Глава 16
Небольшая картонная коробка, наверное, целую вечность пылилась под кроватью. Лукас понял это по толстому слою пыли на крышке и тому, какие следы оставили его пальцы на месте касаний. Отряхнув ладони, мужчина почесал свою двухдневную щетину и осторожно взялся за края крышки, потянув вверх.
Где-то в коробке звякнуло что-то металлическое и еще что-то перекатилось к краю. Взору предстало все содержимое, точнее, почти все – часть скрыта половиной листа бумаги, на котором всего одна фраза.
«В память обо мне.»
Непроизвольно к глазам подступали слёзы. Сердце защемило, точно иглы втыкали между рёбрами и двигали вперёд-назад, а взгляд расплывался от влаги.
Спокойно, это нужно просмотреть. Она этого хотела. Но явно не хотела бы видеть его слезы. Разве что от радости.
Лукас убрал записку и осмотрел всё остальное, что лежало внутри. Первый в глаза бросился неизменный и горячо любимый блокнот, таящий в себе столько воспоминаний, сколько голова обычного человека точно не выдержит. Но Фина могла запомнить и даже выразить в зарисовках и записях. Она всегда была удивительной.
Фридеральд достал книгу – по-другому он блокнот назвать не мог – и положил на пол перед собой. Сложив ноги по-турецки, он ссутулился и начал листать страницы. И видел только себя, свои образы, что разбавляли зарисовки сторонних вещей. И цветы, много цветов.
Последние страницы еле как держались вложенные назад, в конец. Придавленные множеством листов, они прекрасно сохранились и сохранили на себе то самое важное, что хотелось бы выразить. Может быть, будь ее воля, Фина сказала бы всё это лично, однако, видимо, сочла письмо лучшим способом выражения своих чувств и мыслей. Может, потому, что могла расплакаться.
Вытащив страницы с письмом, Лукас отклонился назад и, надев очки, взглянул внимательно на послание. Все тот же аккуратный почерк, правда неуверенный, потому как написано было уже в последние дни трясущимися руками. И даже тогда девушка была прекрасна, улыбчива и по-настоящему счастлива.
Вдох.
Выдох.
«Моя любовь.
Это Фина. Твоя Фина.
Если ты читаешь это письмо, значит, я уже вернулась домой. Домой в широком смысле.
Знаешь, все это время я жила в абсолютном неведении и тумане, не зная, что от себя хочу. Даже не зная то, кто я.
Фина Донамси, Finila Luna – на латыни.
Эти сто с лишним лет я только надеялась на чудо, понимая, что чудес не бывает, и то, что Вселенная – коварна. В моей голове была чёткая мысль о том, что всё, что даст этот мир – мучения и мрак. Мрак тёмной стороны Луны. Мой мрак, который готов поглотить сознание полностью и не отпускать.
Но, видимо, я ошибалась. И очень рада, что ошиблась.
Ты стал лучиком света, озарившим мрак моего существования. Ты стал тем, для кого хотелось жить.
Может быть, я совершила ужасное деяние, попросив Вселенную вернуть мне тебя. Может быть, я обрекла тебя на страдания, заставив жить вторую жизнь. Но знаешь, дорогой Лукас, уже не о чем жалеть, ведь что ни делается – к лучшему. Мне кажется, ты сам рад тому, что смог прожить эту жизнь. И надеюсь, ты не держишь на меня зла.
Если ты сейчас скорбишь обо мне, то я тебе скажу, что этого делать не стоит. Мой уход был вопросом времени, и единственное, о чем я сожалею, – это твоя скорбь обо мне. Я никогда не хотела, чтобы кто-либо скорбел, оплакивал, скучал.
Я не заслуживаю этого. Совершила в своей жизни много чего не самого хорошего.
Знаешь, Лукас, Луна не может существовать без Солнца. Она отражает свет, и поэтому мы видим ее на ночном небе. Если бы не свет Солнца, Луны бы не было. Просто нет смысла для существования. Мы бы ее не видели. Так вот, Лукас, ты стал моим Солнцем. Если бы не ты, меня бы не было за неимением смысла жизни.
Спасибо тебе за то, что дал мне смысл жить.
Напоследок я хотела бы рассказать тебе, что это за коробка. Хотя, возможно, ты уже сам догадался. Здесь собрано то, что мне дорого. И я завещаю это тебе, как тому, кто действительно заслуживает хранить мои тайны, моё сердце и душу. Я вверяю тебе то, что собирала десятилетиями. Смотри на коробку, на содержимое, и помни обо мне.
Я всегда буду жить в твоей памяти. Я всегда буду наблюдать за тобой с ночного небосвода, окружённая мириадами звезд. И я всегда буду с тобой.
В добрый путь, моя любовь, быть может, увидимся в следующей жизни.
С огромной любовью и чистым сердцем,
Фина Донамси.
Дочь Луны.»
Он держал эти листы дрожащими пальцами, думая лишь о том, что она еще могла сказать между строк. Фина любила загадки и тайны, и сама была тайной, которую Лукас так и не смог полностью разгадать и понять. Быть может, его любовь просто боялась показать то, что повергнет его в шок, однако, видит Вселенная, Фридеральд был готов принять ее такой, какая она есть.
Его Луна.
На фоне, где-то в гостиной, тихо играла мелодия Nathaniel Walcott – Skinny Dip Kiss, а за окном шелестела листва от лёгкого ветра, что путался в ветвях. Наверное, только этот ветер, пусть и тёплый, мог унести все мысли прочь отсюда, куда-нибудь на край света, где ни одна живая душа не сможет их найти.
Сделав прерывистый вдох и выдох, Лукас тихо заплакал, а перед глазами предстал образ той самой девушки, что подарила ему самому смысл жить.
Она стала этим смыслом.
Воспоминания заполнили голову, и Лукас улыбнулся.