Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Казарма гудела человеческим дыханием. Тяжёлым. Сбитым. Сломанным. Никто не говорил вслух — даже шёпотом — но воздух был пропитан одним ощущением: мы ещё живы, а сотни — нет.

Игроков загнали внутрь, двери захлопнулись с металлическим стоном. Кровь у многих на руках уже засохла. Кто-то дрожал, кого-то рвало в углу, кто-то просто сидел, уставившись в пустоту, будто пытался разобраться, как вообще сердце ещё бьётся.

Сэм обнял колени. Мартин тихо всхлипывал в подушку, делая вид, что спит. Том раз за разом косился на Влада — не с ненавистью, и не со страхом… а с тем отвратительным, липким смешением обоих. Он пытался понять: человек ли это вообще или что-то другое.

Влад сидел на своей койке, опустив голову, руки перепачканы чужой кровью. Плечи подняты, дыхание ровное, но глаза — пустые. Как будто его выключили.

В углу какая-то девчонка рыдала до икоты. Другие многоголосо говорили:
«Я не хотел…»
«Меня заставили…»
«Почему… почему…»

Но слова тонули в общем гуле травмы.

Свет тускло мигает — из-за штормового давления.
Пол едва заметно покачивает — корабль начинает входить в волну.

И посреди всего этого хаоса — Тревор.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к ножке койки, будто боялся, что мир снова качнётся, и он упадёт. Глаза стеклянные, без фокуса. Губы дрожат. Он повторял почти беззвучно, словно мантру:

— Он бы меня убил… убил… убил… если бы не Ирис… если бы… если бы…

Он не замечал людей вокруг.
Не слышал рёва, слёз, шагов охраны за дверью. Перед глазами у него всё ещё мигала красная цифра таймера, и вид Игтановой фигуры, и та короткая секунда, когда его жизнь висела на тонкой нитке.

Ирис в это время сидела чуть поодаль, закрыв глаза и глубоко дыша — как человек, который уже пережил ужас, переварил его и теперь просто ждёт, пока сердце перестанет стучать в висках.

Тревор поднял взгляд. Медленно. Рывками, как сломанный механизм.

Он встал. Подошёл. Сел рядом. На секунду не решался заговорить — слова путались в горле.

— Ирис… — дрогнул его голос. — П-почему… почему ты спасла меня?..

Она открыла глаза.

И — будто весь этот ад не происходил минуту назад — улыбнулась.
Мягко. Почти девчачье. Даже хихикнула тихонько, так, словно он спросил что-то милое, а не отчаянное.

— Потому что ты надёжный, — сказала она просто.

Она положила ладонь ему на плечо. Тёплую. Тёплую так сильно, что у Тревора по спине прошёл разряд.

— Я уверена, — продолжила она уже тише, наклоняясь ближе, — что однажды ты тоже защитишь меня.

Эти слова прозвучали тише шёпота, но для Тревора — громче, чем выстрелы турелей.

Он сглотнул. Сильно. Воздух в груди стал тесным, будто туда поместили сразу страх, благодарность и… что-то ещё. Неосознанное. Слепое. Тепло, что раскрылось внутри, вытесняя ледяное.

Впервые за весь день он вдохнул нормально.

Но через секунду — опять накатило.

Он снова сел на пол, к ней ближе, чем раньше, и прошептал быстрее, сбивчивей:

— Он бы меня убил… если бы не ты… если бы не ты…

Ирис просто молча села рядом и прислонилась плечом к его плечу.

На фоне рыданий, лязга металлических коек, покачивающегося пола…
они сидели вдвоём.
Двое уцелевших в аду.

Казарма начала дрожать от постоянного гулкого покачивания — корабль начинало тянуть в сторону надвигающегося шторма. Металлические балки тихо скрипели, лампы под потолком мерцали. Воздух пах кровью, потом и чем-то кислым — страхом.

Влад сидел на нижней койке, локти на коленях, руки дрожат, но взгляд — каменный. Он будто вытащил весь свой страх на арену и оставил там.

Том стоял напротив, распухшие глаза, сжатые кулаки, губы потрескались от того, как он кусал их последние полчаса. Он смотрел на Влада так, будто перед ним сидел чужой человек.

Том первым разорвал тишину:

— Ты убил его.
Голос сорвался.
— Влад… ты убил… ты убил Алекса…

Влад не поднял головы. Только челюсть дернулась.

— Мне нужно было.

— Нужно?! — Том шагнул ближе. — Нужно было?! Это говорит человек, который учил меня не лезть в драки, потому что "силой всё не решается"? Это ты?

Влад сжал кулаки.

— Это была игра на выживание.

— Это была ЛЮДЬМИ сделанная ИГРА! — Том ударил кулаком по железной койке, звук эхом прошёлся по залу. — Это НЕ ПРИЧИНА ломать шеи своим…

Он запнулся, дыхание сорвалось.

— …своим.

Это слово прозвучало как пощёчина.

Влад поднял голову. В глазах ничего — ни тепла, ни злости. Только пустая, ледяная необходимость жить.

— Том. Если бы я не убил Алекса… нас бы всех расстреляли.

— Это оправдание чудовища!

Влад резко встал.

Том рефлекторно отступил, но Влад шагнул вперёд — почти вплотную. Их носы были в нескольких сантиметрах. Влад говорил низко, срывающимся голосом, в котором кипела сдерживаемая ярость.

— Если бы не я, ТЫ бы сейчас лежал там, в куче трупов.

Его пальцы ткнули Томa в грудь.
— Ты. Сэм. Мартин.
— ВСЕ.

Он сделал шаг ещё ближе, почти прижал Тома к стойке кровати.

— Я сделал то, что должен был. И ты называешь меня чудовищем? Очнись, Том!

Он ударил ладонью по стене рядом.

— Мы не на улице.
Его голос стал хриплым.
— Мы не дома.
Он наклонился ближе.
— Мы в аду.

Том трясся. Не от страха — от разрушенной веры.

— Ты… не Влад, — выдохнул он. — Ты стал кем-то… кем-то другим.

Этой фразы Влад не выдержал.

Он шагнул назад, но резко, словно его ударили. Глаза вспыхнули на миг чем-то болезненным — воспоминанием, обрывком старой личности. Но тут же погасли.

— Я сделал то, что должен был, — тихо, но жёстко сказал он. — И сделаю снова, если придётся.

Он развернулся и пошёл прочь, даже не проверив, смотрит ли Том ему вслед.

Том стоял, дыша тяжело.
В голосе, который дрожал, он прошептал:

— А какой ценой, Влад?..

Но Влад уже не слышал.

...

Ева сидела на кровати, обняв колени. Её лицо было пустым, как выжженная маска. Лила рядом шептала ей что-то успокаивающее, поглаживала руку, но Ева будто не слышала.

Адам стоял неподалёку, собирая в кулак последнее мужество.

Он сделал шаг к ней.

Ева сразу подняла голову и резко сказала:

— Не подходи ко мне.

Адам замер. Он выглядел ужасно — синяки налились багрянцем, губы разбиты, на подбородке ещё не высохшая кровь. Он поднял руки будто сдаваясь.

— Ева… я просто хотел убедиться… что ты в порядке.

Она не ответила. Только крепче прижалась к Лиле, удерживая её ладонь. Лила глядела на Адама настороженно, будто готовилась прикрыть Еву от нового удара.

Адам выдохнул, закатывая глаза — не от злости, а от бессилия.

— Да брось, — сказал он тихо, пытаясь усмехнуться, но губы дрогнули от боли. — Я сделал то, что… ну… как лучше.

Ева подняла взгляд.
В нём не было ни злобы.
Только выжженная боль.

— Как лучше? — повторила она. — Адам… ты убил человека.

Он резко вскинул голову: — Я? А что я должен был делать? Стоять и смотреть, как этот подонок душит тебя? Это был инстинкт!

Он сделал шаг вперёд, но тут же остановился — из-за того, как Ева отодвинулась назад.

— Убить всё равно пришлось, — Адам говорил быстро, сбивчиво. — Иначе бы нас всех расстреляли. Ты понимаешь это, да? Понимаешь же… Ева…

Её голос был тихим, но резал как нож:

— Вы дрались как звери.

Это было самое страшное, что он мог услышать.

Адам вспыхнул, глаза расширились: — Чёрт, Ева! Я спас нам жизнь! ВСЕМ!

Он закричал так, что остальные вокруг дёрнулись:
— Все вы живы, благодаря МНЕ!

— Я не обвиняю, — перебила она.

И он замолчал. Впервые. Даже дыхание замедлилось.

Ева отвела взгляд.
Слеза медленно скатилась по щеке.

— Просто… — она сглотнула, голос сорвался — …я теперь боюсь тебя.

Слова ударили сильнее, чем любой кулак Райли.

Адам хотел что-то сказать, но промолчал, развернулся и пошёл поочь.

Лила обняла Еву, та прижалась к ней, дрожа.

И в этот миг они оба — Ева и Адам — поняли страшную правду:

игра изменила их уже сейчас.
И никто не знал, кем они проснутся завтра.