изумруды, сияющие в первых лучах солнца.
Смятение вновь сменялось гневом, что Фина читала в немигающем взгляде брата. Она не была удивлена, но и не испытывала полного спокойствия. Дейфи был опасен, как не посмотри, поэтому настороже стоит находиться всегда, даже когда его нет рядом или стоишь к нему спиной.
– Мои трое суток еще идут. Не появляйся у меня на глазах, будь добр, – она говорила каждое слово с тяжёлой интонацией, будто сдерживала свой собственный гнев.
– Ты продолжаешь испытывать моё терпение. Я надеялся, что после моего прихода ты одумаешься и дашь ответ, а вечером мы бы уже возвращались домой.
– Мой дом здесь, Дейфи Марфи, – уже тише говорила она. – И в той обители безвольности я появляться не намерена.
– Фина, – прорычал парень.
– Приятного дня, – наигранно добрым и дружелюбным тоном повторила девушка. – Благодарим, что пришли, но не от всей души.
Марфи сжал стаканчик со своим латте и, еще раз окинув взглядом бариста, причем не самым приятным, покинул заведение.
«Вдох и выдох, Дейфи. Вдох и выдох. Умерь свой пыл, дорогой.» – всплывали в голове слова матушки, которые, даже сквозь годы, не стирались из головы, а оставались там, будто гравировка на металле.
Босли медленно доедала солёные орешки и наблюдала, как брат ходит из стороны в сторону мимо кроватей, смотрит себе в ноги и иногда что-то бормочет. Признаться, девушку это уже бесило: она не любила постоянное мельтешение перед глазами, так что изо всех сил сдерживалась, чтобы не кинуть орешком в парня или не сделать чего поинтереснее.
– Великая Вселенная, Дей, прижмись к кровати или хотя бы к полу, в глазах уже рябит.
В ответ на это брюнет остановился ровно на секунду, косо взглянул на сестру и, фыркнув, продолжил ходьбу, а ворчание на французском продолжилось. Босли измученно простонала и упала на спину, прикрыв глаза предплечьем.
– Как будто твоя ходьба что-то изменит! – измученный голос не вызвал жалости.
– Босли, ради всех звёзд, помолчи! – рявкнул на нее брат, но все же остановился.
– А ты мне рот не затыкай, братец! – она даже не смотрела на него.
– А ты помолчи, дай мне подумать! – парень уже срывался на крик. Слишком много нервов потрепали за сегодняшний день.
– И что ты такое пытаешься придумать?
Босли приподнялась на локтях, смотря на брата. Дейфи смотрел на нее, однако пыл свой поумерил, дабы точно не сорваться и не натворить дел. Он отошёл к окну, скрестил руки на груди и прислонился лбом к стеклу.
– Нам любой ценой нужно вернуть Фину домой, понимаешь? Это уже дело принципа.
– Твоего принципа, прошу заметить.
Он сделал небольшую паузу, перевёл дыхание.
– Мы не должны покидать дом, матушку. Она нас оберегает, сохраняет, а мы ей…
– То, что даём мы ей, может быть и без нашего присутствия.
– Почему ты так уверена?
– Фины нет.
Дейфи замолчал, пытаясь понять то, что хочет донести сестра.
Действительно, Фины, ближайшей, нет рядом, причем достаточно давно. Может быть, Босли и права, говоря, что это возможно и без присутствия. Однако где подтверждение?
– Мы не можем рисковать, – оставался на своем он. – Мы должны ее вернуть и точка.
Девушка поднялась с кровати и медленно подошла к брату со спины. Ее руки осторожно легли на плечи, гладя по ним успокаивающе, необычно ласково. Была бы ее воля, она бы просто отпустила всех, помирила, постаралась сделать так, чтобы больше такого не происходило. Треть жизни на гнев. Еще треть на подъем на ноги. А оставшаяся…
– И что ты намерен сделать, брат?
Марфи чуть повернул голову к плечу, будто бы мог увидеть сестру. Вариантов было не так много: украсть, затащить силком, вырубить и увезти.
Что-то в душе, в этой пылающей смеси всего, говорило, внушало, что если что-то делать, то явно то, что кузина запомнит надолго. Что-то, что сломает ее и не оставит иного выбора, кроме как повиноваться и идти, понурив голову, за ними.
– Мне понадобится твоя помощь, Босли.
– О нет…
– И твоя сила.
Брюнетка подавила вздох сожаления и безысходности и, убрав руки с плеч, обняла себя так, как никто более не мог. С жалостью.
– Час от часу не легче…
***
Вечерний город. Для фонарей было еще рано, однако сумерки едва заметным полотном опускались на крыши домов, ожидая своего часа. Воздух становился холоднее, отчего прохожие прятались в воротники пальто. Семь часов.
Наручные часы показывали ровно семь часов. Наверное, стоило бы поторопиться или хотя бы оповестить, что придется немного задержаться. Кто же знал, что Рене в этот раз не сможет подменить и придется до самого конца смены быть в кофейне.
– Опаздываю, – на выдохе сказала сама себе Фина и опустила руку с часами на запястье в карман.
Торопиться не хотелось, однако стоило бы. Это был, пожалуй, первый вечер, когда погода порадовала своим безветренным спокойствием. Не стоит упускать этот шанс насладиться последними лучами солнца в столь чудесной атмосфере. Но Лукас, вероятно, будет расстроен, если девушка не придет вовремя и не попадёт за кулисы.
До Дома культуры оставалось десять минут ходьбы. Поправив сумку на плече, девушка прибавила шаг, боясь, как бы не сорваться на бег из-за внутренней тревоги. Концерт начинается через полчаса, а ведь еще нужно успеть сделать что-то по мелочи. Фина дотянулась до маленького внешнего кармашка сумки, запустила аккуратно руку и кончиками пальцев коснулась заветного конвертика.
На месте. Прекрасно.
Сделав глубокий вдох, Донамси все же побежала. Опаздывать не входило в ее планы.
Весь гардероб был полон людей: кто-то сдавал вещи, кто-то, смотрясь в огромные зеркала, приводил себя в порядок после дороги. Словом, всё, как обычно и бывает на концертах. И всё же даже это не могло испортить атмосферу приближающегося выступления, а особенный трепет испытывала Фина.
В мыслях – скрипка. В сердце – скрипка.
Поправив воротник белой рубашки и ремень брюк, девушка поймала на себе несколько недоумевающих взглядов. Серебристое каре, без краски. Наверное, стоило бы к ним привыкнуть, спустя столько-то времени, однако сегодня они ощущались по-особенному. Будто зеленоглазка – королева этого бала, которая приехала на роскошной карете к тому, кто ее пригласил. Вернуть бы это время.
Фина повесила сумку снова на плечо и достала из нее телефон. Она успела, оставалось еще десять минут. Может, стоит сообщить Фридеральду, что она здесь? Открыв чат, Донамси набрала сообщение.
Фина:
Стою в холле, куда идти?
Ответ не заставил долго ждать, впрочем, как обычно. От этого губы растянулись в улыбку, неловкую и счастливую.
Лукас:
По главной лестнице поднимись на второй этаж. Сверни направо, найди зал для занятий номер 205.
Девушка уже поднималась на второй этаж, то и дело бросая взгляды на картины, канделябры…
Здание производило на нее какое-то особенное впечатление, будто она здесь была, а может, просто видела нечто похожее ранее. Приятное чувство ностальгии охватывало мягкими объятиями, пока сердце трепетало от предвкушения чего-то долгожданного, манящего, любимого всей душой.
Фина шла по коридору, озираясь по сторонам то на огромные деревянные двери, то на окна, выходившие на оживлённую улицу. Двести три, двести четыре. Двести пятый зал не отличался от остальных ровно ничем, кроме, пожалуй, самого номера. Девушка отправила новое сообщение.
Фина:
Нашла. Жду.
Лукас:
Не жди. Входи.
Тяжелая дверь поддалась и открылась, впуская в зал свет люстр коридора. Сделав первый неуверенный шаг, который эхом отразился от стен, Фина закрыла за собой дверь и остановилась. Прошло долгое мгновение, прежде чем взгляд смог уловить силуэт, стоящий, кажется, достаточно близко, а может, и далеко.
Силуэт приближался, пока тёплая рука не обхватила ледяную ладонь и не потянула к себе, заключая в объятия, крепкие и приятные. И, кажется, самые близкие из всех объятий мира. Девушка обняла скрипача в ответ, прильнув щекой к его плечу и закрыв блаженно глаза.
– Добрый вечер, мисс Донамси. Я вас ждал.
От этих слов по телу пробежали мурашки. Он ждал ее, как не ждал никто другой никогда на этом свете, даже сейчас, когда, казалось бы, и ждать нечего.
– Извини, что не пришел за тобой. Пришлось заняться кое-чем другим по части выступлений.
– Всё хорошо, – едва слышно ответила Фина, крепче обнимая.
Они помолчали примерно полминуты, пока Лукас не разрушил тишину, которая прекрасно расположилась в прохладном от открытых окон воздухе неосвещенного зала. Фонари на улице загорались.
– Нам пора идти, концерт начнётся через несколько минут. А ведь мне еще нужно тебя за кулисы провести, – в его голосе слышалась усмешка, но что-то в ней привлекло внимание куда больше…
– Подожди.
– Что такое?
Фина сделала шаг назад, расстегнула кармашек сумки и достала маленький конвертик из обычной бумаги, только уменьшенной в два раза. Ловко сложенный, он помещался в руке так же легко, как тонкие пальцы девушки в ладони скрипача.
Взяв руку парня, она вложила конвертик и согнула пальцы, чтобы не уронил ненароком где-нибудь в этой темноте. Фридеральд осторожно взял за края и повертел, пытаясь приблизительно понять, что это.
– Что это? – повторил он вопрос уже вслух.
– Прочитаешь дома, после концерта. Это важно, – она взяла его под руку, встав бок о бок. – Идем?
Что-то в груди теплилось, грело.
Лукас не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное, поэтому сейчас, утопая в океане эмоций и чувств, едва передвигал ногами. Казалось, будто ноги стали ватными и вот-вот уронят на пол тело.
Это любовь?
***
И скрипка не выходила из головы, будто стала единым целым со всем существом, вплелась в каждую струнку души своей мелодией, осталась в каждой мышце. Она не покидала мысли, а поселилась там, как самые сильные и искренние чувства. Такие, какие хотелось бы передать скрипачу одним лишь действием.
Они стояли на лестнице, пока мимо спускались люди, уже насладившиеся прекрасным концертом, смотрели друг другу в глаза, тонули, как в последний раз. Лукас сжал ладонь – осторожно, чтобы не навредить, – и поднес к губам, едва касаясь.
– Мне нужно еще задержаться здесь, руководитель хочет что-то сказать и нам, и танцорам. Не знаю, насколько это затянется.
Фина легко улыбнулась.
– Я поняла тебя.
– Мне жаль, что тебе придется добираться до дома одной. Здесь темно, а я беспокоюсь.
– Мистер Фридеральд, – такое обращение было настолько редким, что у Лукаса мысли разбежались в разные стороны от неожиданности. – Я смогу сама добраться до дома, не беспокойтесь.
– Это будет очень и очень тяжело – не беспокоиться, – мисс Донамси, – подхватил он ее обращение. – Но я постараюсь сохранять спокойствие как можно дольше. А вы, будьте любезны, сообщите, когда доберётесь до дома.
– Непременно.
Его тёплые губы коснулись тыльной стороны ладони, а пальцы стиснули ее сильнее, не желая отпускать даже на миг. Фина медленно вытаскивала руку, пока только кончики пальцев не держали ее рядом, пытались вернуть.
– Спасибо за этот чудесный вечер, дорогой Лукас.
– Спасибо за ваше присутствие рядом, дорогая Фина.
Девушка спустилась по лестнице на тротуар и, оглянувшись еще раз на Лукаса, который провожал ее взглядом, улыбнулась на прощанье, прежде чем сделать первые шаги по дороге домой. Постояв еще полминуты, Фридеральд тяжело вздохнул и забежал обратно в здание. Бегать в этом черном смокинге было не очень удобно.
Обнимая себя, как от холода, Босли осторожно выглянула из-за угла и проводила взглядом сначала Фину, а затем и Лукаса. Душу скребли тысячи кошек своими острыми, как кинжалы, когтями и оставляли глубокие ноющие раны. Такой подавленной девушка не чувствовала себя настолько давно, что совсем забыла о таких чувствах. А теперь они огромным камнем, даже горой, обрушились на нее, не щадя.
Вывернув из-за угла, Марфи дождалась, пока Фина уйдёт на достаточное расстояние, и, положив сжатые в кулаки руки в карманы пальто, прикусила губу и последовала за ней.
– Прости, сестра, за эту ночь. Клянусь Вселенной, я этого не хотела.