Глава 7. Ожидание
Раскинувшись на кровати, Ацуши никак не мог придумать себе занятие, а потому — бесцельно рассматривал кусочек темнеющего неба: затянутого туманом, серовато-синего и будто горящего из-за полотна облаков. На одной из подушек лежали одолженная книга в потрёпанной обложке со сломанным ещё владельцем корешком и полностью заряженная приставка. Тигр, тихонько посапывая и фырча, дремал, грея здоровую ногу хозяина пушистым боком.
Пустота.
Нога почти не болела, но ужасно чесалась — от духоты. Семейный врач ни в какую не соглашался заменить гипс на ортез, несмотря на то, что кости после операции срастались — на удивление — быстро, будто бы вопреки болезненному виду Накаджимы и общей слабости его организма, проявляющейся подверженности разного рода инфекциям.
Болел он нередко, но вот хворать на полную катушку приходилось только в детстве: страшно вспоминать, как тяжело он перенёс ветрянку. Те же руки, если подумать, он ломал куда чаще, а один раз так и вовсе оказался на операционном столе из-за аппендицита. Всё остальное время его украшали разве что мелкие царапины и синяки, появившиеся из-за постоянных тумаков детдомовцев и воспитателей.
Первые сутки после аварии Ацуши помнил смутно: лежал в реанимации в бреду с высоченной температурой из-за попавшей в постоперационную рану инфекции. Шрам горел, но вот саму ногу он не чувствовал — так сильно врач, испугавшись, что пациент двинет кони от болевого шока, накачал его обезболивающим наркотиком. Накаджима, честно говоря, против вовсе не был: из-за лекарства он видел то, чего просто не могло быть в реальности, и, дурея, постоянно хихикал.
Его подержали в больнице для проформы трое суток и, как только получили нормальные анализы крови, отправили на амбулаторное лечение. Если подумать, совсем скоро о невнимательности на дороге будут напоминать только чуть припухший шрам во всю голень правой ноги и...
— Ацуши? — Дверь, чуть скрипнув, приоткрылась, и в комнату заглянула Наоми: из-за её спины долетали шум пылесоса и негодования Рампо. С собранными в пучок волосами, сводная сестра напомнила Накаджиме его нянечку из приюта, потому он постарался поскорее проморгаться, силясь забыть неприятный образ. — Я принесла воды. Есть хочешь?
Чтение, наверное, не лучший выбор, как и видео-игры: глаза не собирались в кучу после двух недель без сна. Врач, не зная, какие побочные эффекты появятся из-за наркотика, отменил назначенные до травмы препараты, и всё это время его пациент находился на грани сознания и бессознательного, то погружаясь в беспокойную дрёму, то просыпаясь от собственного крика.
Кошмары никак не отступали: даже Тигр, обычно спящий крепче любого медведя, будил Ацуши по ночам, слизывая капельки слёз со щёк шершавым языком.
— Спасибо, — Ацуши попытался улыбнуться, но на посеревшем лице даже самая искренняя улыбка выглядела бы фальшивой.
Наоми осмотрела бегло лицо Накаджимы и, тяжело вздохнув, всё-таки зашла в комнату. Дверь за ней плотно захлопнулась, щёлкнув язычком замка, и помещение снова погрузилось в ватную тишину.
Танидзаки, усевшись на край кровати брата, положила на смятые простыни литровую бутылку воды и пачку кислых вишнёвых мармеладок. Растрепала его волосы — не полюбившимся за лето воздушным и немного игривым движением, а совсем по-матерински — и тяжело вздохнула, когда Ацуши не потянулся даже к любимой сладости.
— Как нога?
— Да вроде не болит уже, — пробормотал Накаджима, избегая смотреть на Наоми.
— Это хорошо, — кивнула и наклонила голову к плечу. — Чего ты такой кислый?
За две недели Ацуши осунулся, выцвел весь и сильно похудел. Начал мёрзнуть, то и дело требуя себе плед потеплее, хотя раньше только и делал, что спал со включённым кондиционером на заправленной кровати — жарко ему, видите ли...
— В какой-то степени... — Накаджима сделал вид, что собирается чихнуть, и быстро проморгался, пытаясь избавиться от выступивших на глазах слезинок.
Он, дурак невнимательный, даже не смог предупредить Осаму: телефон не поддавался восстановлению, а доступ к номеру и всем соцсетям он потерял, потому забыл переоформить симкарту на себя после того, как покинул приют. Номера всех близких и друзей в новый телефон вбил, но контакта Дазая не осталось даже у Йосано.
Акико, к слову, дня два назад, до отъезда на море, заходила к брату. Вся дёрганная из-за подработки в кофейне и — тоже — посеревшая от растущей перед путешествием горы дел, Йосано попросила забрать её характеристику, когда Ацуши встанет на ноги.
— Заходила несколько раз уже, а Накахары-сана след простыл, — жаловалась она, накрывая Накаджиму тонким одеялом — пледы уже не спасали. Тот, обычно безразличный к новостям, прислушался. — Сидит эта их администратор, манерная такая, противная, фу. Дазай-сан занят, Дазай-сан приём ведёт, — передразнила Акико, очень живо изображая безэмоциональное лицо Гин. — Тьфу на неё. Не пускает никуда, даже если ей пропуском в лицо ткнуть!
Потом Акико замолчала на несколько минут, собираясь с мыслями, и внезапно спросила, скучает ли он по Осаму. Ацуши спрятал лицо в ладонях и нервно хихикнул, и сестра, легонько пихнув его в плечо кулаком (совсем, как в старшей школе), велела не волноваться и положиться на волю случая.
— Думаю, — Йосано обняла брата на прощание и уже собралась уходить, но вдруг хитро ухмыльнулась. — Дазай-сан скоро прискачет к тебе, как миленький. Выспитесь хоть, — на этих словах Накаджима покраснел пуще прежнего, — а то он, Кёка говорит, тоже осунулся. Жить без вас с Тигром не может, смотри-ка, — девушка улыбнулась и захлопнула дверь, торопливо махнув рукой.
Вспомнив об этом случае, Ацуши порозовел: Наоми вдруг пощупала его лоб рукой и, удостоверившись, что он холодный, подозрительно уставилась на брата. Скрестила руки на груди, губы поджала и засопела, чуть отворачиваясь на Накаджимы.
Девушка точно о чём-то догадывалась.
Тигр проснулся и лениво перевернулся на спинку, вытягиваясь во всю исполинскую длину гибкого кошачьего тела. Мявкнул недовольно, когда Танидзаки, силясь куда-то деть руки, начала чесать ему брюшко, и перебрался к хозяину на грудь, уткнувшись тому в шею и начав мурлыкать. Ацуши слабо улыбнулся и потрепал питомца по голове — совсем, как это делал Осаму, после того, как ставил коту очередную прививку.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать, а, братик? — Вдруг телефон Накаджимы звякнул — он ещё не успел настроить рингтоны, никак не находилось сил. Глаза Наоми как-то по-особенному заблестели, потому как Ацуши вдруг весь встрепенулся и потянулся за гаджетом, одним движением переложив Тигра на кровать. — Кто там?
Накаджима не ответил, что-то остервенело печатая, но любопытная Танидзаки, выхватив у него телефон, бегло пробежалась по экрану взглядом и разочарованно замычала: на экране высвечивалась всего лишь новостная лента ЮбоСоциальная сеть, ориентированная на молодёжь, в России не доступна. Ацуши вдруг, не говоря ни слова, резко забрал телефон и выжидающе уставился на него, закусив губу, — Наоми могла поклясться, что слышала, как у того колотится сердце.
В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь нервным елозанием Тигра по кровати: он никак не мог улечься и топтался по простыне, пытаясь подмять её под себя. Через минуту, когда на телефон Накаджимы снова пришло уведомление, он расслабленно сполз на кровать и счастливо улыбнулся.
— Ну что, что случилось-то?! — Наоми, внимательно наблюдавшая за братом, снова выхватила телефон из его рук, но увидела только чёрный заблокированный экран. — Накаджима Ацуши, немедленно мне расскажи, ну же!
— Осаму идёт! — Выдохнул он, краснея, и спрятал лицо в костлявых ладонях с поджившими ссадинами.
Тигр облизнулся и снова полез на грудь к хозяину.
— Кто?..
— У нас сливки взбитые есть? — продолжил Ацуши, не обратив внимания на закономерный по своей сути вопрос. — И посыпка, нужна посыпка. И мне нужно в душ! И переодеться...
Наоми стремительно вылетела из комнаты, оставив Накаджиму наедине с его безумием, и спустилась на первый этаж, где Джуничиро спорил с развалившимся на диване Рампо — наверняка из-за какой-то мелочи. Она не вникала в их «взрослые» разговоры и конфликты, ведь причиной ссоры часто становилась покупка конфет в «неправильных» фантиках.
Заметив сестру, те остановили дискуссию, и рыжий парень, бурча, вытянул из кармана домашних шорт телефон.
— Сколько?
— Мне почём знать, — довольно протянул Эдогава, потягиваясь. — Посмотри, сколько билет туда стоит. А потом — обратно...
Наоми перевела взгляд сначала на Джуничиро, потом — на Рампо, а затем, так ничего и не поняв, упёрла руки в бока и топнула ножкой, пытаясь привлечь внимание братьев. Пучок ослаб и распустился: смоляные волосы рассыпались по хрупким плечам, но менее устрашающе девушка от этого выглядеть не стала — ещё бы хоть кто-то обратил на это внимание...
— В смысле?! — выпалил Танидзаки, волком уставившись на довольного, как слон, Эдогаву. — Берега попутал?
— Ты сам проспорил! — совершенно по-детски протянул Рампо и бросил ехидный взгляд из-под прямых ресниц на дрожащего от злости Джуничиро: он тяжело дышал и был готов вспыхнуть от единого лишнего слова, как спичка. — Давай, поторопись, тебе ещё нужно сходить в пекарню, что-то мне сладкого охота!
Наоми громко кашлянула, и парни наконец-то обратили на неё внимание.
— Что. Происходит. — Отчеканила девушка, грозно глядя на братьев.
Джуничиро, запустив свободную руку в волосы, тяжело вздохнул и уткнулся в телефон. Не бурчал — и ладно. Рампо, хрустнув шеей, уселся покомпактнее и похлопал по освободившемуся рядом с собой нагретому месту. Наоми — ей палец в рот не клади, а вопрос дай задать — юркнула к сводному брату под бок и выжидающе на него посмотрела.
— Расскажи, как там Ацуши? — начал Эдогава издалека.
— На ногу не жаловался. Повеселел, — пожала плечами девушка, привыкшая к поведению Рампо. Он будто жил в своём нуарном детективном романе, постоянно делая драматичные паузы или размышляя на отвлечённые от разговора темы именно тогда, когда собеседник больше всего ждал от него ответа. — Говорит, к нам скоро какой-то Осаму придёт.
Эдогава кивнул и бегло глянул на часы на своём запястье — носил их даже дома, вопреки здравому смыслу и собственной криворукости. Джуничиро, показательно закатив глаза, вышел из комнаты: от Наоми толку...
— Да, есть такая возможность, — Рампо откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Минут через тридцать будет, если не раньше. — Эдогава призадумался, уставившись пустыми глазами в пол. Весь его растрёпанный образ не вязался с размеренным темпом речи, зато с шебутной атмосферой в доме — очень даже.
На втором этаже послышались тяжёлые шаги, сопровождаемые хлопками дверей, просьбами Джуничиро быть поосторожнее и недовольным клокотанием Тигра, которому, судя по всему, наступили на лапу. Когда Танидзаки спустился на первый этаж и направился в сторону входной двери, чтобы по-быстренькому дойти до ближайшей пекарни, наверху послышался звук бегущей по стоку воды.
— Так кто такой Осаму?
Не получив ответа на свой вопрос, Наоми покосилась в сторону Рампо и осторожно ткнула его в плечо: тот завис, покусывая ноготь большого пальца и сопя носом в кулак. Встрепенулся только в тот момент, когда девушка принялась дёргать его за волосы на затылке, ойкнул протяжно и скривился.
— Ветеринар он, кто-кто, — ответил Эдогава, растирая голову правой рукой. — Тигра лечил.
— А! — Наоми прислонилась к Рампо и обхватила его руками, силясь умостить подбородок на плече брата. — Это тот, про которого вы с Акико постоянно болтали, да? Да ведь? Да?
Эдогава усмехнулся, сползая по спинке дивана так, чтобы Танидзаки уселась поудобнее. Они привыкли к прикосновениям друг друга, когда Наоми училась играть на скрипке, потому он не возмущался — девушка, кинестетик по своей натуре, таким образом делилась тем, что у неё на душе.
Рампо бы в жизни не подумал, что нетерпение к некоторым людям и прикосновениям может притупиться.
— Про него, — согласился Эдогава. — Ещё вопросы?
— Что тебе Джуничиро проспорил? — невинно поинтересовалась Танидзаки. — Почему вернее... ну, ты понял.
— А это наш маленький секрет, — шутливо протянул Эдогава и посмотрел на часы: пятнадцать минут, надо бы поторопиться. — Накроешь на стол?
Наоми кивнула и, отпустив сводного брата, ушла на кухню — ставить чайник. Одновременно с этим в коридоре раздался скрип ступеней и тяжёлые шаги: Ацуши всё ещё было нельзя наступать на прооперированную ногу, поэтому обычно по дому он передвигался исключительно с чьей-то помощью. Но сейчас, весь в нетерпении, Накаджима проигнорировал запрет доктора и решил спуститься на первый этаж самостоятельно, в пол силы наступая на ногу в гипсе.
Тигр заглянул в гостиную раньше медлительного хозяина: вальяжной походкой дошёл до лежанки, в которой, свернувшись в клубок и ничего не подозревая, спал Нацумэ, и принялся с ленцой тыкать того то по голове, то по спине. Трёхцветный кот недовольно заклокотал, и уже через несколько секунд Тигр и Нацумэ шипели друг на друга: у сонного и небольшого кота было явное преимущество — он долго жил на улице и знал, как припугнуть даже неравного себе соперника.
— Ну вы чего? — опираясь о стену, Ацуши прошёл мимо сцепившихся животных и тяжело опустился на диван рядом с Рампо. — Тигр, оставь Нацумэ в покое, иди сюда.
Накаджима похлопал по коленям и несколько раз громко и чётко позвал кота, на что тот всё-таки отозвался, недовольно фырча и клокоча. Запрыгнув на колени хозяина, он потоптался и уселся в позу буханочки, внимательно следя за тем, как Нацумэ снова устраивается в лежанке и засыпает.
Рампо, тихонько наблюдающий за этой сценой, почти улыбнулся: всё-таки хорошо, что Юкичи съездил в ту командировку...
— Восстановил доступ? — дежурно поинтересовался Эдогава, уперевшись локтем в подлокотник.
— Ага, через ID, как ты и советовал, — в тон ему, почти безразлично, ответил Накаджима. — Они долго не отвечали, проверяли, видимо.
Однако даже если бы Рампо не знал того со старшей школы, он бы догадался, что Ацуши весь в нетерпении. Он сидел нарочито расслаблено, но, не зная куда деть руки, тискал недовольно бурчащего Тигра. Подёргивал здоровой ногой, то и дело перебегал взглядом с собственных колен в сторону коридора. Дышал неровно, то удлинняя вдох, то укорачивая выдох.
Торопливый стук в дверь — кто-то не заметил кнопку звонка — заставил Накаджиму подпрыгнуть на месте, от чего Тигр грохнулся на пол. Недовольно поглядев на хозяина, мейн-кун свернулся калачиком на полу, но Ацуши этого не заметил — силился встать на здоровую ногу, чтобы поскорее встретиться с человеком, который занимал все его мысли последние две недели. Он... многое осознал, скажем так.
— Сиди, — приказным тоном пробормотал Рампо и, встав с излюбленного дивана, скрылся в темноте коридора, откуда доносилась квакающая трель звонка.