Забавный розыгрыш для них
Джейсон
Джейсон вернулся домой после двенадцатичасового дежурства. Все, чего он хотел, — это пивка и тишины. Открыв дверь в спальню, он замер. Вся его кровать была завалена маленькими, надувными игрушками для детей, ярко-розовыми и зелеными. В центре, на его подушке, лежала заводная акула, которая жалобно хлопала челюстью, и мягкие динозавры.
Джейсон несколько секунд молча смотрел на это великолепие. Потом его взгляд упал на девушку, которая с невинным видом стояла в дверях, но по дрожащим уголкам губ было ясно, что это ее рук дело.
— Ты это... это что, блядь, такое? — его голос был полон неподдельного изумления, граничащего с отчаянием.
— Это твоя новая система охлаждения, дорогой, — ответила она, силясь сдержать смех. — Я подумала, тебе будет приятно поспать в аквапарке, мой морской пехотинец.
Джейсон медленно подошел к кровати, ткнул пальцем в одну из надувных уточек, плававшую в воображаемом море. Он повернулся к ней, и на его обычно хмуром лице появилась гримаса, между усталостью и сарказмом.
— Ахуенно. Просто ахуенно. Я шесть часов таскал ящики с патронами под палящим солнцем, а теперь мне домой, в спальню, приплыли розовые хуетазавры.
Он схватил одну из уток и швырнул ей в сторону. Та поймала.
— Ну что, весело? — спросила она, наконец заливаясь смехом.
— О, да, просто пиздец как весело, — проворчал он, но вдруг его плечи дрогнули. Он не выдержал и фыркнул. Потом еще раз. И вот он уже стоял, уперев руки в боки, и смеялся своим низким, хриплым смехом, качая головой. — Черт возьми. Ты совсем ебанутая. Ладно, помоги убрать это дерьмо, а то я сяду на эту акулу и покалечу свою боевую задницу.
Салим Осман
Салим собрался на смену. Он открыл шкаф, чтобы достать свою аккуратную, наглаженную униформу, и ахнул. На вешалке висела его форма (один из комплектов), но на ней были пришиты яркие, разноцветные пайетки, которые складывались в огромную, сияющую радугу на груди и спине. Рукава были украшены блестящими кистями.
— О, Аллах... — прошептал он, доставая куртку. Она побрякивала и переливалась всеми цветами.
Из-за его спины раздался сдавленный смех. Он обернулся и увидел свою девушку, которая держалась за косяк двери, трясясь от смеха.
— Ну как? Я думаю, тебе будет не так одиноко в темноте. Теперь ты будешь как маяк!
Салим поднял бровь, рассматривая свое новое сияющее обмундирование. Вместо гнева, его лицо озарила широкая улыбка.
— Так вот как ты обо мне заботишься? Чтобы враги меня издалека увидели и не стреляли? Это очень трогательно!
Он надел куртку. Она блестела и звенела при каждом его движении.
— Ну что? Как я выгляжу? — он с грацией манекенщика прошелся по комнате, заставляя кисти танцевать. — Думаешь, начальству понравится мой новый стиль? «Охранник-дискотека».
Она смеялась до слез. — Идеально! Самый стильный сотрудник во всем комплексе!
— Тогда я должен идти, — с пафосом заметил Салим, направляясь к двери. — Мир должен увидеть эту красоту. Но вечером, — он обернулся и погрозил ей пальцем с игривой строгостью, — мы с тобой поговорим о чувстве меры, моя дорогая шалунья. Жди ответный сюрприз!
Он так и ушел на смену в диско-униформе, предвкушая, как повеселит своих коллег, и думая о том, как бы ему отыграться еще более изобретательно.
Эрик Кинг
Эрик работал за своим компьютером, полностью погруженный в анализ схемы. Он потянулся за своей любимой кружкой с надписью «Не беспокоить. Идут вычисления», где, как он думал, был его привычный черный кофе. Сделав большой глоток, он замер. Вкус был... ярко-розовый. Сахарный. Это был клубничный сироп с молоком.
Он отставил кружку с таким видом, будто только что обнаружил в ней ошибку в расчетах.
— Что это? — спросил он, смотря на жидкость с подозрением.
Его девушка подошла, делая невинное лицо.
— Что «что»? Твой кофе.
— Это не кофе, — констатировал Эрик. — Кофе имеет темный цвет, характерную горечь... Эта жидкость — розовая, сладкая и холодная. Это... молочный коктейль?
— А ты уверен? — подначила она. — Может, это новая экспериментальная формула кофе?
Эрик снова посмотрел на кружку, потом на нее. Его мозг явно обрабатывал данные. Вдруг его щеки покраснели, и он сдержанно фыркнул.
— Так. Понятно. Это был розыгрыш. Ты подменила мой кофе на...
Он откашлялся, пытаясь сохранить серьезность.
— Ты понимаешь, что из-за этого сбоя мой рабочий процесс может быть нарушен? Уровень сахара резко подскочит, что вызовет всплеск энергии, за которым последует спад продуктивности.
— Ужасно, — согласилась она, сияя. — Прости.
Эрик покачал головой, но уголки его губ предательски подрагивали. Он снова поднес кружку ко рту и сделал еще один глоток.
— Признаю, вкусовые характеристики... неожиданные. Но принять их к сведению можно. В следующий раз, — он посмотрел на нее с деланной строгостью, — если ты собираешься саботировать мой кофе, прошу, используй манговый сироп. Его вкусовой профиль я считаю более сбалансированным.
И он допил свой «клубничный кофе» с легкой, редкой для него улыбкой.
Ник
Ник занимался своими делами в гараже. Он сосредоточенно что-то чинил, его мощная спина была повернута к двери. Девушка тихо подкралась и с криком «БУ!» легонько ткнула его пальцем в спину.
Реакция была мгновенной и рефлекторной. Он просто резко развернулся, и его большая, сильная рука молниеносно, но очень аккуратно, обхватила ее запястье, блокируя движение. Его лицо было абсолютно серьезным, тело напряженным, как у хищника, почуявшего угрозу.
Они замерли на секунду. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, а она смотрела на свою руку в его железной хватке.
Потом он все понял. Его хватка тут же ослабла, но он не отпустил ее руку, а просто перевел свою на ее ладонь. Его напряженные плечи опустились.
— Ты... — его низкий голос был полон облегчения и легкого упрека. — Не делай так больше.
— Испугался? — радостно прошептала она.
Он тяжело вздохнул, и по его лицу поползла медленная, теплая улыбка. Она появлялась редко, но всегда меняла его всецело.
— Да. На полсекунды. — Он потянул ее к себе, заставив вскрикнуть от неожиданности, и легко поднял на руки, как ребенка. — Но это была большая ошибка с твоей стороны.
Он понес ее к стопке чистых полотенец в углу гаража.
— Ник, нет! — засмеялась она, понимая его намерения.
— «Нет» уже не сработает, — спокойно возразил он, укладывая ее на мягкую гору полотенец и щекоча своими рабочими, шершавыми пальцами. Она заливалась смехом, пытаясь вырваться, но он был непоколебим.
Он не говорил много, его месть была тихой, но действенной. А его счастливый смех, смешивающийся с ее смехом, был лучшим доказательством того, что даже его стальные нервы можно растрогать такой глупостью.