Инсендио

Джордж с большим удовольствием уплетал сочный мясной пирог, поглощая каждый кусочек с неподдельным аппетитом. В перерывах между угощением и напитком он добавлял короткие, но яркие реплики в рассказ своего друга, Джордана, который оживленно делился с ними тайнами о его новом приключении. Внимание Джорджа невольно перешло на Драко, который, похоже, был слишком сильно поглощен очередной проповедью о чистокровности, за столом полным Слизеринцев. Легко оглядев противоположный стол, его взгляд следом упал на Марселлу, сидящую рядом с ее белокурым братом. В тарелке перед ней был совершенно скромный выбор блюд — тыквенное пюре и небольшая порция запеканки с индейкой, в отличие от роскошной трапезы Джорджа. Правда, от первого блюда оставалось совсем немного, и глаза парня остановились на том, как она, тонким движением указательного пальца, собрала последние остатки пюре с края тарелки. Темные глаза невольно остановились на ее губах, которые каждый раз притягивали их внимание как магнит. Марселла, погруженная в беседу с одногруппницей, задумчиво прикусила кончик пальца. По телу Джорджа словно пробежался ток, и он, нервно сглотнув, опустил непослушный взгляд обратно в свою тарелку.

Обед в Большом зале продолжался в своем привычном ритме, пока неожиданно не произошло нечто, нарушившее его гармонию. Эррол, старая сова семьи Уизли, успешно приземлилась в тарелку томатного супа, которую Фред мгновение назад поставил перед собой.

Драко моментально отреагировал, не упустив возможности унизить рыжую семью.

— Посмотрите! — указал он на сову, — Я как раз слышал, что отца Уизли частенько находят под маггловскими деревушками! — раздался язвительный голосок с заднего стола, — Видимо, и никчемная сова оттуда!

Марселла, сделав вид, что шутка пролетела мимо ее ушей, отвернулась в другую сторону, но напряжение в ее лице выдавало недовольство.

Близнецы, не медля, синхронно перевели взгляд с совы на стол Слизеринцев.

— А твоего где находят? Под столом у Фаджа? — уверенно выкрикнул в ответ Фред, вызвав громкий смех среди Гриффиндорцев.

За столом Слизеринцев поднялся гул возмущенных голосов. Марселла быстро оглядела Гриффиндорцев, и ее взгляд остановился на Джордже, сидящем среди своих одногруппников в красных мантиях. Она внимательно следила за его реакцией на шутку. Джордж, заметив, что блондинке было крайне неприятно, чуть заметно пожал плечами и, чтобы скрыть свою реакцию от Фреда, принялся притворно рыться в сумке.

— Мистер Уизли! — перебила его профессор Макгонагалл, протягивая Джорджу пергамент, — Джордж, ваше наказание за прошлую ночь!

Минерва, не теряя времени, проскользнула между учениками и вручила Марселле такое же письмо.

— И для вас, мисс Малфой,— сказала она с легким сочувствием в голосе и направилась к столу преподавателей в конце зала.

Драко, прищурив глаза, оценил происходящее. Впервые за все время обучения в Хогвартсе, Джордж Уизли получил оповещение о наказании не со своим братом-близнецом, а с его сестрой. Марселла, пробегаясь глазами по длинному вступительному предложению в начале письма, едва дошла до строки о месте и времени проведения наказания, как Драко грубо выхватил его у нее из рук.

— Наказание за... нахождение в коридорах школы после времени отхода ко сну? — растерянно спросил он, подняв бровь и едва сдерживая недовольство, — Ты же староста! Макгонагалл не может...

— Может, — перебила его Марселла.

— Напиши письмо отцу.

Марселла, поняв, что если Люциус Малфой узнает о наказании, то устроит настоящий скандал, который обеспечит ему всю информацию о том, что его дочь прогуливалась по ночным темным коридорам школы вместе с Джорджем Уизли. Стиснув зубы, она решительно вырвала письмо из рук Драко.

— Нет! — тихо прошипела она, — Не хочу снова слышать как вся школа гудит о том, что мы постоянно жалуемся отцу.

День пролетел неимоверно быстро, растворяясь в бесконечной череде уроков. Стоило лишь последним тарелкам ужина опустеть на длинных столах Большого зала, как в дверном проеме меж высоких дверей возник Аргус Филч. Его костлявое лицо исказила непривычная радостная улыбка. Его тонкие сухие губы дрогнули, расползаясь в зловещей усмешке.

Деканы Слизерина и Гриффиндора поручили ему сопроводить провинившихся студентов к хижине Хагрида — на окраину школьных земель, к самой границе Запретного леса. Завхоз, с трудом сдерживая злобное, предвкушающее хихиканье, красноречиво выдумывал, насколько мучительное наказание ожидает пятикурсников. Пятикурсники же, плетясь следом, молча обменивались насмешливыми взглядами, будто предстоящее их вовсе не заботило.

Спустя десять минут они стояли перед деревянной дверью хижины, пропитанной запахом хвои, дыма и горячего чая. Это был вход в дом хранителя ключей школы Хогвартс, Рубеуса Хагрида.

Хагрид почему-то задержался у своих тыквенных грядок. Он стоял, опершись на массивную лопату, и задумчиво всматривался в даль, словно пытался рассмотреть что-то в клубящейся ночной мгле.

— Рубеус! — недовольно проворчал Филч, ткнув пальцем в сторону подростков. — Забирай преступников! Да и наказанье придумай посложнее!

Гигант развернулся, и в его теплых темных глазах отразился мягкий свет фонаря, а его добродушная улыбка разогнала мрачную ночную атмосферу.

— Фр—... А-а! Джордж! Опять ты провинился?, — смешливо развел руками он, но стоило ему прищуриться и разглядеть знакомые белокурые волосы, как выражение его лица мгновенно переменилось, — Малфой?

— Добрый вечер! — неожиданно громко для себя произнесла она, затем спохватилась и поспешно поправилась: — То есть... доброй ночи.

Через несколько минут трое — Хагрид, Джордж и Марселла — стояли на коротком скрипучем мостике, ведущем в лес. По обе стороны от тропы возвышались таблички с предупреждениями: «ОПАСНО! ВОЛШЕБНЫЕ ТВАРИ!», «ВХОД КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕН!», «ЗДЕСЬ ОБИТАЕТ ДИКАЯ ТОПЕРОЙКА!».

— Сходите туда, — Хагрид махнул рукой в сторону темнеющей чащи, — Соберите златоглазок. Они для зелий нужны. Только будьте осторожны!

Этих насекомых засушивали на уроках зельеварения — их крылья придавали фокусирующим зельям особую силу.

— А сам ты с нами не пойдешь? — с легкой ухмылкой спросил Джордж, косясь на гиганта.

— Мне еще с тыквами возиться, — буркнул Хагрид, но в его голосе мелькнула тревога.

— С тыквами или с Клювокрылом? — спросил Джордж.

Он, тяжело вздохнув, виновато повернулся к ним.

Хагрид, убедившись по словам Джорджа, что Марселле можно доверять, понизил голос и, наклонившись чуть ближе, заговорщически поведал им свой секрет.

— Я следил за ним издалека, когда вы шли с Аргусом, — пробасил он, понизив голос. — Этот злюка сразу бы поднял тревогу. Вот и пришлось на сегодня отвести Клювокрыла к озеру. Подальше от посторонних глаз... Пойду к нему, а вы пока займитесь делом. — Гигант указал ребятам маршрут и, тяжело ступая по влажной земле, скрылся в темноте леса.

Марселла и Джордж молча двинулись вперед, вглубь чащи. Корни деревьев с каждым шагом становились всё толще и извилистее, под ногами хлюпала влага, а звездное небо постепенно скрывалось за плотной кроной вековых дубов. Где-то неподалеку журчал ручей, а вдоль его берегов мерцали в тени причудливые зеленоватые отблески — златоглазки.

Марселла уверенно зашагала к реке, не обращая внимания на липкую грязь, цеплявшую подол ее мантии. Джордж, держа фонарь в крепкой руке, следовал за ней, бросая заинтересованные взгляды на ее легкую, грациозную походку.

Они остановились у кустов, где, по словам Хагрида, прятались непокорные насекомые. Марселла, ловким движением сняв сумку с плеча, положила её на колени и достала оттуда небольшую стеклянную баночку.

— Ну, давай, — пробормотала она, прищурившись.

Но златоглазки явно не горели желанием добровольно отправляться в ловушку. Девушка нахмурилась, стиснула палочку в руке и тихо прошептала заклинание. Джордж не разобрал произнесенное слово, но, заметив, как странно повели себя насекомые — замерли на месте, словно их сковал страх, — понял, что это было нечто совсем не безобидное.

— Кого позвал на Святочный бал? — неожиданно спросила Марселла, сбивая его с размышлений.

Джордж едва заметно вздрогнул и резко выпрямился, пойманный врасплох.

— Э... Пока никого.

— Почему? — в ее голосе прозвучало искреннее удивление. — До бала осталось всего пару недель.

Марселла закрыла банку, аккуратно сложила ее в сумку, затянула ремешок и повернулась к напарнику. Холодный лунный свет очертил ее лицо, придавая ему загадочное сияние.

Джордж некоторое время молча разглядывал ее тонкие, утонченные черты, а затем, вовремя опомнившись, поспешно собрал в голове ответ.

— Не знаю, — Джордж попытался завершить диалог, поняв, что правду сказать пока не решится, — А ты? С кем идешь?

Марселла слегка смутилась от встречного вопроса.

— С Люцианом, конечно, — в ответе прозвучала нотка сарказма, ведь она все еще помнила, как Джордж прочитал ту записку, в тот день в Больничном крыле.

— Как банально, — хмыкнул Джордж, скрестив руки на груди.

Блондинка вскочила на месте, и ее глаза расширились от возмущения. Казалось, в них, как в зеркалах, Джордж увидел свое отражение.

— Что прости? — от досады в вопросе послышался нервный смешок невольно сорвавшийся с ее губ.

Джордж лениво придвинулся ближе, исподлобья глядя на нее.

— Конечно ты пойдешь с ним. Тебе важно подстраиваться под Слизеринцев.

Он неотрывно смотрел на нее, словно проверяя реакцию. Марселла молчала, но выражение ее лица изменилось. Она моргнула пушистыми ресницами, ожидая продолжения.

— Ну, ты не такая, как они.

Блондинка лукаво улыбнулась.

— Не такая? — сквозь голос послышалось раздражение, — Я такая же, как они.

— Не-а, — протянул Джордж, чуть склонив голову набок и заглянув ей в глаза.

— Почему?

— Потому что ты общаешься со мной? — прошептал он, тем самым указывая на то, что это их общий секрет.

Марселла задумчиво изучала напарника. Она не могла понять, почему ей хотелось все дольше находиться рядом с ним, даже в глубине темного леса, от которого у нее всегда пробегали мурашки по коже.

Не могла понять, почему не хотела бы оказаться здесь наедине с Люцианом, первым красавцем дома Слизерина, который лелеял ее словно испив Амортенции. Что-то в Уизли тянуло ее к нему. Он всегда был честен с ней, не приукрашивая своих слов. Джордж отличался благородством и силой духа.

Марселла часто обращала внимание на него, когда он, из-за высокого роста наклоняя голову под верхним косяком двери, входил в кабинеты. Ее всегда забавляли колкие шутки рыжего парня на матчах по Квиддичу, когда его бросок мяча-вышибалы сбивал противника с метлы. Бессонные ночи сопровождались ее мыслями о небезизвестных драках пылкого Джорджа с напыщенными Слизеринцами, после тренировок на поле. В воспоминаниях всплывал его львиный нрав, и то, как задиралась его верхняя губа, когда из нее сочилась горячая кровь.

Марселле хотелось проводить больше времени рядом с ним, вдохновляясь его смелостью и непокорностью. Для Джорджа Уизли не существовало авторитетов и правил, и он делал все, что считал правильным, либо просто забавным. И именно это было тем, что поражало блондинку больше всего, ведь только с ней его неукротимый нрав испарялся. Говоря с ней он подбирал нужные слова, разговаривал более сдержанно, смущался, сомневался. За несколько недель близкого общения Марселла поняла, что Джордж Уизли, тот самый знаменитый шутник с огненными волосами, не дающий ей спокойно жить с самого первого класса, бесповоротно загорелся чувствами к ней.

Джордж пристально посмотрел на нее, и его взгляд изменился.

— Я хотел позвать тебя. На бал, — отчаянно, но спокойно, смирившись с поражением, признался Джордж.

Марселла замерла. Ее брови приподнялись то ли от восторга, то ли от изумления. Джордж будто вспыхнул, и веснушки на грубой спинке его носа словно загорелись как по волшебству.

— Шутка!... Шучу, — он поспешно засмеялся, нервно откашлявшись.

Марселла, к его огромному сожалению, не поддержала протяжный нервный смех.

— Жаль, а я бы согласилась пойти с тобой, — тихо проронила она, — Джордж?

— Да? — в сомнении спросил он.

— Скажи, что это не шутка, — с надеждой в голосе, робко сказала девушка.

Джордж почувствовал напряжение и легкость одновременно. Его руки, которыми он опирался на землю, вдруг ослабели. Одурманенный ее взглядом, ее глазами с тяжело опущенными веками и темными густыми ресницами, он почувствовал, как в его горле пересохло, будто в самый жаркий день.

— Не шутка, — наконец выдохнув, ответил он.

— Тогда... Почему ты не решился пригласить меня? — в голосе полном сомнения спросила Марселла.

— Потому что ты идешь с Люцианом. Вы же пара, — в голосе Уизли зазвучала нескрываемая досада.

Джордж обратил внимание на то, как Марселла неожиданно сменила позу, в которой так долго и расслабленно сидела рядом с ним. Она словно сжалась от холода, сложив ладонь на ладони перед собой, на коленях. Ногти стали нервно цеплять кутикулу, обвивавшую их.

— Я не хочу идти с ним, — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их осмыслить. Марселле стало неловко за сказанное и, выпрямившись, она добавила: — Не подумай, что я бесчувственная. Люциан хороший человек. Он любит меня, и мне он симпатичен, но... Дело в том, что я правда пытаюсь заставить себя полюбить его в ответ, но я не могу.

Джордж, нахмурившись, удивленно поднял светлые брови.

— Почему? — в непонимании спросил он.

— Пару для меня выбрал мой отец. Каждый раз, когда я вместе с Люцианом, я словно чувствую его присутствие. Понимаешь? — в надежде спросила она.

— Не совсем, — он ловко улыбнулся, и уголки его губ опустились вниз.

Марселлу охватила волна то ли досады, то ли тревоги, перерастающей в злость.

— Каждый раз, когда я держу его за руку, мне кажется, что моя кисть висит на ниточке у отца. Я чувствую себя его марионеткой. — смотря пустым взглядом на реку, делилась своими переживаниями с Джорджем она.

Уизли положил руку на ее дрожащие ладони.

— Эй, — подбадривающе прошептал Джордж, — Я же говорил, не делай то, чего не хочешь ты.

Марселла, поняв, что Джордж не осознает всю тяжесть ее положения, поддалась своим эмоциям.

— Ты не понимаешь. И не поймешь. Все не так просто, как ты думаешь, — в ответе нарастала агрессия. Марселла резко встала, торопливо закинула сумку на плечо и направилась в сторону моста, откуда послышался голос Хагрида, — У тебя нормальная семья и любящие родители, у меня — нет.

Джордж побежал за ней вдогонку, понимая, что ему надо помочь ей и попытаться успокоить подругу, пока это не зашло слишком далеко.

— Стой! Марселла! Ты никому ничего не должна! — послышался его голос сзади.

Марселла ускорила шаг, торопливо направляясь к мосту.

— Я должна пойти с ним, и научиться говорить с гребаными змеями, и учить эти проклятия...— Марселла, сболтнув лишнего, вмиг замолчала.

Она осеклась. Джордж замер.

Джордж попытался скрыть свое удивление, но тщетно. Марселла застыла, словно льдинка, ее взгляд замер в пустоте, а дыхание стало прерывистым. Уизли, осторожно ступая по влажной земле, сделал несколько шагов вперед, стараясь не спугнуть ее.

— П... Проклятия? — его голос дрогнул, едва вырываясь из сжатого горлом комка.

Марселла вздрогнула, но не отступила. Джордж нерешительно протянул руку и, чувствуя, как ее ладонь холодеет в его теплой, осторожно развернул девушку к себе. В лунном свете ее глаза сверкнули слезами, отражая страх.

— Меня заставили! — выдохнула она, голос сорвался на шепот. — Не говори никому, Джордж. Прошу, — сквозь боль и сожаление, умоляла она, Слезы дрожали на ее ресницах, словно вот-вот сорвутся и разобьются о землю.

— Тебе не стоило со мной дружить, — продолжила она, с трудом сглотнув, — и мне не стоило подпускать тебя так близко... Я — чудовище.

Марселла резко дернула рукой, пытаясь вырваться из его хватки, но Джордж лишь крепче сжал ее тонкие пальцы.

В следующий миг он без колебаний притянул ее к себе и обнял. Тепло его рук окутало ее, словно отгораживая от страха и сомнений. Джордж тревожно оглянулся по сторонам, проверяя, не следит ли за ними кто-то из глубины леса.

— Да пойми уже наконец. Я хочу тебе помочь, а не навредить, — тихо, дабы успокоить ее, ласково проговорил он.

Марселла содрогнулась, спрятав лицо у него на груди. Джордж почувствовал, как ткань под ее слезами становится влажной, и не смог сдержаться.

—Эй! Мой Джемпер!

Глаза Марселлы резко раскрылись и, прочитав «Чарли», аккуратно вышитое желтой нитью на конце свитера, обратно взглянули на Джорджа. 

— Но он не твой.

— Мой.