Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Бар был облезлый, с облупленными стенами и мутным светом, где пахло дешёвым табаком и пролившейся водкой. За стойкой хмурился бармен, а в углу четверо мужиков гремели костями в стакане.

Хьюго толкнул Томаса локтем:
- Слышь, брат, лёгкие деньги сами на нас пялятся.

Они подсели к столу, будто случайно.

- Мужики, не против кинуть с вами пару раз? - Хьюго улыбался так, как будто пришёл старый друг.
- Ха, давай, - один из алкашей протянул стакан. - Только готовь мелочь.

Томас сел рядом, высыпал пару монет на стол. Первые броски - чистый проигрыш. Хьюго делал вид, что "подсказывает" ему, но всё равно не попадал. Мужики ржали, хлопали по плечу.

- Да ты дырявый, парень! - сказал один. - Играй ещё, пока не протрезвеешь.

Хьюго сделал вид, что злится:
- Да ну нахуй, я же говорил - удача на его стороне. Ладно, двойку ставлю!

Они начали кидать по-крупному. Томас снова "провалился". Мужики расслабились. И тут Хьюго резко поменял тактику: бросок за броском - и он начинает выигрывать.

Алкаш с грязной бородой выругался, грохнув по столу:
- Да ну, не может так вести!

- Да что тут вести, просто глаз-алмаз, - Хьюго скалился, сгребая деньги.

Мужики начали злиться, но уже было поздно: парни поднялись, поблагодарили за игру и направились к выходу.

Томас, шагая следом, пробормотал:
- А если бы они встали и вломили нам?
Хьюго считал деньги, ухмыляясь:
- Так мы бы сделали вид, что просто весёлые придурки. Поверь, с пьяных денег легче всего снимать сливки. Завтра они даже не вспомнят, кому проиграли.

Город жил своей ночной жизнью. Бледные неоны отражались в лужах, гудели машины, а в прокуренных барах один за другим вспыхивали их короткие «сеансы».
Кости, карты, спор на пустяки, подлитый стакан, дешёвая шутка.
Где-то они «случайно» выигрывали в кости, где-то подсовывали пьяному счет не за один, а за три бокала. Где-то Хьюго и вовсе «ставил за мужика», пока тот качался на стуле, и забирал выигрыш в его же пьяной радости.

Деньги стекались мелкими потоками: с мятых десяток и двадцаток, перепачканных в пиве и соусе.

Они стояли у круглого прилавка ночного магазина.
Томас держал пакет с сигаретами и бутылкой дешёвой колы, Хьюго - прислонился к стойке, дымя сигаретой.

- Ну что, считай, - Хьюго стряхнул пепел, вытащил из кармана пухлый свёрток.
Томас выложил свои деньги рядом.

Купюры легли на прилавок, разложенные кривыми стопками.
- Сто... двести... триста... - Томас пересчитывал шёпотом. - Четыреста пятьдесят... и ещё восемьдесят...

Хьюго ухмыльнулся, забрал пачку денег и щёлкнул резинкой:
- Ну, почти косарь зелени за ночь. Скажи ещё, что я зря таскаю тебя по этим притонам.

Томас покосился на него:
- Почти косарь... а долги у нас какие?

Хьюго затянулся, выпустил дым сквозь зубы:
- Ты слишком считаешь, Томми. Деньги - как дым. Главное, что они сейчас у нас в руках.

Томас только собирался чиркнуть зажигалкой, когда по витрине скользнула тень. Он машинально обернулся - и сердце сжалось.

Из-за угла вывалились трое. Тяжёлые куртки, капюшоны, один жевал спичку. Лица знакомые, слишком знакомые.

- Эй! - раздалось сипло, и в ночи эхом отразился их голос. - Давно не виделись, придурки!

Хьюго замер, сигарета чуть не выпала из пальцев. Томас почувствовал, как живот сжался в узел.

- Сука... - прошептал он.

Кредиторы уже шли к ним, не торопясь, будто знали - добыча не уйдёт.

Хьюго мигом спрятал деньги за спину, сквозь зубы пробормотав:
- Томми... готовься.

Томас невольно сжал кулак.

- Погнали! - крикнул Хьюго и рванул к дверям.

Сигарета шлёпнулась в лужу, а они, ломая плечами стеклянную дверь, выскочили на улицу.

Сзади посыпались матюки:
- Стоять, сукины дети!

Городская ночь взорвалась погоней: мокрый асфальт блестел от неоновых вывесок, фары проносились мимо, и Томас слышал лишь собственное дыхание и тяжёлые шаги за спиной.

Томас сорвался с крыши и рухнул в тёмный двор между домами. Ударился плечом о контейнер, зашипел от боли, но поднялся. Сверху уже не было видно Хьюго - тот исчез в ночи, как всегда умудрившись найти путь.

Томас хромал, оглядывался, дыхание резало лёгкие. И вдруг из темноты раздалось:

- Ну что, голубок, побегал? - низкий голос с ехидцей.

Из темноты двора вышли двое. Один — коренастый, с перебитым носом, второй — высокий, в длинном черном пальто, которое делало его похожим на похоронного агента. Еще двое встали за спиной Томаса, отрезая путь к улице.

​Томас застыл. Он знал этих людей. Это были не просто коллекторы, это были «чистильщики» Синдиката.

​— Где бабки, Томми? — Золотозубый сплюнул под ноги. — Мы слышали, ты сегодня опять пытался сорвать куш на костях? Не надоело мелочь по карманам тырить, когда на тебе висит такой груз?

​Томас сглотнул. Горло будто забили сухим песком.

— У меня… нет их...

- Нет? - протянул второй, пальто хрустнуло, когда он шагнул ближе. - А твой шустрый друг? Куда он делся?

Томас молчал. Сердце колотилось так, что его можно было услышать.

Он шагнул вплотную. Томас почувствовал запах дорогого одеколона, смешанный с запахом сырости.

​— Двести сорок тысяч, Паттерсон, — тихо произнес Пальто. — Это не те деньги, про которые забывают. Мы ждали три месяца. Проценты съели твою квартиру, твою машину и твою репутацию. Теперь они начали есть твое время.

​Прежде чем Томас успел вскрикнуть, его рывком прижали к стене.

Золотозубый навалился всем весом, а Пальто достал из кармана небольшой планшет в кожаном чехле. На экране светился документ с цифровой подписью Томаса.

​— Ты думал, если ты сменил район и пьешь дешевое пойло в дырах вроде «Ларри», мы тебя не найдем? — Золотозубый приставил нож к его подбородку, заставляя задрать голову. — Двести сорок штук. За такие деньги людей закатывают в бетон целыми семьями.

​— Пожалуйста… — прохрипел Томас. — Я найду… Хьюго сказал, будет бой… большая ставка…

​Пальто усмехнулся — без тепла, одними губами.
— Нам плевать на ваши схемы. Нам нужен результат.

​— У тебя шестьдесят дней, — Пальто убрал планшет. — Двести сорок тысяч плюс пятнадцать процентов за «беспокойство». Если через два месяца на счету не будет всей суммы… мы начнем изымать долг твоими органами.

​Золотозубый убрал нож, но напоследок с силой ударил Томаса под дых. Тот согнулся, хватая ртом воздух, и повалился на мокрый асфальт.

​— Подтверди, что понял, — бросил Пальто, глядя сверху вниз.

​— Я… я понял… — выдавил Томас сквозь кашель.

​— Два месяца, Томми. Мы будем смотреть.

​Они исчезли в тени так же бесшумно, как и появились. Томас остался лежать в грязи, чувствуя, как холод лужи пропитывает одежду. Двести сорок тысяч. Это был смертный приговор, облеченный в цифры.

"Хьюго... ты же говорил, это без риска... А теперь у меня два месяца жизни."