Инсендио

Сырость. Прохлада. Тусклый, почти мертвенный свет.

Это была последняя неделя августа. Марселла вернулась из Франции.

Из соседней комнаты раздался пронзительный, надрывный вопль. Марселла медленно, почти неслышно приоткрыла дверь своей спальни. Осторожно, точно испуганная кошка, высунула голову в темноту коридора и затаила дыхание, стараясь уловить хоть отголоски происходящего в мрачном поместье.

Еще один крик мальчишки. Это был Драко.

— Я не могу! — разрыдался младший брат, и в его голосе звучала такая беспомощность, что сердце Марселлы болезненно сжалось.

Все вокруг казалось размытым, словно стены, двери и мебель были написаны серой, густой масляной краской, которая, стекая вниз, оставляла тяжелые следы, стирая четкие контуры. Этот призрачный туман застилал взор, не позволяя различить, что происходит за вокруг.

Марселла, затаив дыхание, склонилась к замочной скважине массивной дубовой двери, прищурившись, чтобы разглядеть происходящее внутри. Это был кабинет ее отца — Люциуса Малфоя. В центре комнаты, дрожа от страха, стоял Драко, пытаясь направить трясущуюся руку с палочкой на что-то, что скрывалось из виду. Блондинка с досадой подумала, как бы сейчас пригодилось простое заклинание Ревелио, но вне школы колдовство для несовершеннолетних волшебников было под строгим запретом.

Тонкий подол ее белоснежного сарафана, взметнувшись от ледяного сквозняка, пробежавшего по старому, скрипучему паркету, обнажил бледные колени. По коже мгновенно побежали мурашки, заставив девушку поежиться.

— Подумай о ком-нибудь... о том, кого ты всей душой ненавидишь. Драко, сосредоточься! Представь, как бы ты хотел причинить боль этому человеку, — хриплым, зловещим голосом диктовал Люциус, чья тень, вытянувшись по стенам, как живая, нависала над съежившимся от ужаса сыном.

Марселла замерла, поняв, какому страшному заклинанию пытается обучить его отец.

— Я... Я ненавижу П-Поттера, — еле слышно прошептал Драко, не в силах скрыть срывающийся голос.
— Превосходно. Теперь — приступай, — ледяным тоном велел он.

Сжав пальцами руку сына, он грубо направил палочку в нужную сторону.

Драко разрыдался. Его истеричные всхлипы заполнили комнату, отдаваясь гулким эхом о холодные стены.

— Я не могу мучать Крейба! Он — мой первый питомец!

Резкий, оглушительный звук пощечины расколол тишину. Драко повалился на пол, обхватив голову руками. Марселла вздрогнула от ужаса, сердце бешено застучало в груди. Люциус, сжав кулаки, тяжело дышал от злости, нависая над поверженным сыном.

— Жалкий! — прошипел сквозь зубы Люциус, — Ты жалок! Слышишь меня?!

Он схватил мальчика за подбородок, больно сжав пальцами его тонкую челюсть, заставляя смотреть прямо в свои глаза.

— Что ты будешь делать, когда Темный Лорд вернется? Позорить меня? Позорить имя Малфоев?!

Он наконец отстранился, и Марселла разглядела, кого Драко так отчаянно защищал. На темной паркетной доске дрожала крохотная ящерица — зеленая, с тонкой блестящей чешуей, а ее маленькие алые глаза умоляли о пощаде. Это была ящерица, которую купили Драко, в его первый учебный год в Хогвартсе.

Холодный ветер снова коснулся босых ног Марселлы, заставив ее вздрогнуть.

— Сделай это! — рявкнул Люциус, резко подняв Драко за шиворот и встряхнув, — Или я сделаю это с тобой!

По щекам мальчика катились тяжелые, горькие слёзы. Он судорожно вдохнул, его тело сотрясалось от рыданий.

Глубокий вдох и выдох.

— К-Круцио! Круцио! Круцио! — в истерике, сквозь сжатые зубы повторял Драко, словно пытаясь задушить в себе страх.

Тонкое тело ящерицы выгнулось в судорогах. Маленькое сердце не выдержало мук страшного заклятия. Любимый питомец Драко умер в агонии.

Люциус с презрением поднял вялое, безжизненное тело за хвост, держа перед лицом сына как трофей. Его глаза были полны изумления и дикого восторга.

— Молодец, Драко... — отец похлопал Драко по плечу.

— Н-но... Что если Министерство узнает об этом? — дрожащим голосом спросил парень.

— Никто не узнает, — ухмыльнулся Люциус, — Мы под покровительством того, кто стоит выше закона. Еще немного, Драко,... и Темный Лорд возродится, — с маниакальной одержимостью прошептал он, накидывая черную, тяжелую мантию с меховым воротником.

И вдруг его серые глаза резко метнулись к двери, прямо в ту самую замочную скважину, через которую наблюдала Марселла. Их взгляды встретились.

От испуга ей хотелось крикнуть, но страх словно ледяным кинжалом пронзил горло девочки.

— Марселла! — пугающе дружелюбно окликнул ее он.

Дверь распахнулась.

— Теперь твоя очередь. Заходи!

Марселла проснулась ранним утром, в холодном поту. Сбивчиво дыша, она тревожно огляделась по сторонам, не сразу понимая, где находится. Постепенно, с усилием сдерживая дрожь, девушка заставила себя успокоиться, снова и снова напоминая себе, что отец сейчас далеко, и он не может причинить ей зла. Так начиналось каждое ее утро, словно по замкнутому кругу, — с пугающего пробуждения от одного и того же кошмара, изматывающего душу. Перед глазами снова вставали те ужасные воспоминания, первый опыт пыток, совершенных ее собственной рукой, первое применение Непростительных заклятий. Совесть не оставляла ее в покое уже полгода с того злополучного дня. Ей пришлось убить свою добрую черную кошку — Бижý.

Это было утро субботы — долгожданный выходной день. Оживленные ученики и ученицы, схватив письма от родителей, радостной и шумной толпой ринулись к главному выходу из замка. Для этого особенного дня близнецы Уизли выбрали самую теплую одежду из той, что досталась им от старших братьев — Чарли и Билла. Джордж натянул свой любимый бордовый свитер, а Фред выбрал темно-зеленый. Суетливо запрыгнув в темно-коричневые брюки и накинув светлые, теплые пальто, они вприпрыжку понеслись вниз по лестнице. Их образы казались именно такими, какими они задумывали: слегка небрежными, но стильными и по-зимнему уютными. До тех пор, пока Перси, не скрывая строгого выражения лица, не взмахнул палочкой и не натянул на их рыжие гривы теплые узорчатые шапки.

Настоящая волшебная пора началась за неделю до Святочного бала. Стены холодных коридоров Хогвартса украсились сверкающими гирляндами, а воздух наполнился восторженными разговорами о предстоящем празднике. Девушки шепотом обсуждали, какие платья они заказали еще до начала учебного года, с нетерпением мечтая блеснуть на балу. Парни обменивались секретами, кого пригласили или планируют пригласить. Гарри и Рон с завистливым восхищением наблюдали за тем, как уверенные ученики Дурмстранга с изысканной галантностью приглашали девушек Хогвартса на бал. За высокими окнами замка бушевала снежная вьюга, а изящные, будто вырезанные из кружева, снежинки ложились плотным покрывалом на крутые крыши башен.

У высоких, массивных дверей замка учеников уже ожидали деканы четырех факультетов, проверяя письменные разрешения на посещение Хогсмида — магической деревушки неподалеку от Хогвартса. Казалось, что ребята ждали этого дня даже больше, чем самого бала. Хогсмид был словно из сказки: старинные дома ведьм и магов, а главное — заветные магазины: «Зонко», «Зелья Джея Пеппина», «Круголетка», «Сладкое королевство», «Фолианты и свитки». Но помимо шопинга, все стремились занять уютные столики в легендарном пабе магической Англии — «Три метлы». Туда пускали только совершеннолетних волшебников, и в этом году Фред и Джордж, наконец, с гордостью могли заказать прославленное сливочное пиво мадам Розмерты.

По прибытии Джордж лихорадочно оглядывал толпу, ища Марселлу. Его взгляд метался между учениками, заходящими в яркие двери лавок и сидящими на заснеженных скамейках. Фред, в отличие от брата, времени зря не терял: он пригласил свою девушку, Анджелину Джонсон, еще за неделю до запланированной прогулки. Перед тем, как отлучиться с возлюбленной в «Три метлы», он предупредил брата-близнеца, что ждет его там через десять минут. По замыслу Фреда, Джордж должен был «случайно» появиться в пабе и присоединиться к ним. Казалось бы, бесстрашные близнецы Уизли, любимцы Гриффиндора, но кто бы знал, как они немеют, стоит обаятельной даме оказаться рядом с ними. Ведь у близнецов нет отличий, верно? Даже страх подойти к красивой девушке они щедро разделили поровну.

На стол приземлились три кружки сливочного пива.

— Красивая заколка, — с улыбкой сказал Фред, кивая на волосы Анджелины.

— Спасибо, — смущенно ответила девушка.

— И глаза красивые, — продолжил он, словно пьянея от прекрасного вида перед ним.

Джордж внутренне скривился, еле удерживая рвотный позыв. С усилием оторвавшись от созерцания брата и его девушки, он принялся наблюдать за остальными. Шумные компании подростков разных факультетов занимали столики, которые с трудом умещали такое количество стаканов разных напитков. Взгляд Джорджа скользнул по знакомым лицам: Ли Джордан, Кети Белл, Ричи Кут, Кеннет Таулер, Оливер Вуд, Алисия Спиннет, Марселла и Люциан.

— Марселла и Люциан? — шепнул Джордж, не в силах сдержать удивления и досады.

Фред, поперхнувшись сливочным пивом, обернулся на парочку Слизеринцев. Они сидели в укромном уголке паба. Ее голова устроилась на его крепком плече, а рука Люциана обнимала ее за талию, вульгарно демонстрируя «собственническое» отношение к своей девушке.

Что-то в крови Джорджа закипело. Словно горячая лава прошлась по его выпирающим на сжатом кулаке венам.

Марселла молча рассматривала аристократичные черты лица Люциана. Каждый раз, когда она отвлекалась на людей в заведении, глаза парня с жадной похотью скользили по груди блондинки, едва выглядывающей из-под выреза фиолетового джемпера. Джордж огляделся по сторонам, ведь ему казалось, что он один заметил то, как Люциан смотрел на «возлюбленную». Во взгляде Слизеринца не было ничего, кроме жажды владеть Марселлой, словно она была всего лишь куском мяса, и в то же время его заветным трофеем.

Анджелина приблизилась к братьям-близнецам.

— Я тоже удивилась, что они вместе, — шепнула она, но все же стараясь перекричать шум.

Джордж покосился на нее.

— Почему? — с натянутой равнодушием усмешкой отозвался Джордж.

Девушка, удивившись глупому вопросу, торопливо сглотнула пива.

— Почему? — переспросила она, растерянно улыбаясь, — Марселла — стерва! Как такая расчетливая стерва повелась на бабника, который очевидно пользуется ею.

— А он удобно устроился. И блондиночку пробивает, и путь в Министерство — подключился к обсуждению Фред.

— Фу, Фред! — демонстративно фыркнула Анджелина.

Джордж поморщился.

— Не думаю, что они спят, — буркнул он.

Анджелина закатила глаза.

— Вы бы знали, какие разговоры ходят в спальнях девочек. Мне кажется я знаю про их роман больше, чем они сами.

Фред захихикал под нос.

— Я думал, Люциан по мальчикам.

Девушка, досадно цокнув, локтем ткнула возлюбленного в ребра.

— Неправда, — отрезала она, — Судя по бурным обсуждениям близняшек Кэрроу в библиотеке, Люциан и Марселла совсем недавно страстно целовались прямо в гостиной своего общежития, — с энтузиазмом делилась сплетней она, пока, подняв глаза на близнецов, не осознала, что ее истории про старшую Малфой не забавляют парней так же, как ее подруг, — Ладно! А как вам такое: у них проблемы в отношениях, потому что...

— Потому что Люциан — гей? — не в силах сдержать ненависть к герою истории, перебил ее Фред.

Анджелина тяжело и раздражительно выдохнула.

— НЕТ!

Фред замолчал с виноватым лицом и, выпучив глаза, сглотнул сливочного пива.

— Говорят, что у нее появился кто-то новый, и...

Джордж, поперхнувшись сладким напитком, неловко закашлял. Анджелина, покосившись на него, продолжила рассказ.

— И Люциан, мягко говоря, отчитал ее, — она рассмеялась, а последние пару слов прозвучали в насмешливом тоне, изображающем низкий мужской голос.

— И вправду, — заинтересованно пощурился на парочку Фред, — Посмотрите! У нее синяк на руке, — прошептал он.

Марселла не слышала их обсуждения — она сидела гораздо дальше, в самом укромном уголке паба. Блондинка настороженно оглядела помещение, и, как только ее взгляд наткнулся на Джорджа, ее сердце болезненно сжалось. Его огненно-рыжие волосы всегда выделялись из толпы, и этот раз не стал исключением. Поймав на себе его пронзительный взгляд, Марселла поспешно дернула рукав своего джемпера, натягивая его до самых пальцев, будто могла спрятать то, что уже было замечено.

Джордж, заметив синяк на ее хрупкой руке, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В голове его клубились навязчивые мысли. Подойти и врезать Боулу прямо в самодовольную физиономию? Может быть, схватить Марселлу за руку и увести подальше от этого ублюдка?

«Нет... Нельзя. Это может только ухудшить ее положение», — мрачно подумал он, заставляя себя остаться на месте, хотя каждая клетка его существа рвалась защитить ее.

Марселла, в свою очередь, изо всех сил избегала встречи взглядом с Уизли. Ее светлые, чуть грустные глаза упорно держались на лице сидящего рядом Люциана, но все внутри нее рвалось туда — к теплу единственного друга. К тому, кто мог бы спасти. Ей хотелось смотреть в темные глаза рыжего парня, пока она совсем не потеряет возможность видеть. Она чувствовала взгляд Джорджа издалека, чувствовала его тревогу, его молчаливую поддержку, которая согревала даже на этом расстоянии. Марселла хотела бы броситься к нему, спрятаться в его крепких объятиях, способных развеять любую боль, которая разъедала ее раненную душу. Хотела бы наплевать на всех знакомых ей людей в этом проклятом пабе, и взять Джорджа за руку, так крепко, будто боялась потерять.

Люциан робко улыбнулся ей.

— Ты... Прости за вчерашнее, — его голос, казавшийся сладким ядом, заставил ее вздрогнуть. Парень, чуть склонив голову, вытащил из своей черной кожаной сумки тонкую белую розу. На сумке серебрились его начертанные инициалы, как клеймо, что преследовало Марселлу даже во сне.— Не знаю, что на меня нашло, — прошептал он, протягивая цветок.

Марселла смотрела на розу, чувствуя, как по горлу поднимается горечь. Усилием воли натянув на лицо лукавую улыбку, так похожую на маску, она приняла подарок.

— Надеюсь, такого больше не повторится, — выдохнула тяжело, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Не переживай, — ответил Люциан и, не дав ей опомниться, наклонился к ней, прикасаясь губами.

Марселла едва не задохнулась от отвращения, когда его губы скользнули по ее губам, а потом язык грубо пробрался внутрь. Ее живот болезненно скрутило, и с каждой секундой этот поцелуй становился пыткой. Руки Люциана, начав с талии, нетерпеливо опустились к ее бедрам, заставив сердце Марселлы забиться в панике.

«Инсендио» — заклинание чуть слышно сорвалось с губ Джорджа.

Роза в тонких пальцах Марселлы вдруг вспыхнула алым, жарким пламенем. Сначала огонь затанцевал среди лепестков, а потом охватил весь цветок.

С неожиданным вскриком парочка Слизеринцев отпрыгнула друг от друга, а Марселла с ужасом отбросила розу, которая, падая, угодила в стакан с прохладным сливочным пивом, тут же начав шипеть и тонуть в пене. Со стойки послышался возмущенный, почти пронзительный крик мадам Розмерты. Ее массивная фигура стремительно двигалась к их столику, отодвигая на пути гостей.

Фред и Анджелина, наблюдая за этой сценой и с трудом сдерживая смех, обменялись взглядами полными скрытого ликования.

Джордж сидел, не скрывая довольной ухмылки. Внутри него разливалось мстительное, горячее удовлетворение: пусть это всего лишь роза, но Боул, по крайней мере, убрал от Марселлы свои грязные руки. И все же радость была горькой. Его сердце все еще тревожно сжималось — Марселла оставалась там, рядом с этим ублюдком.