Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

В главном зале Большой Игры стояла вязкая тишина. Темнота скрывала высокие своды, но не могла скрыть звуки: тихий плач, чьи-то судорожные вдохи, скрип кроватей.

Томас сидел на жёсткой койке, сжав руки, будто они могли перестать дрожать, если удерживать их вместе. Его взгляд блуждал по рядам людей. Сотни тех, кто час назад ещё толпился у ворот, радостно обсуждая шанс на деньги, теперь сидели опустошёнными.
Кто-то уткнулся лицом в ладони. Кто-то тихо стонал. Несколько человек уставились в стену, словно её белизна могла стереть картинку мёртвых тел на площадке.

Рядом с Томасом устроился Хьюго — всё ещё тяжело дышал, но пытался держать видимость спокойствия. Его губы подрагивали, а руки то и дело метались к лицу, будто он хотел вытереть невидимую кровь.

С другой стороны молчал Сэмюэль. Он сидел прямо, спина прямая, руки сцеплены — снаружи будто камень, но глаза выдавали: он прокручивал в голове всё снова и снова, анализируя, что мог сделать иначе.
А рядом, на соседней койке, сидел новый человек — тот, кто выдернул Томаса за ворот, когда он оступился.

— Спасибо, — прошептал Том, немного улыбнувшись, — Ты спас мне жизнь.

Парень лишь махнул рукой и улыбнулся в ответ.

— Я Мартин, — коротко представился он. Его голос был спокойным, и именно эта спокойность в контрасте с общим ужасом резанула слух.

Томас кивнул, не зная, что сказать. Слова застряли в горле.

— Суки… — хрипло прошептал кто-то в глубине зала. За этим последовал чей-то нервный смех, обрывающийся кашлем. Волна дрожи пробежала по людям.

Томас посмотрел на Хьюго. Тот внезапно усмехнулся, будто всё происходящее — нелепый сон. Но смех сорвался и превратился в плачь.
— Я же сказал… мы справимся… — пробормотал он, уставившись в пол.

В стороне от Томаса сидели брат с сестрой.
Ева крепко вцепилась в руку Адама, так, что костяшки побелели. Она тихо шептала ему:
— Всё хорошо, всё хорошо… мы живы…

Адам, напротив, смотрел куда-то поверх голов, стиснув зубы так сильно, что на виске пульсировала вена. Его глаза блестели — не от слёз, а от злости.

Ещё дальше, почти на отшибе, одиноко сидел Итан. Он закинул руки за голову и откинулся на подушку, будто всё происходящее его не касалось. Но Томас заметил — у него дёргался уголок губ, а пальцы ритмично барабанили по железной спинке кровати. Слишком спокойный, чтобы это было настоящим спокойствием.

Тут прожектора вспыхнули, полосами прорезая тьму. Свет ударил в глаза так резко, что люди зажмурились, закрывали лица руками, отшатнулись. Казалось, сама тишина треснула.

К воротам двинулась цепь фигур. Солдаты в красных комбинезонах шагали ровно, будто машины. В середине шёл главный Трефовый. На этот раз бубновые держали в руках автоматы — и даже те, кто ещё пытался сохранять спокойствие, невольно попятились. Кто-то вскрикнул, кто-то споткнулся о кровать.

Гулкий голос Трефового, ровный, как сталь, разнёсся по залу:
— Мои поздравления игрокам, прошедшим первую игру. Позвольте объявить результаты.

Экран ожил. Красные цифры сменяли друг друга: 357 → 356 → 355… и так, медленно, пока не остановились на 255.

По залу пронеслась волна. Один парень рухнул на колени и закрыл лицо руками. Женщина вскрикнула и обняла соседа, словно не веря, что ещё жива. Кто-то, наоборот, выдохнул и уставился в пол, избегая смотреть на экран.

— По результатам первой игры, — продолжил Трефовый, — выбыло сто семь игроков. Двести пятьдесят пять проходят во вторую.

Сначала - гробовая тишина. От страха люди даже боялись дышать.

И тут — тишину зала прорезал резкий голос:

— Убийцы! — мужчина средних лет, весь в крови, вскочил и ткнул пальцем в охранников. — Думаете, вам сойдёт это с рук?! Вы перестреляли сотни невинных людей! Вы даже не люди!

Он сорвался на крик, голос захрипел.

— Вы монстры!

— Хватит! — в истерике вскрикнула женщина неподалёку, будто подхватив его. Она размахивала руками и плакала так, что едва не падала на пол. — Отпустите меня, прошу! Я выплачу все долги! Только прошу, не убивайте меня!

Её крик сорвал десятки других голосов. Люди поднимались, кто-то бросился к воротам, кто-то упал на колени, кричал в потолок. Сотни голосов переплелись в одно дикое, животное рыдание и ярость.

— Кажется, возникло недопонимание, — произнёс Трефовый сквозь крики, — Мы не заставляем вас играть в игры.

Взрослый мужчина, в страхе остаться здесь, бросился к воротам, но тут же получил прикладом в грудь и рухнул на пол, закашлявшись. Толпа дрогнула, и крики стали ещё громче.

— Верните нас домой!
— Мы не согласны!

Кто-то бил кулаками по металлическим стенам, кто-то умолял, кто-то проклинал. Зал, где минуту назад царила оцепенелая тишина, теперь превратился в яростное, паническое месиво голосов.

Хьюго сжался, закрывая уши ладонями. Томас машинально потянулся к нему, но так и замер, не зная, кого хочет успокоить — друга или самого себя.

И только Итан сидел неподвижно, глядя куда-то в пустоту, будто весь этот хаос его не касался.

Главный Трефовый, стоя перед воротами, не двинулся с места. Он выждал, пока шум достигнет апогея, и лишь тогда поднял руку. В ту же секунду несколько автоматных очередей в воздух разорвали гул, осыпав сверху искры бетона.

Толпа тут же осела, словно единое тело: люди падали на колени, закрывали головы руками, прижимались друг к другу. Крики сорвались, остались лишь всхлипы и глухие рыдания.

Трефовый выступил вперёд. Его голос, ровный и холодный, разнёсся над залом:

— Тишина.

И сотни замолчали.

— Первый пункт соглашения, — продолжил он, будто читая протокол. — Игрок, отказывающийся продолжать игру, будет дисквалифицирован.

Эти слова повисли в воздухе, как приговор.

В этот момент, будто вопреки всему, поднялся Сэмюэль. Он сжал кулак, стараясь держаться прямо, хотя его плечи дрожали, а губы предательски дёргались. Его голос прозвучал громче, чем он ожидал сам:

— А третий пункт соглашения гласит, что Игры могут быть прекращены решением большинства!

Толпа подняла головы. Кто-то даже разжал руки, перестав закрывать уши. В глазах многих мелькнуло — не сразу радость, но слабый лучик надежды. Люди переглянулись, одни за другими выпрямляясь.

Трефовый молчал. Он смотрел на Сэма, словно взвешивая каждое его слово. Тишина длилась мучительно долго, и кто-то уже почти начал рыдать снова.

И тогда Трефовый кивнул:

— Всё верно.

Шёпот прошёл по залу, перерос в гул. Сэм обернулся к игрокам. Его дрожащий голос прорезал воздух, но в нём уже слышалась сила:

— Так давайте же устроим голосование! Если мы выиграем — нас отпустят!

Толпа взорвалась выкриками, в которых впервые за весь день было что-то похожее на жизнь.

Трефовый выдержал паузу и произнёс:

— Мы проведём голосование. Но для начала… позвольте объявить денежный приз, который вам удалось заработать по окончании первой игры.

На потолке со скрежетом открылся люк. Изнутри медленно опустилась гигантская свинья-копилка с прозрачным брюхом. Сначала все смотрели с недоумением, но когда сверху начали падать связки купюр — сотни, тысячи, десятки тысяч — толпа ахнула.

Глухой гул отчаяния, стоявший секунду назад, растворился. Люди, ещё недавно кричавшие "Отпустите нас!", теперь с раскрытыми ртами следили, как пачки долларов сыпались внутрь, как пузо копилки стремительно наполнялось зеленью.

На табло вспыхнули цифры:

$10,700,000 USD

В зале раздались возгласы — не страха, а жадного изумления.

Трефовый ровным голосом продолжил:
— В сумме за первую игру вы заработали десять миллионов семьсот тысяч долларов США. За каждого выбывшего игрока в сумму приза добавляется сто тысяч. Однако если игры будут прекращены, то мы будем вынуждены раздать деньги по сто тысяч долларов семьям выбывших игроков.

Толпа замерла. И тут девушка, та самая, что ещё минуту назад рыдала и молила "пожалуйста, отпустите", подняла руку, заикаясь:

— И-и… извините… а сколько будет… в конце? Если… если мы пройдём все шесть игр?..

Трефовый сделал паузу, словно что-то подсчитывая:
— В самом начале игры было триста пятьдесят семь игроков. Если за каждого выбывшего в приз добавляется сто тысяч, то, соответственно, общий выигрыш составит… тридцать пять миллионов семьсот тысяч долларов США.

В зале пронеслась дрожь.

Многие, кто секунду назад стоял согбенный, распрямлялись. У кого-то сверкнули глаза. Кто-то машинально сжал кулаки, а кто-то наоборот опустил взгляд, но не от страха — от тяжёлых мыслей.

Том застыл с открытым ртом. Деньги ударили в голову, словно пуля, но тут же его скрутило изнутри. Цифры звучали как приговор.

Это больше, чем я мог бы заработать за всю жизнь… но какой ценой?

Перед глазами вспыхивали картины — бесконечные звонки из банка, тени кредиторов в тёмных переулках, шугания от любого шороха. Всё это вмиг смешалось в одно — в светящуюся сумму на экране.

Мартин вскинул глаза на экран и вдруг мягко улыбнулся — не жадно, не злобно, а светло, словно впервые за долгое время увидел луч надежды.

Хьюго же сглотнул, глаза заблестели. Выругался себе под нос, но в его взгляде вспыхнул азарт.

Чёрт… вот это игра. Вот это куш…

Он почти ощутил вкус победы — роскошь, дорогие сигары, девчонки, свобода. Но тут же оттолкнул эти мысли, будто обжёгся.

Сэмюэль машинально поправил очки, хотя те давно сидели ровно. Его мозг бешено считал: «Если разделить… даже если шанс один к сотне… это всё равно больше, чем я смогу заработать за двадцать лет». Но вместе с этим внутри зашевелилось отвращение: «Я правда сижу и прикидываю вероятность смерти? Я стал таким же, как они?»

Итан хрипло рассмеялся, сплюнул и качнул головой, словно увидел старый знакомый фокус. Пальцы скользнули к шраму на груди — привычный жест перед опасностью.

Адам и Ева стояли в обнимку. Экран вспыхнул цифрами, и Адам вздрогнул, будто током ударило. Он шумно выдохнул и сжал кулак, взгляд на миг зацепился за сияние миллиона, но тут же наткнулся на испуганные глаза сестры. В её взгляде не было ни жадности, ни сомнений — только страх потерять его. Адам резко отвёл глаза в сторону.

— Адам… — прошептала Ева, пальцы её вцепились в его рукав. — Только не говори, что ты… ради этих денег…

— Нет, я… просто подумал… — пробормотал он, упрямо сжав челюсть.

— Даже не думай, — её голос дрогнул, но в нём звучала угроза. — Я тебя придушу быстрее, чем ты проголосуешь «за».

Трефовый сделал знак рукой. Солдаты подошли к стене, и из мрака загорелись панели: два больших экрана вспыхнули над залом. На одном — ⭕, на другом — ❌. Под символами горели цифры: «0 — 0».

Над толпой прокатился тяжёлый гул, когда вдоль стен начали выдвигаться серые терминалы с двумя большими кнопками: красный крестик и синий нолик.

— Голосование будет проведено в убывающем порядке номеров, — произнёс Трефовый. — Каждый игрок обязан подойти к панели и сделать выбор.

Толпа переглянулась. Томас кусал губы, нервничая.

— Игрок №354. Прошу подойти к панели и сделать выбор.

Толпа насторожилась. Все взгляды уткнулись в задний ряд, где сидел худой парень с номером 354 на груди. Он поднялся медленно, словно ноги налились свинцом. Его дыхание было слышно в тишине, он постоянно оглядывался, будто надеялся, что кто-то остановит этот фарс.

— Давай, иди, — толкнул его какой-то мужик.

Игрок №354 сделал шаг вперёд. Пол под ногами скрипел. Каждое движение отзывалось в груди сотен людей. Он подошёл к панели. Его пальцы зависли над кнопками.

На экранах мигали нули, как будто насмехаясь.

— …Жми уже… — шепнул кто-то в толпе.

И парень ударил ладонью по кнопке.

Экран вспыхнул:

❌ — 1
⭕ — 0

Зал вздохнул, кто-то даже тихо воскликнул. Надежда разгорелась чуть ярче.

Трефовый остался каменным.
— Следующий. Игрок №353.

Игрок №353 — крепкий мужчина лет сорока с квадратной челюстью — поднялся, не глядя ни на кого. Его шаги звучали куда увереннее, чем у 354-го. Он встал к панели, сжал губы и посмотрел на обе кнопки.

Толпа затаила дыхание.

Мужчина глубоко вдохнул, будто собираясь в кулак, и опустил ладонь на синий нолик.

❌ — 1
⭕ — 1

В зале прошёл шум — облегчённые выдохи смешались с недовольными выкриками. Несколько человек захлопали, но быстро умолкли под взглядом солдат.

Трефовый продолжил:
— Игрок №349.

Игрок №349 — худой парень с сальными волосами, лет двадцати, ссутулился, будто хотел провалиться сквозь землю. Его вывели почти силком, подталкивая прикладом. Он дрожал, пальцы не слушались.

— Ну давай уже! — крикнул кто-то из толпы.

Парень вздрогнул, обернулся на голос, и в его глазах был страх, как у загнанного зверька. Он оглянулся на экран:

❌ — 1
⭕ — 1

Каждый вдох толпы казался громом.

— Я… я хочу домой… — пробормотал он и, почти плача, ударил ладонью по красному крестику.

❌ — 2
⭕ — 1

В зале прокатилась волна надежды, кто-то вскрикнул «Да!», а кто-то злобно зашипел: «Трус!»

Толпа ожила. Панели звенели от ударов ладоней, экраны вспыхивали, и цифры менялись одна за другой.

❌ — 5
⭕ — 5

❌ — 11
⭕ — 12

❌ — 24
⭕ — 26

Счёт держался почти поровну, будто сама судьба играла с залом. Каждый крестик вызывал вздох облегчения у тех, кто хотел домой, а нолик — проклятья и смешки:
— Ну и иди к своей мамочке!
— Слабаки!

Вздохи, крики, аплодисменты и свист сливались в одно сплошное эхо. Толпа становилась всё более нервной: казалось, что на кону жизнь каждого, хотя голосовал один.

Наконец экран замер на цифрах:

❌ — 36
⭕ — 37

— Игрок №219, — раздался голос Трефового.

Мартин медленно подошёл к панели. Несколько секунд он просто стоял, глядя на мигающие кнопки. Его рука поднялась — дрогнула, будто не решаясь. Он выдохнул, закрыл глаза и резко опустил ладонь на крест.

❌ — 37
⭕ — 37

Толпа загудела, одни облегчённо зааплодировали, другие зашипели от злости. Мартин же лишь отвёл взгляд, будто стыдясь своего выбора, и медленно вернулся на место.

Время шло. Игроки голосовали.