Игра 🃏

♠ ♥ ♦ ♣

Среди толпы лежал один человек, который выглядел так, будто вернулся с пляжа после заплыва.

Нейтан.

Он растянулся на своей койке, руки закинул за голову, нога лениво покачивается, а на лице - такая ухмылка, которой после резни не должно было быть вообще.

Он говорил громко. Гораздо громче, чем было уместно.

- ...да ты бы видел, как у того типчика глаз выкатился. Буквально выскочил! - он заржал, щёлкнув пальцами. - Чисто как салют из мяса!

Рядом сидевший парень быстро встал и отошёл, бледный как мел.

Нейтан даже не заметил - или сделал вид, что не заметил.

- Вот это кайф. Турели, выстрелы, паника... - он провёл пальцами по волосам, словно переживал приятное послевкусие. - Чувствуешь, а? Эта дрожь в руках... этот жар... Это жизнь, мужики. Жизнь, чёрт возьми!

Игроки старались не смотреть в его сторону. Некоторые отодвигались подальше, будто боялись, что он на них прыгнет.

Нейтан этого, кажется, не замечал.

Или наслаждался.

Чуть поодаль, у стены, сидела Ева - обняв колени, стараясь дышать ровно. Лила рядом держала её за руку, тихо что-то шептала.

Адам стоял рядом, сжав кулаки. Шею будто сводило. Его глаза всё ещё были красными - смесь ярости, страха, адреналина и вины.

Нейтан увидел это мгновенно.

И медленно, лениво поднялся с койки.

- Ооо, - протянул он, зачем-то хлопнув в ладоши. - Кто это у нас здесь? Наш герой дня. Эй, рыцарь. Глаза кому-нибудь ещё не вдавил, а? Или только одному сегодня повезло?

Адам даже не моргнул.

Но подбородок чуть дёрнулся.

Нейтан подошёл ближе. Не угрожающе. Даже дружелюбно.

- Ты, конечно, молодец, - он наклонился немного вперёд. - Но знаешь, что я подумал, пока смотрел на тебя? Интересно, как быстро ты перестанешь защищать свою принцессу... когда перед тобой будут лежать ДВА варианта: её жизнь... или твоя.

Лила резко повернула голову. Ева затаила дыхание. Адам медленно поднял взгляд.

Нейтан довольно оскалился.

- В следующей игре, - продолжил он ровно. - Ты первым побежишь. Я это вижу. Ты такой. Инстинкты у тебя правильные. Свои интересы - выше всего.

Адам шагнул вперёд, лицо было хмурое. Он ничего не говорил, но было видно, как он старается не ударить.

- Да ладно тебе, - Нейтан хлопнул его по плечу. - Я же не осуждаю. Это нормально - думать только о себе. Я так всю жизнь делаю.

Адам сбросил его руку.

Нейтан наклонился ближе, шёпотом:

- А ещё... мне нравится смотреть, как ты бесишься. Такая честная эмоция. Чистая. Грязная. Настоящая.

Он провёл пальцем по воздуху, будто слизывал что-то невидимое.

- Красиво.

Адам сорвался - просто бросился бы на него, если бы не...

- Адам! - Ева резко встала. - Не надо!

Адам застыл. Тяжело дыша. Глаза налились кровью.

Нейтан отступил на шаг и широко улыбнулся:

- Вот! Вот, бля, это кайф.

И из всего зала только один человек понимал, ЧТО сейчас произошло - Итан, сидевший в дальнем углу.

Он наблюдал за каждым движением Нейтана.

И впервые подумал:

"Этот парень - не просто игрок. Он - проблема."

Но Нейтан уже отвернулся и пошёл обратно к своей койке, не скрывая восторга.

- Боже, - он растянулся обратно, руки закинул за голову. - Пусть следующая игра будет ПЕКЛО. Я так хочу ещё.

На его лице не было ни грамма страха.

Только голод.

Двери казармы открылись с тяжёлым, механическим звуком - будто кто-то откупорил гигантский сейф. Вошли люди в красном. В центре - Трефовый, как всегда прямой, безэмоциональный.

- Игроки, постройтесь в линию, - его голос был ровным, сухим, как автоматическое объявление.

Игроки молча поднялись. Никто не возмущался - голод давил сильнее страха. Передвижные тележки с едой тихо покатилась внутрь: пластиковые пакеты, в каждом - рис, бутылка молока и вилка.

Игроки бросали косые взгляды на вилки.
Кто-то пробормотал:
- Рис ведь не едят вилкой.

Но никто не рискнул спрашивать в слух.

Очереди выстроились хаотично, тесно, нервно.

Том встал последним. Хьюго - рядом, едва держась на ногах:

- Чёрт... это еда или наказание?

Адам стоял чуть впереди. Лицо - камень.

Он смотрел не на еду.
Он смотрел на Еву.

Она стояла дальше, в другой очереди, рядом с Лилой.

Адам тихо, почти неслышно:

- Ева... пожалуйста... хотя бы взгляни...

Но она не посмотрела.

Тревор держался за край коек, чтобы не упасть - корабль качнуло сильнее. Ирис стояла ровно. Будто вся качка ей была абсолютным пофигом.

- Ирис... ты... ты встанешь со мной? - спросил Тревор, не поднимая глаз.

- Конечно, - ответила она спокойно. - Держись за меня.

Он кивнул.
Она - даже не дрогнула.

Итан одним из первых забрал свою порцию без очереди, и уже сидел в углу попивая молоко.

Глаза - на Ирис и Тревора.

Он видел, как Тревор опирается на неё. Он видел, как она стоит уверенно.
И как-то... слишком знакомо.

Когда их взгляды встретились - Итан отвёл глаза первым.

Нейтан стоял ближе всех к тележке, растянув улыбку:

- Ого, молочко. Прямо как в детском садике. Только трупов тогда меньше было.

Один из игроков позади отступил на шаг.

- Расслабься, чувак. - Нейтан обернулся и подмигнул. - Если тебя кто-то убьёт, то точно не я. Я сегодня уже наелся видов.

Игрок побледнел.

Нейтан взял вилку, повертел, потом поднёс к глазам - как будто это была не вилка, а что-то интересное.

- Хавать рис этим, конечно... себя не уважать. А вот если в шею... - он сделал жест, будто уже хотел кому-нибудь её воткнуть, - ...то было бы весело.

Но затем просто пожал плечами и вприпрыжку помчался к своей кровати.

Парни Дугласа влезли в линию без очереди. Девушка, что осталась сзади вмешалась:
- Эй, - похлопала она по плечу Бёрта, который во время игр стал правой рукой Дуга, - слышь, встань в очередь.

Бёрт обернулся чуть приподняв бровь, от чего девушка отступила на шаг, и упёрлась кому-то в грудь. Обернувшись, она увидела перед собой Дугласа. Тот хищно улыбался:
- Подвинешься малышка? - а затем просто вытолкнул её.

Девушка чуть не упала, но вскочила и в недоумении подбежала к Трефовому:
- Этот мужчина только что толкнул меня!

Трефовый даже не дёрнулся. Казалось, он бы так же стоял, если бы его толкнули, ударили или попытались заговорить.

Девушке лишь пришло смириться и встать в самый конец, чтобы не стоять позади Дугласа.

Тот уже забирал еду. Посмотрел на свою порцию... и хмыкнул громко, так, чтобы точно услышали:

- И это всё? После того, что мы пережили?

Человек в красном смотрел мимо него. Абсолютный ноль реакции.

Дуглас усмехнулся уголком рта - зло.

Забрал еду, развернулся и бросил своим:

- Берём жрачку и собираемся у моей кровати. Всем понятно?

- Да, босс, - одновременно ответили его ребята.

Том сидел на краю койки, молча выпивая молоко. Хьюго рядом ковырял еду вилкой, морщась каждый раз, будто в контейнере была не еда, а наказание.

- Вкусно? - попробовал пошутить Хьюго.

Том без эмоций:
- Оно... тёплое. Уже хорошо.

Хьюго усмехнулся:

- Ха. Наш новый стандарт качества: не холодное - уже праздник.

Том едва заметно кивнул. Он ел машинально, без мыслей. Хьюго тоже, но взгляд у него всё время бегал - напряжение ещё не отпустило после мясорубки.

И тут - громкий голос:

- ЭЙ! ХЬЮГО!

Оба дёрнулись.

Со стороны дальних коек шёл Грант. Прямо. Жёстко. Его двое людей - за спиной, как хвост. У Гранта лицо перекошено от злости, щеки дрожат. Похоже, он держал это в себе всё время и сейчас просто разорвало.

Хьюго резко поднял голову, но не встал. Вилка застыла в руке.

Том тихо:
- Это же твоя команда?

Грант остановился в двух шагах, уставился прямо в Хьюго.

- Ты думаешь, что я забыл, да? - голос не громкий, но сорванный, злой. - Думаешь, если ты тут сидишь, как ни в чём не бывало, это всё... прошло?

Хьюго медленно поставил контейнер на койку. Вздохнул.
И повернул голову к нему:

- Я думал только о выживании. И это не мои проблемы, что вам пришлось убить другого.

Грант шагнул ближе.

- Не смей со мной так разговаривать! - почти сорвался. - Ты... ты нас подставил! Ты убежал! Я потерял своего друга из-за таких как ты! Ты жив только благодря ему!

Том поднял руку, пытаясь хоть как-то притушить пламя:

- Хватит. Мы только что пережили ад. Просто-

Грант на него даже не посмотрел.

Он смотрел ТОЛЬКО на Хьюго.
Как на мишень.

- Знаешь что самое мерзкое? - Грант говорил быстро, тяжело дыша. - Ты даже не извинился. Даже не признал, что должен был быть ты, а не он.

Тишина вокруг стала гуще. Несколько игроков оглядывались, притихли.

Хьюго не моргнул.

- А почему это должен был быть я? - ровно, почти устало. - Потому что так удобнее? Потому что ты решил?

Грант скрипнул зубами:

- Потому что ты слабак!
- Потому что ты трус!

Его голос перешёл на рёв.
- Потому что всё, что ты сделал - убежал, как мелкая крыса!

Внезапно из глубины зала, сквозь гулкую тишину, прозвучал спокойный, но режущий голос:
- Эй вы, мудачьё.

Все застыли.

- Заткнитесь уже, - продолжил тот же голос, - и дайте, сука, нормально людям пожрать.

Голоса стихли моментально. Все взгляды устремились на Дугласа.
Он сидел на своей койке,откинувшись спиной к стене, закинув ногу на ногу. В его руках была металлическая вилка, которой он неспеша ковырялся в рисе, не глядя ни на кого. Рядом, как три бетонных колосса, сидели Бёрт и двое других его парней. Их позы говорили об абсолютном спокойствии, но в воздухе висела стальная готовность.

Грант резко обернулся на вызов, его глаза сузились от ярости.
-Ты чё сказал, сука? За базаром следи!

Дуглас, не переставая жевать и с полным ртом недожёванного риса, начал смеяться. Глухое, чавкающее удушье вырывалось из его горла. Он перевёл глаза на своих парней, переглянулся с ними - и те тут же, как по команде, ответили ему такими же тихими, давящими смешками.

Он сгрёб со дна тарелки последние зёрна, запил их большим глотком молока и, всё ещё давясь смехом, крикнул через весь зал:
- Подойди и скажи это мне в лицо!

И снова он рассмеялся. Негромко, но как-то по-особенному мерзко, отчего у нескольких человек по спине побежали мурашки.

Грант замер. Не потому что испугался - ярость всё ещё клокотала в нём. Он просто отдавал себе отчёт в правилах: любое насилие здесь могло стоить жизни. Смысла лезть в драку не было никакого - в лучшем случае оттащат, в худшем пристрелят на месте вместе с зачинщиком.

Один из людей Гранта, молодой и горячий, с обритой головой и взглядом перепуганной змеи, не выдержал унижения своего лидера. Он резко сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.
- Чё ты, босс? - прошипел он, не сводя глаз с Дугласа. - Он всё равно ничего не сделает. Люди в красном вмешаются.

Грант молниеносно взметнул руку, преграждая ему путь.
- Стой. Тут всё по камерам. Хоть раз, блядь, думай головой. Не о себе - о команде, - коротко бросил он, и в его голосе была сталь, отлитая в горниле страха.

У парня дико дрожли руки - не от страха, а от того, что он должен показать себя сильным перед собственным отрядом. С самого утра он чувствовал себя последним куском мусора: в игре он паниковал, Грант орал на него, один из их ребят умер, и теперь все смотрели на него как на балласт. Он должен был доказать, что не слабак. Хоть кому-то. Хоть себе. И Дуглас - огромная угроза, но ещё больший шанс.
Шанс вернуть уважение.
Шанс перестать быть «мальчиком на побегушках».
Шанс стать кем-то.

И эта жажда признания оказалась сильнее инстинкта самосохранения.

- Да он блефует! - парень попытался протиснуться мимо. - Смотри!

И, оттолкнув руку Гранта, он сделал ещё один шаг в сторону Дугласа, его лицо исказил вызов.
- Чё, дедуля, весело тебе? - выпалил он, и его голос сорвался на визгливую истерику. - Внукам будешь права качать, понял? Или твоя жена - старая шлюха, не родила тебе детей?

Воздух в казарме не просто сгустился - он взорвался. Кто-то ахнул. Даже Бёрт, сидевший рядом с Дугласом, непроизвольно сглотнул, его каменное лицо дрогнуло.

Дуглас замер на секунду. Не из-за оскорбления себя - этими словами парень подписал себе смертный приговор в момент. Но упоминание "старой шлюхи"... Это была не просто дерзость. Это был ключ, вставленный в запретный замок.

Он медленно, с тихим шипящим выдохом, поставил бутылку с молоком на пол. Пластик глухо стукнул о бетон.

Парень, окрылённый кажущейся безнаказанностью, фыркнул:
- И чё ты мне сделаешь?

Дуглас сделал один шаг. Еще один. И вдруг, без рывка, без размаха, его рука молнией вонзилась в солнечное сплетение парня. Тот сложился пополам с хриплым, бессмысленным выдохом. Не давая ему упасть, Дуглас схватил его за затылок и с размаху вогнал его лицо себе в колено. Раздался приглушенный, мокрый хруск.

Толпа ахнула и отпрянула. Тревор дёрнулся, инстинктивно сватив руку Ирис

Дуглас не дал ему упасть. Он схватил его за волосы, притянув ближе, и его голос прозвучал как ледяной шепот прямо в ухо:
- Ты хотел, чтобы я это сделал? Я делаю.

Нос уже был разбит, а кровь окрасила его губы. Парень еще старался дышать. В глазах ужас.

Дуглас швырнул его на пол, и пнул прямо по рёбрам. Ещё удар. И ещё. Он не просто избивал его. Он ломал. Каждый удар был ответом на дерзость, на слово, на сам факт существования этого мальчишки. Он говорил, его голос был ровным, но слышным в оглушительной тишине зала:
- "Дедуля"?.. "Старая шлюха?.. Кого... ты... назвал... старой... шлюхой?

Последние слова он сопровождал коротким, акцентированным ударом в горло. Хруст оборвал и вопрос, и жизнь.

Через минуту движения прекратились. Тело под ним обмякло окончательно, став бесформенной, кровавой кучей.

В казарме стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, ровным дыханием Дугласа. Игроки замерли в ступоре. Кто-то сидел, вжавшись в стену, широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляд от кровавого месива на полу. Кого-то вырвало, кто-то инстинктивно попятился встретившись с взглядом Дугласа. Том вскочил с места, а Хьюго молча сглотнул ком в горле, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Даже Нейтан, любивший жестокость, смотрел без привычной ухмылки - его лицо вытянулось, в глазах мелькнуло неподдельное потрясение. Воздух стал густым и липким, пропитанным запахом крови и страха.

Только тогда Дуглас остановился. Он тяжело дышал, осмотрел свою окровавленную обувь с легкой досадой, затем перевел пустой взгляд на Гранта и его окаменевших людей. Ни слова не сказав, он развернулся, дошел до своей койки, поднял с пола бутылку с молоком и, запрокинув голову, спокойно, большими глотками, допил её до дна.

Горлышко бутылки было в красных пятнах. Он этого, казалось, даже не заметил.

Тишину, нависшую над казармой, разрезал голос Тома. Он первым медленно подошёл ближе к бесформенному телу, его лицо было бледным, но решительным.

- Эй, - он не отводил взгляда от окровавленной груды на полу. - У нас тут мёртвый!

В ответ - гробовая тишина. Люди в красном во главе с Трефовым стояли у входа, как и прежде. Казалось, они смотрят сквозь происходящее, словно наблюдая за природным явлением - неприятным, но естественным.

Дуглас в это время, не спеша, уселся на свою койку. Он поймал несколько косых взглядов и в ответ лишь поднял бровь, будто спрашивая: «Чё уставились?».

Том сделал шаг вперёд, его голос сорвался, став громче и резче:
- Тут только что человека убили! Сделайте что-нибудь!

Он резким движением вытянул руку, указательный палец, словно клинок, направив в сторону Дугласа.
- Вот! Тот урод запинал его до смерти!

Снова тишина. Только тяжёлое, учащённое дыхание Тома нарушало её. Отчаяние и ярость подступали к горлу.

- Не хватало, чтобы мы здесь ещё и друг друга убивали! - крикнул он уже почти в истерике, его слова повисли в воздухе, никем не услышанные.

И в этот момент тяжёлые двери казармы с глухим стоном отворились. Из темноты вышли четверо новых людей в красном. Они несли простой деревянный гроб. Их движения были выверенными, механическими, лишёнными всякой эмоции.

Они ровным шагом направились к телу, заставляя Тома инстинктивно отпрянуть и расступиться. Молча, без лишних усилий, они подняли окровавленные останки и уложили их в гроб. Один из них наклонился, приставил к запястью трупа сканер. Раздался короткий электронный звук.

Голос системы, безразличный и синтезированный, прозвучал под сводами казармы, будто объявление об остановке в метро:
-Игрок №287 выбыл.

На секунду воцарилась тишина, которую тут же разрезал резкий щелчок. Гигантское табло на стене вспыхнуло, цифры перелистнулись с неумолимой механической точностью:

86 → 85

А сразу под ними, в графе "Общий приз", плавно, почти соблазнительно, сменилась сумма:

$27 100 000 → $27 200 000

И тут же раздался нарастающий гул - из ниши в потолке прямо в прозрачную стену огромной копилки-свиньи хлынул золотой дождь из купюр. Они шуршали и переливались, медленно оседая на груду денег, которая уже лежала внутри. Мерцающий свет играл на лицах игроков, отражаясь в широких зрачках - не в восторге, а в леденящем ужасе.

Каждая новая банкнота, падающая сверху, была платой за только что унесенную жизнь. Молчаливый договор был скреплен кровью и золотом.

Затем четверо подняли гроб и так же молча, не глядя ни на кого, проследовали обратно. Двери захлопнулись, оставив после себя лишь звенящую тишину.

Где-то в дальнем углу, сидя на своей койке, Итан чуть наклонил голову, глядя на дождь из купюр.

Он понял это быстрее всех.

Теперь здесь начнётся охота.

Не на арене.
Не в игре.
Ночью. В казарме.

И выражение его лица не изменилось ни на миллиметр - но глаза стали другими.
Глубже. Темнее.

Он осмотрел свою вилку и медленно выдохнул:

- Рано или поздно... это должно было случиться.

Он единственный встал не от страха.
А чтобы выбрать угол - откуда удобнее видеть всех.

С этого момента, доверять здесь нельзя НИКОМУ.

Том стоял на том же месте, глядя на тёмное, липкое пятно на бетонном полу. Его плечи опустились. Вся ярость и отчаяние ушли, сменившись ледяной, всепроникающей пустотой.

Ответ был получен. Ясный и окончательный.

Ни правил. Ни защиты. Ни надежды.

И в этой тишине Дуглас медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по свинье-копилке, по побелевшим лицам игроков, по спине Тома, и на его губах расползлась медленная, беззвучная усмешка. В глазах вспыхнул не огонь ярости, а холодный, расчетливый блеск. Он всё понял. Абсолютно всё. Убирать конкурентов можно. И главное - выгодно. Чем меньше нас - тем больше приз.

Он негромко фыркнул, поднялся с койки и, потянувшись, бросил через плечо:
- Пойду отолью.

Его спокойный, бытовой тон всколыхнул тишину, будто плевок в лицо всем присутствующим.

Пока Дуглас неспешной походкой удалялся к уборной, Сэм, сидевший в углу, неотрывно смотрел на металлическую вилку в своей руке. И вдруг его пронзила мысль - ясная, как удар ножом. Причина, по которой им выдали такой хлипкий, но острый на концах инструмент, стала очевидна. Ею не ели. Ею сводили счёты. Или пытались защищаться. И теперь, когда стало ясно, что люди в красном не судьи, а лишь регистраторы смертей, эта безобидная вилка в его руке превратилась в смертоносный артефакт, символ нового мира.

По спине Сэма побежали ледяные мурашки. Он бросил вилку на тарелку, будто обжёгся.