Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Когда они вышли из ложи, Томас едва дышал. В руках Хьюго был конверт с сотней тысяч долларов наличными - толстой, тяжёлой пачкой, от которой у обоих дрожали пальцы.

Том шепнул, почти не открывая рта:
- Ты совсем с ума сошёл, придурок? Это же не деньги, это верёвка на шее. Если мы проиграем - всё. Даже не всё... нас просто закопают.

Хьюго сжал конверт крепче, глаза горели:
- Томми, подумай сам. В прошлый раз мы поставили восемь сотен и получили восемь тысяч. Восемь, мать его, тысяч! Это не случайность. Инфа будет. Этот бой тоже под контролем.

Он наклонился ближе, почти прижимаясь лбом к Томасу.
- Здесь мы поднимем лимон. Миллион, Том! И всё. Нам больше не надо бегать, не надо прятаться, не надо кормить этих ублюдков.

Томас нервно покосился:
- Ну а если подстава? А если твои "связи" вдруг облажаются? Мы трупы, понимаешь? Трупы!

Хьюго вдруг сорвался, выкрикнул, так что пара зевак обернулась:
- У нас всё равно нет выхода! Мы уже должны по горло! Эти деньги - наш единственный шанс вырваться.

Он замолчал, переводя дыхание, и добавил уже тише, почти умоляюще:
- Том, поверь мне. Просто поверь. Один последний раз.

Томас посмотрел на его глаза. Там не было привычной ухмылки - только отчаянная, бешеная вера. Вера утопающего, хватающегося за соломинку.

Он закрыл глаза и прошептал:
- Чёрт с тобой... Делай ставку.

Хьюго резко выдохнул, будто снял с груди камень, и повёл его к стойке.

Кассир равнодушно принял конверт, пересчитал купюры. Сто тысяч. Щёлкнул печатью, протянул чек. Для него это была рутина. Для Тома - приговор.

Они отошли к рядам. Сердце Томаса колотилось так, что казалось, его услышит вся арена. Толпа уже бушевала - начинался главный бой вечера.

Хьюго наклонился к нему, сжав кулаки:
- Всё. Обратной дороги нет.

Томас глядел на ринг, но видел только одно: пачки денег, уходящие из рук. Сто тысяч. Их жизнь. Их смерть.

И гонг ударил.

Рёв арены взорвал уши, когда бойцы вышли на ринг. Их фаворит - здоровяк по кличке «Молот». Огромные плечи, тату на шее, спокойный взгляд. Рядом с ним соперник казался мелким, жилистым, но злым, как цепная собака.

Хьюго ткнул локтем Тома:
- Видишь? Видишь его? Молот раздавит его, как таракана. Тут и думать нечего.

Том лишь сжал кулаки, не в силах ответить.

Гонг. Первый раунд.
«Молот» вышел вперёд уверенно, размахивал длинными руками, загоняя соперника в угол. Толпа ревела, Хьюго вскакивал с места:
- Вот оно! Вот оно, Томми! Ща уро...

В этот момент всё перевернулось. Соперник увернулся, врезал раз, второй, третий - серия ударов в печень, по челюсти. «Молот» пошатнулся.

Том ахнул, вылетело само:
- Какого хуя?!

Хьюго побледнел, сжал кулаки до белизны:
- Не-не-не... Это не по плану... Он же должен был...

Последний удар. Это был чистейший нокаут.
Здоровяк рухнул на колени. Толпа завизжала, половина трибун орала от восторга, вторая от ужаса.

- НЕТ!.. - крик застрял в горле у Томаса, больше похожий на хрип.

Взрыв радости у чужих, чей-то стакан полетел в воздух, кто-то обнимал соседа, а Том застыл с открытым ртом. Всё вокруг стало гулким и пустым, будто звуки дошли до него с задержкой.

Он схватил Хьюго за плечо, дёрнул к себе:

- Ты говорил, это верняк! Сука, ты говорил, он железно возьмёт!

Хьюго побледнел, как мел. Его хитрая улыбка исчезла, губы дрожали.

- Это... это подстава... должно быть, подстава... У меня ж были связи... - он тараторил, почти шептал, будто пытался убедить сам себя. - Это не по плану, Том! Я клянусь, это не должно было так быть!

Том тряс его за ворот, пока ткань не порвалась.

- Да мне плевать, что там было "по плану"! Где деньги, Хьюго?! Где наши деньги?!

Толпа не замечала их отчаяния, люди орали, праздновали, кто-то уже бегал к кассе за выигрышем. Мир вокруг кричал «праздник», а для них всё превратилось в дыру, в чёрную яму, в которой они тонули.

Гул арены ещё не стих, как в проходах показались люди в серых костюмах. Металл блеснул в руках - биты, кастеты. Толпа ревела, не замечая охоты, кроме тех, ради кого она началась.

- Вон они! - пронзительный крик перекрыл всё. - Держите халявщиков!

Сердце Тома ухнуло. Он дёрнул Хьюго за рукав:

- Они идут!

- Быстро к выходу! - Хьюго толкнул его вперёд.

Они рванули в боковой коридор. Люди Моро уже пробивались сквозь толпу, металл звенел о поручни.

- Стоять, суки!

Том и Хьюго бежали, не оглядываясь. Неон мигал в узком коридоре, пол блестел от влаги.

- Сюда! - Хьюго свернул, едва не сбив официанта. - Надо разделиться! На «Центральной» встретимся!

Он отпустил рукав и исчез в боковом проходе.

- Сука! - Том метнулся вниз по лестнице. Запах сырости, шум рельсов. Метро.

Он перескочил через турникет, сшибая рюкзак с прилавка. Сирена взвыла.

- Эй, стоять! - охранник тянулся к рации.

Позади уже слышался лай собак, крики людей Моро и шаги полицейских.

Толпа шарахалась.

- С ума сошёл?! - кто-то крикнул.

На платформе поезд - двери смыкались.

- Держите его! - рев за спиной.

Том нырнул в вагон, плечом врезался в пассажира. Двери захлопнулись прямо за ним.

Охранник ударил ладонью по стеклу. Полицейский махал рукой.

Поезд дёрнулся и унёс Тома прочь.

Он стоял, сгорбившись, пытаясь отдышаться. Его трясло. Он понимал: люди Моро не забудут. А теперь ещё и полиция будет искать. Он уже не просто должен - он загнанный зверь.

В отражении окна он увидел собственное лицо - перекошенное, мокрое, с дикими глазами.

Поезд стучал по рельсам, но Томас почти не слышал звука. В голове - только гул. Он смотрел в окно, мимо мелькали огни тоннеля, а перед глазами вставали одно за другим лица: банковский клерк, который холодно сказал «срок вышел»; громила из казино, сломавший ему нос; ухмылка Хьюго, когда тот говорил «верняк, брат»; тяжёлый взгляд Моро, как холодная петля на шее.

Всё. Конец.

Поезд резко дёрнулся, двери открылись. Он вышел на станцию, где почти не было людей. Пустой перрон, редкий свет ламп.

Том шёл медленно, пока не остановился посреди платформы. В груди распирало. Он схватился за голову обеими руками и вдруг закричал - хрипло, надрывно, так, что эхо ударилось о бетонные стены.

- Будь ты проклят Томас Паттерсон! - голос сорвался, и он рухнул на колени.

Горячие слёзы катились по щекам, срывались на плитку. Он бил кулаком по холодному полу перрона снова и снова, пока кожа не разодралась, пока тупая боль не прорвалась сквозь отчаяние.

- Я... не могу больше... - голос сорвался в пустоту, почти шёпотом.

Он поднял голову и посмотрел на рельсы. В глазах всё поплыло, будто мир утонул в воде.

Мысль пришла внезапно, но такая ясная, будто всегда ждала в тени. Один шаг - и всё кончено. Никаких долгов. Никаких кредиторов. Ни Моро, ни банкирских бумаг, ни взглядов, полных презрения. Только тишина.

Слёзы резко остановились, как будто высохли внутри. Том провёл ладонью по лицу и понял, что оно пустое. Без эмоций. Как каменная маска.

В груди уже не рвалось. Не было ни боли, ни страха. Только холодное спокойствие. Странное ощущение свободы - последняя, единственная возможность выбрать самому.

Он выдохнул и шагнул вперёд, к краю платформы.

И вдруг за спиной раздался детский голосок:

- Папа, смотри... это бездомный?

Он замер.

- Тсс! - мужчина одёрнул дочь. - Нельзя так говорить. Это просто... уставший дядя. Пошли.

Том обернулся. Девочка лет шести, с косичками и ярким рюкзачком, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Отец быстро увёл её за руку, бросив на Тома неловкий взгляд.

Томас хмыкнул. Что-то светлое ещё осталось в его жизни. Одна слеза скатилась по щеке, оставив солёный след.

Перед глазами встало другое лицо - Мия. Его дочь. Точно так же когда-то хватала его за руку. Точно так же смотрела.

Его сердце сжалось. Он понял: он ещё жив. И значит, должен жить.

Том сел, тяжело дыша, закрыв лицо рукой. Ладони дрожали, всё тело будто горело изнутри. Он чувствовал на себе взгляды пассажиров, но никто не сказал ни слова. Все делали вид, что его не существует.

И правильно.

Всё внутри стыло. Погони, крики, лай собак - теперь это казалось сном. Но впереди не было ничего. Только долги. Только Моро.

Он остался один на скамье у стены.

И тогда рядом раздался чужой голос. Спокойный, мягкий, будто никуда не спешащий:

- Выглядишь так, будто тебя только что сожрали и выплюнули.

Том вздрогнул и резко обернулся. На скамье, чуть в стороне, сидел мужчина в идеально сидящем костюме. Он словно был здесь всегда - но Том его не заметил. Лёгкая, почти дружеская улыбка. Чёрный портфель у ног.

Мужчина смотрел прямо на него.

- Не хотите сыграть в игру?