Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Дверь хлопнула так резко, что стены дрогнули. Карл вздрогнул, обернувшись на звук — в руках кружка кофе, пар поднимается, лицо спокойное, обычный вечер.

Но Дэн ворвался внутрь, будто за ним гнался сам ад.

Шлем под мышкой. Куртка мокрая. Лицо белое, как мел. Взгляд… пустой, разорванный, дикий.

Карл не двинулся, только брови поднял: "Чё ты выглядишь так, будто видел, как земля треснула?"

Дэн прошёл мимо, упёрся ладонями в стол, согнулся, пытаясь дышать.

Карл хотел что-то сказать, но Дэн поднял руку, дав понять, что ему нужно чуть передохнуть.

Секунда. Другая.
Карл нахмурился. Осторожно поставил кружку на подоконник.

— Дэн? С тобой что—

— Они увезли Еву, — выдохнул тот.

Глухо. Сорванным голосом. Так, что даже воздух в комнате будто стал тяжелее.

Карл замер.
— Чё?..

Дэн резко повернулся. Лицо злое, измученное. Он вытащил из кармана телефон и бросил его на стол с чертежами Карла так, что тот подпрыгнул.

— Они. Увезли. Еву.

— Кто "они"?

Дэн ткнул пальцем в экран: — Смотри.

Видео дрожало.
Темнота, пирс, ряды катеров. Люди в масках, сгибающиеся под весом безвольных тел. Лимузины по очереди подъезжают, выгружают ещё людей. Ни криков, ни слов — глухой кошмар.

Карл смотрел молча. Лоб собрался в складку.

— Это… — он вздохнул. — Дэн, знаешь, на что это похоже? На ху—

— Не смей, — рявкнул Дэн. Голос треснул. — Не смей говорить, что я это выдумал. Я был там.

Карл ещё раз посмотрел на экран. Качество дрянь, свет прыгает, всё смазано.

Он нахмурился:

— Это может быть что угодно.

— Ты гонишь? — Дэн шагнул ближе. — Я видел, как они её несли! На руках!

— Может, вечеринка? Секта? Перформанс? Ты тоже иногда… горячишься, — осторожно произнёс Карл.

— Горячусь?.. — Дэн засмеялся коротко, безумно, будто нерв сорвался. — Горячусь?

Он схватил Карла за плечи, встряхнул.

— Карл. Они грузили людей, как мешки. Как товар!

Карл открыл рот, чтобы что-то сказать… но не успел.

Дэн выдохнул так тихо и так честно, что этот звук стал страшнее всех криков:

— Я видел её лицо. Она была без сознания.

Карл замер.

Вот так — просто, тихо — фраза, которая выключила весь его скепсис.

Он забрал телефон, посмотрел снова.
Медленно.
Очень внимательно.

— Где это? — спросил он.

— Старый пирс. Там, где ломают катера.
— Ты был один?
— Разумеется.
— Кто ещё знает?
— Никто.

Карл поднял глаза. В них уже не было сомнения.

— Ладно, — сказал он. — Значит, разбираемся.

Дэн моргнул.
— Что? Ты… веришь?

Карл выдохнул через нос, сделал шаг назад, облокотился о стену.

— Верю?
Он ткнул пальцем в экран.

— Слушай. Если бы ты пришёл бухой — я бы рассмеялся. Если бы ты пришёл злой — я бы отправил тебя спать. Если бы ты просто рассказал — я бы сказал, что смотрел слишком много криминальных сериалов. Но ты пришёл… таким.

Он указал на Дэна: мокрого, трясущегося, бледного, с сорванным дыханием.

— Так ты никогда не выглядишь.
Даже когда тебя мусора преследовали за тот дрифт на мосту.

Пауза.

— И ещё, — добавил Карл. — Ты никогда не ставил свою жизнь под угрозу из-за женщины, о которой «тебе всё равно».

Дэн отвёл взгляд.

— Ты ходил в участок? — стараясь сохранять хладнокровность, говорил Карл.

— Думаешь я настолько глупый? Конечно ходил. Они подкуплены, — взмахнул руками Дэн

Кайл постучал пальцами по столу:
— М-да, дело дрянь.

Затем продолжил:
— Ладно. Значит, разберёмся. Вдвоём.

И протянул ему телефон:
— Завтра с утра едем туда снова. И сначала — проверяем твоё видео. Стабилизируем, увеличим. Ищем символы, номера, знаки. Если Ева там — мы найдём, куда её увезли.

Дэн сглотнул.
На секунду его глаза дрогнули — усталость, страх, благодарность.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Карл пожал плечами: — Я не за тебя.
Он взял кружку, сделал глоток и добавил:
— Я за справедливость.

И впервые за вечер Дэн усмехнулся.
Слабо.
Но живо.

Карл кивнул в сторону ванной:
— Умойся. Ты похож на человека, который драгоценности в канализации искал.

Дэн хрипло фыркнул.

А Карл тихо добавил:

— И, Дэн…
Если ты ещё раз сбросишь звонок, когда я тебе набираю…
Я тебя сам похищу.

Дэн резко обернулся: — Слышь. Это из-за твоего звонка меня чуть не поймали!

Кайл махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Завтра. Пирс. — он поднял палец. — Работаем.

♠ ♥ ♦ ♣

Тишина после выстрелов была самой громкой. Она не была покоем — она была густой, как вата, впитавшей в себя все крики.

Песок перестал вздыматься. Турели, еще секунду назад изрыгавшие свинец, повисли на своих стойках безвольно, как дохлые металлические звери. Огромный экран, где минуту назад улыбался Саймон, был мертв и пуст, словно выгоревший глаз.

И начали приходить они.

Из скрытых люков, бесшумно, как тараканы из-под плинтуса, появились люди в одинаковых красных комбинезонах и чёрный, безликих масках на который была изображена масть Черви. В середине стоял их командир — Трефовый. Ни глаз, ни рта — только гладкая фарфоровая поверхность.

Они не спешили. Они работали.

Арена была ковром из тел и багровых луж. Кровь впиталась в песок, превратив его в липкую, черно-красную кашу. Один из клерков, не глядя, поставил ногу в чистый, функциональный ботинок прямо в лужу. Чавкающий звук был единственным, что нарушало ритуал.

Они несли гробы.

Слишком красивые, почти игрушечные. Лакированное дерево, инкрустация перламутром, изящные бронзовые ручки. Они были так же нелепы на этом фоне, как клоун в морге.

Двое клерков подошли к детской площадке. Качели, мирно покачиваясь, оставляли на песке дуги из запекшейся крови. На горке, свесив голову с самого верха, лежал молодой парень, его рука безвольно болталась в воздухе. Клерки аккуратно стащили его вниз по скользкому желобу, сложили в один из ящиков и закрыли крышку с мягким щелчком.

Работа шла с потрясающей, отвратительной эффективностью. Они переворачивали тела, сканировали датчиком запястье и в системе прозвучивал мягкий голос:

— Игрок №037 выбыл.

Они делали это без усилия, без эмоций. Будто разгружали мешки с опилками.

И вот один из них подошел к фигуре, прижатой к стене. Игрок. В его груди зияло несколько пулевых отверстий, из которых медленно, густо сочилась кровь. Его глаза были остекленевшими, но рот полуоткрыт, и оттуда вырывался тихий, мокрый, похрипывающий звук. Пена с розовой прожилкой пузырилась на губах. Он был жив. На пять, может, на десять процентов — но жив.

Клерк в красном наклонился, щелкнул датчиком у его запястья.

— Игрок №163 выбыл.

Клерк не замер, не позвал санитаров, не сделал ничего. Он просто взял игрока под мышки. Тот бессознательно застонал, дернулся, его тело, прошитое пулями, изогнулось в немой агонии. Второй клерк подошел, взял за ноги. Они понесли его к аккуратному штабелю гробов.

Полуживого человека. Который хрипел.

Они примерились, засунули его в один из гробов. Ноги не помещались, торчали, согнутые в коленях. Первый клерк, без раздражения, просто надавил сверху на колени, раздался глухой хруст. Ноги ушли внутрь.

Перед тем как закрыть крышку, клерк на секунду задержался. Казалось, он смотрел сквозь маску на это искаженное болью, дышащее лицо. Возможно, он просто проверял, не испачкал ли кровью манжет своего комбинезона.

Щелчок.

Хрип из-под дерева и перламутра стал тише, превратился в царапающий звук, а потом и вовсе стих.

Клерк повернулся и пошел к следующему телу. Будто сегодня был вторник.
А он и был вторником.

Где-то наверху, на палубе огромного лайнера свинцовые тучи закрыли всё, ветер рвал воздух короткими ударами, солёные брызги долетали до верхней палубы. Шторм ещё не здесь — но он уже дышал в затылок.

На борту уже стояли ряды гробов.
Чёрные, лакированные, с перламутровыми мастями — пугающе красивые рядом с мокрым металлом корабля.

Клерки в красных комбинезонах двигались среди них ровно, бесшумно. Чёрные маски не выражали ничего.
Они работали так, будто это просто транспортировка груза.

В центре — Трефовый. Неподвижный. Руки за спиной. Плащ хлопает от ветра.

— Группа один. К сбросу, — сказал он спокойно.

Двое клерков подкатили платформу. На неё установили десять гробов, закрепили ремнями. Всё выглядело как паллета дорогих, аккуратных ящиков — если забыть, что внутри люди.

Гидравлика взвыла, шлюз открылся.
Платформа плавно наклонилась.

— Сброс.

Ремни щёлкнули.
Десять гробов одновременно покатились за борт — ровно, тяжело, как камни. Море проглотило их без всплеска. Они были утяжелены — уходили на дно прямо, красиво, быстро.

Ветер усилился. Тучи опустились ниже.
Перила дрожали.

— Группа два. Быстрее. Шторм приближается, — произнёс Трефовый.

Теперь сбрасывали по двадцать гробов за раз.
Клерки работали почти бегом, но без суеты — отточенно.

Дождь начал моросить — крупные, ледяные капли.
Гробы блестели, как мокрый уголь.

Ещё двадцать ушли в воду.
И ещё.

Палубу качнуло — волна ударила в борт, брызги взлетели на высоту человеческого роста. Но работа не остановилась.

Последняя платформа накренилась.

— Сброс.

Двадцать чёрных ящиков исчезли в ревущем море.
Последние.
Шторм завыл, будто подтверждая.

Клерки сразу начали отключать оборудование.
Один нес разбитый пустой гроб как мусор и бездумно бросил в контейнер.

Трефовый лишь сказал:

— Переходим к очистке арены.

И ушёл, не глядя на бушующее море.
Шторм рвался на палубу, но они шли дальше — как будто это был обычный рабочий день.