Покорённый дух

Мягкие, большие ладони сжимали пальцы девушки. Парень уже не был удивлён тому, что согреть их не получится ни сейчас, ни в этой жизни, ни в этой Вселенной. Донамси, у которой только-только высохли слезы на щеках, подняла взгляд на парня и попыталась улыбнуться.

– Не смотри на меня так, дорогая сестра, я не умираю и ты это знаешь.

Ох, она знает. Вороний Князь всегда оставался жив и даже смертельные для обычного человека травмы не могли лишить его вечной жизни. Подумаешь, всего лишь отрабатывал свои навыки телепортации и переместился прямо на дорогу. А лошади пощады не знают.

И вот, как следствие, раздробленная в крошку правая нога, которую даже регенерация с трудом могла исправить. Даже у таких необычных способностей есть свои пределы. А ведь во внимание еще не брались и остальные травмы.

Фина шмыгнула носом, расправила кистями подол платья на коленях и промолчала.

– Мистер Маэр, вам пора. Процедуры ждут. – медсестра в возрасте с милой улыбкой заглянула в палату, осматривая и пациента, и посетителя. Чудесная женщина, как заметила Фина.

Это было начало двадцатого века. И это был, пожалуй, последний раз, когда они встретились перед тем, как Фина исчезла. Скрылась где-то в проулках Европы, притихла, словно ветер перед бурей. И кто бы мог подумать, что, спустя целый век, они снова встретятся, пусть и при таких обстоятельствах.
 

Они замерли в ожидании, что тянулось невыносимо, приносило неловкость и нетерпение. Сердце трепетало от одного только вида старшего брата. Не сказать, что он был прямо-таки суров: атлетическое телосложение, высокий рост в почти два метра, бледная кожа с синим оттенком, иссиня-черные волосы и бездонные, как две Черных дыры, чернильные глаза, взгляд которых внушал неподдельный страх.

Илиус Маэр. Старший из всей семьи.

Парень стукнул тростью об асфальт и положил обе ладони на голову ворона, сделанного из серебра. Птица мёртвыми глазами смотрела на весь мир, полностью передавая настроение своего владельца: спокойствие, но твёрдость и властность. Перья едва взъерошены, клюв плотно сомкнут – словом, выглядел, как настоящий ворон. А может, когда-то и был настоящим.

Дейфи скрипнул зубами и сплюнул под ноги кровью, пока Фина внимательно следила за Илиусом. Она и не скрывала своей радости и удивления от того, что старший прибыл так вовремя. Однако вопрос в том, как он понял, что происходит, и где они находятся? Блондинка схватилась за руку крепче и сделала несколько хромающих шагов навстречу брату.

– Явился, ворон общипанный, – младший из братьев, кажется, и не старался скрыть своё отвращение.

– И я рад тебя видеть, Сын Деймоса, – холодно ответил старший.

Он, стуча тростью, быстрым шагом направился навстречу девушке, которая старалась осторожно дойти до него. Хромая на правую ногу, Илиус опирался на трость и старался изо всех сил не обращать на это внимание.

Сердце сжималось от вида кузины, которая едва-едва стояла на ногах. Сил совсем мало, и регенерация отказывалась работать в этом немощном, израненном теле, на котором и живого места не найти, даже если очень постараться. Донамси улыбалась криво, восторженно, но боли от усилий не прятала. Кажется, пора снимать маски.

– Фина, дорогая, – Маэр протянул к ней свободную руку, будто стараясь как можно быстрее притянуть к себе и спрятать в крепкие братские объятия.

Она шмыгнула носом, утыкаясь носом в плечо.

– Ну-ну, милая, – его тёплая рука прижимала девушку к телу, кончики пальцев ласково гладили лопатки.

– Всё хорошо, брат, всё хорошо…

Ее шёпот был почти стёрт в воздухе, будто эхо, отражающееся от голых стен холодного дома. Фина растворялась в заботливых руках единственного близкого человека, если брать во внимание только “родню”.

Илиус. Так много значило это имя для Луны, что от такой неожиданной встречи сердце трепетало то ли от радости, то ли от удивления. Во всяком случае, Вороний Князь стал за то время, пока они жили бок о бок, не просто кузеном во Вселенной, а настоящим, родным человеком.

– Сильно же тебя этот… паршивец… – он прикусил язык, чтобы не выразиться слишком грубо, – потрепал. Расскажи мне, что произошло.

– Хватит трепаться там вдвоем! – Дей сдвинулся с места и уверенным, грозным шагом направился к ним.

– Стой на месте! – встав в полоборота рявкнул Илиус, скалясь на младшего брата. – Иначе пожалеешь, – голос огрубел, приобрел хрипцу, так что угроза звучала действительно пугающе.

– А ты попробуй, – прорычал Марфи.

Его рука заискрилась янтарными и алыми огоньками, что впыхивали один за другим, а после собирались в огненный шар. Этот налитый гневом сгусток силы спутника Марса выглядел угрожающе, но больше не для Фины и Илиуса, а для тех, кто сейчас, возможно, прячется за углами домов и с благоговенным ужасом наблюдает за тем, что происходит.

А происходит интересное: битва между спутниками, битва между братьями и сёстрами.

Дейфи не останавливался, а целенаправленно шёл прямо на кузенов, скрипя от злости зубами, пока на щеках ходили желваки. Сколько он таил свой гнев? Сколько ждал именно этой секунды, когда сможет показать всю силу своей ярости и вылить ее на виновницу всех несчастий? Или же сколько ждало его безумие, прежде чем в полной мере явить себя миру?

Не затянувшиеся раны и ожоги противно заныли, во рту появился металлический привкус крови, а колени задрожали, как при судороге. Донамси кожей и кончиками пальцев чувствовала, что сейчас, прямо в эту минуту, может случиться то страшное и ужасное событие, которое не останется без Вселенского внимания.

Вселенная не прощает. Она воздаст, если потребуется.

Илиус стоял на месте, все еще обнимал кузину, пока в небе каркали вороны, роняя свои большие черные перья на землю. Ледяной ветер взвыл с новой силой, бился, как дикий зверь к клетке, и ждал момента, когда его хозяин даст ему волю. Фина, будь у нее хоть капля сил, смогла бы помочь, смогла бы добавить в этот шторм свой лёд, однако единственное, что она могла, – молиться Вселенной.

– Дейфи, остановись, – потребовал грозно Маэр, сильнее прижимая к себе кузину.

– Черта с два!

Марфи рывком поднял руку вверх, так что свет от огненного шара осветил его полностью, слепил глаза.

Сердце пропустило удар. Этот сгусток энергии оплетали, как змеи, молнии, вились вокруг руки и спускались ниже и ниже. Лунная Дева была готова поспорить, что щеки у Дейфи, как и у нее с Илиусом, горят от меток, прожигают плоть. И особенно тогда, когда сила используется вот так.

Полностью, грозясь уничтожить всё на своем пути.

– Она должна ответить за всё!

В этом крике слышались все отчаянные и гневные ноты, будто по сильно натянутым струнам водят смычком и давят, давят, пока не лопнут.

Скрипка.

Лукас.

Донамси в страхе обернулась по сторонам, будто надеялась найти парня здесь, среди незнакомых домов. Где он? Как он? Удалось ли ему сбежать? На глаза наворачивались слезы, а от вздохов болели ребра.

– Лукас! – безнадёжно позвала она его, словно тот мог откликнуться.

– Хватит!

Дейфи сделал замах, намереваясь опустить руку перед собой и выпустить огненный шар. Илиус и Фина зажмурились, старший прижал младшую к себе, стараясь закрыть от смертельно опасного взрыва и пламени.

Секунда.

Вторая.

Тишина. И только ветер, всё еще беспокойный, путается в ветвях деревьев под окнами домов.

Сын Ио открыл робко глаза и огляделся. Ничего позади Фины: ни пламени, ни взрывов, ни вздувшейся земли. Медленно разомкнув объятия, он выпустил из них девушку, которая в страхе прижалась к его груди, и обернулся. Почему Дейфи не атаковал? Почему так тихо и даже его воронов не слышно? Почему они целы, а ноют только старые раны?

Босли Марфи. Дочь Фобоса. И ее сила крови.

Брюнетка стояла так, будто сейчас находится за спиной своего брата и держит его вытянутую руку за локоть, а второй обхватывает торс. Словом, полностью контролирует его действия. Только вот на самом деле стоит позади на расстоянии около трех метров, а рядом с ней – кто бы мог подумать! – Лукас Фридеральд.

Скользнув рукой как бы по руке Дейфи так, что ладонь оказалась на предплечье, Босли надавила на бок и заставила Марфи согнуться пополам, а руку опустить вниз. Фина выглянула из-за Илиуса и с благоговейным удивлением впилась взглядом в представшую перед ней картину. Затем, взяв контроль над парнем в кончики пальцев, двойняшка Марфи сложила ладони друг с другом и опустила безвольное тело брата на холодную землю, контролируя полностью каждую мышцу.

– Босли… – не веря увиденному прошептал Маэр.

– Давно не виделись, старший братец.

Она миловидно улыбнулась и направилась к ним.

– Ты… предательница… – прошипел Дейфи, когда Босли прошла мимо него.

Та остановилась и присела на корточки рядом, всё еще сжимая кончики пальцев вместе и оставляя тело под своим контролем. Чуть склонив голову к плечу, она вкрадчиво ответила.

– Для того, кто помешан на мести, все кажутся предателями.

Фридеральд стоял на месте и смотрел взглядом, полным беспокойства и ужаса, на свою возлюбленную. Израненная, она выглядела, как маленький зверёк, запутавшийся в силке. Эти зелёные глаза, полные слез то ли радости, то ли боли, но одно Лукас знал точно – всё стало хорошо, по крайней мере насколько это сейчас возможно.

Лукас сдвинулся с места. Ноги казались слишком тяжёлыми, даже чужими, так что переставлять их было трудно. Но он шёл, мимо двойняшек, прямо к Фине, которая уже тянула руки в желании крепко обнять и не отпускать.

Выйдя из-за Маэра, Донамси всё еще держалась за свою руку, но выглядела более живой, более светлой, нежели до того, как увидела Лукаса.

– Фина, – прошептал Фридеральд, взяв ее осторожно за плечи.

Не говоря лишних слов, Луна спряталась в его тёплых, приятных объятиях, уткнулась носом в плечо и закрыла глаза. Лукас чувствовал кончиками пальцев по-особенному горячую кожу на спине, которая из-за ожога была слишком чужой на этом бледном теле. Он чувствовал дрожь от недостатка сил, чтобы стоять на ногах.

Босли подошла к Илиусу и коротко кивнула, без слов говоря, что всё под контролем. Илиус кивнул ей в ответ, показывая, что он понял.

– Я почувствовал, что началась бойня, – он говорил тихо, чтобы слышала только она. – Моя метки загорелись, а тело охватила агония. Сопряжение – опасная вещь для неподготовленного. Я сразу же отправился сюда и сказал матушке, что приведу вас.

– Зачем? – недоумевая также тихо спросила Босли, склонив голову к плечу.

– Чтобы раз и навсегда решить этот вопрос. В противном случае вы либо уничтожите мир, либо друг друга, либо самих себя.

Вороний Князь снова оперся на трость и облегчённо выдохнул. Кажется, такие затраты сил за один день были тяжёлым занятием, особенно, когда последние лет пятьдесят ты сидел в своем кабинете и переписывал книги и документы.

Лукас не сводил с него взгляда. Да, стоило признать, что этот темный образ неизвестного старшего брата его завораживал, вызывал вопросы, а любопытство терзало сильнее предвкушения долгожданной встречи.

Кажется, Маэр тоже не скрывал своего любопытства.

– Я догадываюсь, кто ты, но не хочу оглашать это, – Илиус перевёл взгляд обратно на Босли. – Давно вы с братом здесь?

– Около двух недель, – брюнетка была спокойна, а в уголках губ появилась лёгкая улыбка. Она с мягкостью и радостью смотрела на него. – Рада тебя снова видеть после нескольких лет. Как ты?

– Мы еще успеем поговорить об этом, – он положил ладонь на ее плечо и ласково погладил, будто боялся навредить.

Фина выбралась из объятий Лукаса, поцеловала его ласково в щеку и заглянула в глаза.

Наверное, она могла представить всё, что угодно. Страх, беспокойство, волнение, ужас от вида окровавленного тела. Однако… Непонимание? Негодование? Безусловно, и те чувства присутствовали, но чтобы такие…

– Что случилось? – Фина дотронулась кончиками пальцев целой руки до щеки парня.

– Ты не рассказала мне, что у тебя есть еще один брат, – пробурчал Лукас.

Неловко усмехнувшись, Луна снова провела пальцами по щеке, как бы извиняясь за это недоразумение. Илиус подошел к ним и театрально покашлял, привлекая к себе внимание.

– Мне очень жаль, но это вам придется обсудить позже.

Бывает, что когда неожиданно вспоминаешь что-то важное, тебя будто током прошибает. Ты на пару мгновений выпадаешь из реальности, сердце уходит в пятки и пропускает удар, а лёгкие перестают дышать. Понятия не имеешь, как мог забыть что-то настолько важное, но все же забыл. И вспомнил, когда уже либо поздно, либо пришло время и ты не успел подготовиться.

Примерно такое чувство настигло Фину.

Девушка растерянно заморгала, размыкая губы и собираясь что-то сказать, но слова сами не хотели составляться. Как же так, почему она не догадалась сказать об этом раньше? Это было в голове постоянно, везде, а идея сказать всем, кто должен услышать, пришла только сейчас.

– Илиус, я должна сказать всем вам одну вещь, – ее голос дрожал, но говорить удавалось.

– Фина, милая, это наверняка может подождать, – он поднял левую руку, как бы прося о молчании. – Я знаю выход из этой ситуации, и это единственное, что может помочь прекратить эту бойню.

– Но Илиус!

Маэр обошёл Босли, которая всё еще контролировала тело своего брата и держала его полностью в своей власти, и подошел к Дейфи.
Присесть на корточки было невозможно, поэтому приходилось стоять, наклонясь и опираясь на трость перед собой, и смотреть на младшего.

Дей фырчал от злобы, косился на старшего и, будь его воля, разразился бы проклятиями и не самыми лестными выражениями на родном французском, но молчал, потому как в противном случае будет больно. Он понял, что Босли больше не в его подчинении, а значит, может делать всё, что посчитает нужным.

В небе снова закаркали вороны, что сопровождали своего Князя везде, где только можно. Признаться, Илиус сам не помнил, как стал Вороньим Князем. Наверное, тогда, когда случайно переместился в воронью стаю, там самым воздействовав на них своей магией и подчинив себе волю черных, как сама смерть, птиц. С тех пор за ним везде по пятам следуют вороны, даже если он перемещается за несколько минут из Франции в Чехию.

– Готов почувствовать на себе всю силу телепортации? – насмешливо спросил Маэр, смотря прямо в глаза Марфи.

– Будь ты проклят, – прошипел второй, но сморщился от боли в мышцах – Босли не теряла своего.

– Вселенная меня давно прокляла, к слову, и тебя тоже.

Сын Ио выпрямился и окинул взглядом всех присутствующих. И как сюда до сих пор не приехала полиция? Видимо, люди слишком сильно боятся неизвестных существ, кто бросаются огнем, льдом и появляются из ниоткуда. Все ждут его слова, его предложения и идею, как действовать дальше.

Стукнув тростью и поставив перед собой, Илиус зачесал пальцами назад волосы и осмотрел всех еще раз.

– План действий таков, – он говорил громко  и чётко, чтобы слышал каждый. – Сейчас мы все отправляемся к матушке.

Что?

– Что? – в один голос переспросили кузены.

– Подожди, – прервала Фина Дейфи, который тоже собирался возмутиться. – К этой женщине? Я ее не видела больше ста лет, а ты предлагаешь мне заявиться к ней?

– Да, предлагаю, Фина, – твердо и с укором ответил старший. – Если она не разрешит вашу бойню, то вы здесь поубиваете друг друга. Ваши с Дейфи противоположные силы и сущности при такой битве несут такие разрушения, что за пару минут может погибнуть вся столица и пригороды.

Донамси скрипнула от досады зубами. Она помнила, причем прекрасно, что распрощались они с матушкой не на самой доброй ноте. Явиться к ней сейчас и без предупреждения, да еще и в таком потрепанном виде, было последним, что хотела бы сделать девушка в своей жизни.

Кстати о жизни…

– Илиус Маэр, я обязана сказать вам и всем присутствующим очень важную вещь.

– Фина Донамси, я уже сказал, что любая вещь, кроме решения вашей вражды, может подождать. Если у вас есть предложения, то говорите, мы с удовольствием послушаем. А если нет…

Фина молчала. Молчала и возмущённо смотрела на брата, прожигая взглядом.

– Вот и прекрасно, – Ио снова переключился своё внимание на брата. – Будешь дёргаться – скормлю воронам.

– Он отправляется с нами, – Фина обняла здоровой рукой Лукаса, который всё это время тихо наблюдал за всем происходящим, но ласково и незаметно гладил девушку по спине в знак поддержки.

– Мисс Донамси, – на выдохе обратился Илиус.

– Ты не хочешь слушать меня здесь, брат, – перебила она его. – Значит, послушаешь дома, заодно и матушка из первых уст узнает.

Фина Донамси. Илиус Маэр. Босли и Дейфи Марфи. Так много странных имён, которые не найти ни в одном словаре. Так много разных существ, которых создаёт Вселенная. Лукас еще с самого знакомства с Финой задался вопросом: почему у нее такое имя и фамилия? Попытки найти в словарях не дали ни единого ответа, а спрашивать…

Он терялся, когда был рядом с ней, и все вопросы теряли смысл. Видимо, придется спросить позже. Может, даже у той, кто эти имена дала, если конечно, ему так сильно повезет. Будучи с Финой, Лукас понял, что судьба, порой, очень удивляет.

Босли подошла к своему брату и разорвала магию крови, что держала всё время на кончиках пальцев. Дейфи сразу же обмяк и расслабился, дыша глубоко и с наслаждением. Затем перевернулся на спину и обратил свой взгляд в небо, такое же серое, как его мысли после ужасной битвы.

Скоро выйдет солнце из-за облаков. Наверное.

– Поднимайся, нам пора.

Она протянула руку.

Дейфи растерянно заморгал, не понимая, что происходит. Она протягивает ему руку?

– Почему, сестра? – он шептал, смотря на свою женскую копию.

– Вставай уже, Дейфи, нам пора, – она помогла ему встать и добавила: – Позже поговорим.

Илиус сосредоточился. Такое количество людей будет проблематично перенести сразу во Францию, даже если будет две остановки на полминуты. Значит, придется сделать четыре. Парень поднял свободную от трости руку над головой и, дождавшись, когда все встанут рядом, объявил.

– Возможно головокружение, помутнение сознания, боль в конечностях, груди, голове, тошнота, а еще может казаться, что вас сейчас разорвёт на части. Но это пройдет.

Щелчок пальцами.

Темнота.
 

***
 

Фина помнила Фонтенбло таким, каким он был больше полутора столетий назад. Сейчас, к слову, мало что изменилось, насколько она могла судить.

Поместье было таким же уютным, как и в годы, когда еще не окрепшее новое тело старались начать жить. Тогда, когда стоило научиться это делать. Смогла ли Фина достичь этой цели? Трудно сказать, по крайней мере ей.

Чем определяется то, умеет человек жить или нет? Тем, что он ездит по миру, смотрит на новых людей, общается, посвящает себя развлечениям, любимому делу, человеку? Тем, что человек может легко переключаться между чем-либо и кем-либо, живет моментом и не думает о «завтра»? Вряд ли. Тогда чем?

Вечные вопросы, на которые даже спустя три сотни лет жизни не найти ответ.

Тело болело, тряслось, а ноги предательски подкашивались и грозились согнуться под весом девушки. Тошнота подкатывала к горлу, голова кружилась. Словом, Донамси собрала весь набор возможных побочных эффектов, которые называл Илиус перед отправлением. Везение держалось на привычном уровне. Когда ей вообще везло?

Когда встретила любовь всей своей жизни.

Тёплые руки крепко схватили девушку, не позволяя упасть. Удивительно, что для такого обычного человека, как Лукас, телепортация оказалась сущим пустяком. Парень отлично стоял на ногах, а светлый, добрый взгляд не вызывал ни малейшего подозрения на плохое самочувствие.

– Ты как, милая? – его голос, такой нежный и ласковый, подействовал, как пламя камина в зимнюю стужу.

– Уже лучше, – Фина миловидно улыбнулась.

– Идем, – Илиус первый вошел в особняк, оставив после себя открытую дверь.

Кажется, только Фине стало плохо после перемещения, потому как даже Дейфи прекрасно держался на ногах. Везет же некоторым.

Ничего не поменялось, разве что электричество появилось. Те же пыльные портреты, те же канделябры и портьеры, те же старые вазы и статуэтки. Дом, где пришлось встать на ноги. Дом, где решилась судьба, четыре судьбы. Дом, где все они встали на ноги. И дом, в котором учили жить.

Лукас крепко взялся за руку Фины и прижался к ней боком, как бы опасаясь, боясь, но идя вперед. Да, девушка могла его понять: такой темный особняк неизвестно где вызывал чувство дискомфорта, как и у нее в первое время пребывания здесь. Они здесь не задержатся, привыкнуть не успеет.

Маэр петлял в коридорах, ведя за собой всю семью. Они и сами прекрасно знали, куда и как идти, и даже знали про тайные ходы в стенах, однако смиренно следовали за старшим. И самое главное – держали под контролем Дейфи. Фина кожей чувствовала его желание спалить дотла всё поместье и ее саму в первую очередь. И от этого чувства по телу бегали противные мурашки.

Она никогда не понимала их смысл.

Огромная дверь, ведущая в такую же огромную гостиную, предстала перед гостями. Ее массивы поражали, даже в Доме Культуры, где работает Лукас, нет таких, что не осталось без внимания самого Лукаса.

– Поразительно… – прошептал он, уже немного расслабившись.

– Мы здесь не будем задерживаться, так что это твой единственный шанс всё рассмотреть, – также шёпотом ответила ему Фина.

Шторы открыты, и солнечные лучи беспрепятственно проникают в комнату, освещая и грея. Все пятеро друг за другом вошли в гостиную, и Дейфи, как последний вошедший, закрыл дубовую дверь. В кресле кто-то зашевелился.

Худощавая, похожая на обтянутый кожей скелет, женщина поднялась на ноги. Расправив подол своего платья прямиком, кажется, из девятнадцатого века, она подняла взгляд глубоких черных глаз на пришедших и по-доброму улыбнулась. Ее щеки были странно румянами, что совсем не вязалось с остальным телом.

– Фина, дорогая, ты вернулась домой.

– И тебе здравствуй, матушка, – хмыкнула она.

– Матушка? – Лукас недоумевал еще больше, чем когда узнал о существовании четвёртого из кузенов.

– Пойдем, тебе не стоит здесь находиться, – Илиус положил руку на плечо Фридеральда.

– Нет.

Донамси сделала пару шагов к матушке, отпустив руку Лукаса. Она въедалась взглядом в это до тошноты противное ей лицо, в эту женщину, которая сотворила то, что не против сама Вселенная. Кажется, теперь неловко стало хозяйке поместья.

– Почему нет, сестра?

– Он, как и все вы, должны знать то, что я собираюсь сказать. И вам это отнюдь не понравится, я уверена в этом.

– Дочь моя, может, сначала по чашке чая?

Ох, эта приторная и наигранная улыбка, которая приводила в бешенство даже самую спокойную Луну! Эта женщина умела с лёгкостью менять темы, уходить от ответа, увиливать. Однако она не учла, что Фина больше не обычный дух в теле.

– Ох, у тебя появились веснушки?

В эту секунду что-то в ее лице изменилось. Лунная дева готова была поклясться, что заметила ее смятение.

– Веснушки?

Ио подошел к ним, тут же забыв про Лукаса, и развернул сестру к себе. Всматривался в ее лицо. Между тем его серые глаза кричали о непонимании и удивлении. В прочем, Босли с Дейфи уже видели эти изменения, однако ни друг с другом, ни по-одиночке не думали об этом, сочтя обычным явлением.

Только вот у духов, как у совершенных существ, не бывает веснушек.

– Как это понимать?

– Дочь моя, мы ждем объяснений.

А она только улыбалась, наслаждаясь сладким привкусом несказанной правды, которая вот-вот раскроется.

После стольких лет Фина расскажет всем о том, что она сделала, и ради чего.

Донамси сделала несколько шагов назад и поравнялась с Лукасом, который молча недоумевал от всего, что произошло за этот долгий и мучительный день, полный боли и страхов. В душе теплилась надежда на то, что скоро это закончится.

– Я Фина Донамси. Дочь Луны. Дух Луны, – она взяла парня за руку и посмотрела на него, довольно и легко улыбаясь. – И я отдала свою вечную жизнь ради любви.