Она случайно дотронулась до эрогенной зоны
1. Джейсон
Джейсон замирает. Его тело на долю секунды становится абсолютно неподвижным и напряженным, как струна. Его дыхание на мгновение прерывается.
Он медленно поворачивает голову, и его взгляд встречается с её. В его глазах читается глубокое, животное недоумение, смешанное с внезапно вспыхнувшим интересом, который он тут же пытается подавить. Щёки под его щетиной могут слегка покраснеть, что заметно контрастирует с его обычно бледной кожей.
«Эй... — его голос звучит хриплее и тише, чем обычно. — Осторожнее там».
Он медленно отстраняется, как бы давая ей время убрать руку, не создавая неловкой ситуации. В его движениях нет отвращения, скорее сдержанность. Всё его существо — это конфликт между его солдатской выдержкой, требующей контроля, и чисто человеческим, мужским откликом на прикосновение.
Он может провести рукой по своему лицу, делая вид, что поправляет волосы, но на самом деле пытаясь скрыть своё замешательство. Он кхыкает, короткий, сухой звук, не являющийся ни смехом, ни покашливанием. «Так... э... это было неожиданно», — выдавливает он наконец, избегая её взгляда, но уголок его рта всё же дёргается в намёке на смущённую улыбку. Он пытается вернуть себе контроль, встряхнув головой и принимая свою обычную, немного сгорбленную позу.
2. Салим Осман
Реакция Салима мгновенная и искренняя. Его тело на долю секунды как бы подаётся навстречу этому нечаянному прикосновению, следуя за импульсом. Из его губ вырывается тихий, сдавленный вздох, больше похожий на стон удовольствия, чем на удивление.
Его глаза, широко раскрытые от неожиданности, тут же смягчаются, наполняясь тёплым, игривым огнём. На его лице расцветает широкая, немного виноватая, но безмерно довольная улыбка.
«Ох... — выдыхает он, и его голос звучит густо и бархатисто. — Какая забавная и... приятная случайность, дорогая».
Он не отодвигается. Вместо этого его собственная рука накрывает её руку, ненадолго прижимая её к тому месту, которого она коснулась, как бы продлевая этот миг. Он смотрит на неё с обожанием и лёгким, беззлобным подшучиванием.
«Ты точно уверена, что это было случайно? — может тихо прошептать он, его дыхание горячим веером касается её кожи. — Потому что это было... волшебно». Он будет смотреть ей прямо в глаза, его взгляд полон любви, нежности и неподдельного возбуждения, прежде чем он наконец отпустит её руку, позволяя ей самой решить, что делать дальше. Для него такая случайность - это дар, ещё один повод выразить свою страсть и радость от близости с ней.
3. Эрик Кинг
Эрик вздрагивает всем телом, как от разряда статического электричества. Его реакция — это короткое, резкое движение, почти рефлекторное. Его мозг, который только что был погружён в решение какой-то задачи, полностью отключается. На его обычно сосредоточенном и серьёзном лице на секунду появляется выражение полнейшей, детской растерянности.
«А...!» — это единственный звук, который он может издать, короткий и обрывистый. Он замирает, его глаза широко открыты.
Он резко откашливается, пытаясь вернуть себе самообладание. «Я... э-э... прошу прощения? То есть... я имею в виду...» — он запинается, что с ним происходит крайне редко. Его щёки и уши заливает яркий румянец. Он отводит взгляд, его пальцы нервно теребят край его рубашки или брюк.
«Это было... слишком неожиданно... и довольно интимно», — выдавливает он наконец, и в его голосе слышна крайняя степень смущения и попытка шутки, которая звучит нелепо, но искренне.
4. Ник Кей
Его реакция — это глубокий, низкий вдох, от которого расширяется его мощная грудная клетка. Всё его большое тело на мгновение замирает, но это замирание тяжёлое, насыщенное, полное скрытой силы, как у тигра, которого погладили против шерсти.
Он медленно, очень медленно поворачивает голову, и его тёмные глаза останавливаются на ней. В его взгляде читается глубокая, животная концентрация и вопрос. Его губы слегка приоткрываются.
«Эй... — его голос звучит ещё ниже и хриплее, чем обычно, почти как рычание. — Ты это... намеренно?»
Он не отстраняется. Наоборот, он может сделать крошечный шаг в её сторону, сокращая и без того маленькое расстояние. Его собственная рука, большая и шершавая, может подняться и накрыть её руку, чтобы прижать сильнее. Его прикосновение твёрдое и горячее.
Он смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались вызов, одобрение и обещание. Уголки его рта могут дрогнуть в намёке на улыбку, которая не доходит до глаз, но говорит о многом. «Ну что ж... — может тихо проворчать он, и в его голосе слышится сдержанная усмешка. — Если это твой способ привлечь внимание... он чертовски эффективен». Для него, человека действия, такое прикосновение — не повод для неловкости, а прямой, физический вызов, на который он готов ответить с той же самой, если не с большей, интенсивностью.