Инсендио

Стрелка часов в библиотеке Хогвартса указала на семь вечера. За окном давно стемнело. Сумерки поглотили зимнее, бесцветное небо, затянув его тяжелым покрывалом серых облаков. Вскоре на горизонте возникла полная, серебристо-белая луна, осветившая окрестности гипнотизирующим, почти магическим светом. В помещении загорелись толстые старые свечи, капли воска с которых прибавлялись с каждой новой минутой. Ряды между полными книг стеллажами постепенно становились тише. Шорохи страниц и шаги постепенно исчезали, как и ученики, покидавшие библиотеку, а за ними и приведения замка, которые шепотом беседовали с ними, дабы мадам Пинс не внесла их в свой зловещий черный список.

Фред и Джордж сидели на последнем ряду, склонившись над книгами по травологии. Однако их попытки разобраться в запутанных научных терминах не увенчались успехом. Листы перед ними словно теряли смысл, превращаясь в бессвязный набор слов. Даже добрый и терпеливый Невилл Лонгботтом, помогавший братьям, под конец сдался и досадно с нескрываемым недовольством покинул свою среду обитания. Мучительная борьба с домашней работой привела к тому, что братья-близнецы окончательно оставили попытки выполнить дополнительное задание, которое профессор Спраут любезно вручила Фреду в качестве наказания за недавнюю драку.

С тяжким вздохом, они аккуратно вернули несколько книг на их родные места и направились к выходу из библиотеки. Проходя мимо читательного зала, взгляд Джорджа зацепили знакомые белоснежные локоны волос, искрившиеся под мягким светом лампы.

Фред, который шел впереди, вмиг обернулся, заметив, что брат не двигается.

— Ты идешь?

— Забыл пергамент с записями по трансфигурации на втором этаже, — Джордж наигранно покопался в сумке, — Иди без меня, я пока за ним схожу.

Фред подтянул лямку тяжелой сумки, свисающей с его плеча.

— Ладно. Только не задерживайся, — сказал он с легким раздражением, но затем, усмехнувшись, добавил, — А хотя... Можешь не торопиться, — он развернулся к брату, — Перси последние несколько дней как-то слишком крепко спал. Потрепай его драгоценные нервы старосты, — парень рассмеялся, помахав ладонью на прощание, и, направившись к выходу, скрылся в темных коридорах библиотеки.

Как только силуэт Фреда пропал из зоны видимости, Джордж не медля направился к лестнице и, поднявшись по ней, пропуская каждые две ступени, резко завернул направо. Но, не рассчитав расстояние, он оказался прямо в ряду между полками книг, едва успев схватиться за перила. Ситуация вышла неловкая и не такая, как бы ему хотелось. Уизли с отдышкой остановился перед партой Марселлы. Ее глаза, округлившись от удивления, оценочно оглядели его, начиная с ног и заканчивая его слегка улыбчивым лицом.

Не сумев найти подходящих слов, Джордж сдержанно отодвинул стул, стоявший слева от Марселлы, и молча присел. Легким движением руки он протянул пальцы к полке, что была совсем рядом, и, достав книгу, принялся задумчиво листать ее страницы.

Марселла опустила голову, чувствуя растерянность и недоумение, и на мгновение погрузилась в тишину, ожидая какого-то объяснения от Джорджа. Ее взгляд полный вопросов устремился на Уизли.

— Джордж? — едва слышно произнесла она, — Что случилось?

Он взглянул на нее так безмятежно, словно не бежал к этому стеллажу из-за нее.

— Ничего? Сел почитать, — Уизли легко улыбнулся, — А ты что читаешь? — он, кивнув в сторону ее книги, приложил пальцы на толстую обложку.

— Ну... Тебе это не будет интересно, — стыдливо и тихо проговорила она.

— Будет. — Джордж ответил с таким искренним интересом, что девушка не смогла не ответить.

Марселла, показывая название книги на толстой старинной обложке зеленоватого цвета, смущенно улыбнулась.

— Искусство Парселтанга? — удивленно спросил Джордж. Вдруг, заметив бордовую восковую печать на корешке, он осознал, что книга принадлежит Запретной секции, но решил не задавать лишних вопросов, дабы не нарушить хрупкое спокойствие их разговора.

— Да. Но не подумай ничего плохого. Скоро рождественские каникулы, и я хочу удивить отца, когда вернусь домой, — она улыбнулась, но эта улыбка была болезненной и короткой, едва видимой. Словно упоминание Люциуса ломало в ней что-то. Она снова отвернулась, разглядывая страницы учебника.

Джордж, заметив перемену в ее настроении, решил попытаться подбодрить ее.

— Могу попросить Гарри научить тебя падежам, — пошутил он.

Однако, едва только имя Поттера коснулось ее ушей, лицо Марселлы потемнело.

— Знаешь, меня всегда удивлял Гарри. Полукровка, говорящий на Парселтанге... Это редкий дар, — задумчиво произнесла она. В ее голосе послышалась то ли зависть, то ли глубокая грусть. Вспомнив, что Джордж сидит рядом, она попыталась снять напряжение: — Салазар Слизерин наверняка перевернулся бы в гробу от такого, — сказала Марселла с легкой иронией.

Джордж глухо посмеялся, но в его взгляде виднелось сочувствие.

— Тебя что-то беспокоит? — вопрос прозвучал настолько искренне, что в нем было что-то пронзительное.

— Меня...? — ее глаза, остановившись на лице, а затем губах Джорджа, с которых только что сошли столь трогающие за душу слова, неловко заморгали, — Пустяки, — она нервно сглотнула.

Джорджу стало искренне жалко ее. Он видел перед собой добрую и хрупкую девушку, от которой всегда веяло напряжением, словно ее сердце было сдавлено чем-то тяжелым, неподъемным. Уизли чувствовал, что ей просто нужна рука помощи, протянутая в нужный момент. И он был готов быть этой рукой. Ведь только в его присутствии она раскрывалась и словно пыталась поделиться тем, что пожирает ее изнутри.

— Тебе не нужно учить змеиный язык, если ты этого не хочешь, — мягко сказал Джордж, осторожно закрыв книгу с текстом о Парселтанге. — Делай то, что нравится тебе, а не Люциусу Малфою.

Тревога в глазах Марселлы была столь очевидной, что Джорджу вдруг все стало ясно. Пазл сложился, и она осознала, что Уизли все понял. В ее глазах мелькнул страх. Страх того, что ее мысли были теперь слишком прозрачны для него.

Увидев его уверенное выражение лица, блондинка вновь торопливо открыла книгу, дабы не пересекаться взглядом.

— Я уже начала... Мне не сложно, п-правда, — запнувшись на последнем слове, она выдала всю картину.

Джордж, заметив, как она отвернулась, будто пытаясь скрыть себя, приблизился к ней. Осторожно положив руки на ее похолодевшие пальцы, он слегка сжал их, ощущая, как они начинают успокаиваться под его прикосновением. Его губы, почти не касаясь ее уха, с опаской приблизились и прошептали:

— За-бей.

Ее ладони помягчели в нежной хватке его рук. Лицо Джорджа теперь было так близко, что она почти почувствовала его дыхание. Как в тот момент на поле для Квиддича. И что-то непостижимое, магнитное, тянуло ее к нему, словно это было не просто желание, а неизбежность, которой нельзя было сопротивляться. Марселла нервно задышала, а Джордж, воспользовавшись таким редким моментом, на секунду взглянув, насладился соблазнительным видом ее вишневых полных губ.

Она замерла, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым.

— Я никому ничего не скажу. Доверься мне.

Марселла убрала локон светлых волос за ухо.

— Проболтаешься хоть кому-нибудь, — взмахнув указательным пальцем, начала выговаривать угрозу она.

— Никому. — ответил Джордж с полной уверенностью.

— Даже Фреду? — она прищурилась, пытаясь поймать его на ложном слове.

Джордж, на мгновение погрузившись в раздумья, тихо ответил:

— Даже Фреду.

Блондинка улыбнулась и, торопливо потянувшись за сумкой, лежавшей на полу, случайно задела внутреннюю сторону его ноги. Легкий холодок пробежал по коже Джорджа, а его лицо застыло в смущении. Вслед за этим он неожиданно вскочил с места и, накинув сумку с формой для Квиддича через плечо, на область ниже живота, попытался скрыть то, как его тело, не сдержавшись, отреагировало на столь незначительную близость.

Он непривычно сгорбил широкую спину.

— Перси. Я пойду. Уже поздно. Э... — он поднял глаза, встретив ее взгляд. Легкая неловкая улыбка скользнула по его губам. — Спокойной ночи! — сказал он и поспешил исчезнуть за высоким стеллажом.

— И...тебе? — в вопросе вытянулось пожелание Марселлы.

Так началась их странная и непонимаемая даже ими самими дружба. Конечно, проводить время вместе было нелегко — Джордж всегда находился рядом с Фредом, а Марселла — с Драко. Однако, несмотря на это, они находили способы обмениваться тайными записками на уроках и подбадривающими взглядами во время тренировок по Квиддичу.

Каждый вечер, покидая ужин раньше всех, они встречались в своем укромном уголке, который старался избегать любой ученик Хогвартса, а именно — у зловещего кабинета Аргуса Филча. К их счастью, Фред не обращал внимания на ночные прогулки брата, будучи поглощенным своими увлечениями, а именно — ухаживанием за Анджелиной Джонсон. Пока завхоз школы делил свою трапезу с миссис Норрис в Большом зале, Джордж и Марселла, захватив с собой по ягодному пирожному, удобно располагались на холодном каменном полу, скрываясь за стеной возле двери этого таинственного кабинета.

Не замечая того, как пролетал каждый день, они провели первую неделю декабря, делясь между собой мыслями и историями. Джордж рассказывал забавные эпопеи о своей семье, а Марселла, забывая о своих переживаниях, с искренним смехом слушала его. Как-то раз Джордж упомянул о том, как он превратил плюшевого мишку Рона в большого паука, за что Марселла осудила его, пока не услышала, что на тот момент ему было всего пять лет.

В один из дней, во время их очередной посиделки, Малфой тоже захотела поделиться чем-то о своей семье, но, подбирая воспоминания в голове, она поняла, что не нашла ни одного подходящего для диалога с человеком, чьи рассказы о родителях, братьях и сестре были полны любви и радости. Она замолчала, опуская глаза, чувствуя, как холодный комок сжимает ее горло. Именно поэтому Джордж старался не спрашивать у нее про семью, ведь он не понаслышке знал, какая атмосфера царит в поместье Малфой: Люциус был жестоким, Нарцисса — холодной, а Драко — наивным мальчиком, который легко поддавался влиянию своих родителей. Он представлял ее семью именно так, как частенько описывал их его отец, возвращаясь домой после работы. Марселла же, невольно удивляясь нынешней себе, в это время не могла не восхищаться семьей Уизли. Артур — любящий отец, Молли — строгая, но справедливая мать, Билли — умный и талантливый, Чарли — отважный, Фред — забавный, но с тонким чувством критики, Рон — остроумный, а Джинни — обаятельная и весьма талантливая в спорте. Мадам Малфой никогда бы не подумала, что когда-нибудь она будет так тепло относиться к рыжей семье, которых когда-то считала глупцами и «предателями крови».

Каждый урок Джордж старался садиться как можно ближе к Марселле. Он неосознанно следил за каждым ее вздохом и движением, а когда она отвечала на вопросы профессоров, он моментально пользовался этим шансом, чтобы оглядеться и вдоволь насладиться видом ее больших светлых глаз.

На уроке зельеварения ему повезло готовить зелье рядом с ней, и этот случай казался невероятной удачей. Они старались не говорить друг с другом при Фреде, но Джордж замечал, как Марселла тихонько хихикала, наблюдая, как зелье в его котле булькало все громче с каждым добавленным ингредиентом.

На уроке ясновидения, когда Слизеринцы и Гриффиндорцы сидели на противоположных сторонах круглого кабинета, взгляды Джорджа и Марселлы пересекались, и, благодаря этому, их молчаливое общение продолжалось.

Когда Джордж смотрел в магический шар, пытаясь расшифровать его дымку, она пристально наблюдала за ним. Ее глаза спонтанно пробежались по его ладоням, а затем по длинным пальцам, с легкостью поворачивающим хрупкий волшебный шар. На мгновенье взгляд Марселлы продолжал наблюдать за их плавными движениями, пока Профессор Трелони не попросила его рассказать, что он видит.

Слегка прищурив глаза, парень неуверенно ответил:

— Я вижу... Изумруд?

В этот момент Марселла почувствовала, как украшение с драгоценным зеленым камнем на ее груди вдруг стало обжигать ее холодную кожу, вмиг покрывшуюся мурашками.

— Фред!— восторженно и довольно-таки громко произнесла Трелони, оглядывая его огромными, от толщины линз в очках, глазами.

— Я Дж... — раздраженно проговорил он.

— Тихо... ТИХО! — профессор намеренно перебила его, дабы обратить внимание учеников обратно к себе, — Молодец, ты правильно разглядел свое будущее! Но знаешь ли ты, Фред Уизли, что скрывается за этим символом? — Трелони подошла к нему ближе, выхватив магический шар с парты, а рядом с Джорджем послышался вырывающийся наружу смех его брата-близнеца, который тот сдерживал изо всех сил.

— Нет. И я не Ф...— теперь еще более язвительно попытался перебить ее Джордж.

— Зеленый цвет изумруда символизирует рост и возрождение в личностном развитии! Это камень, связанный с новой жизнью и надеждой.

Джордж закатил глаза, и светлые ресницы коснулись его рыжеватых бровей.

— Какая радость, — саркастично ответил он.