14 глава
- Тише, милая, - резким движением он вошёл в меня, - я знаю, ты тайно мечтала об этом!
Его стоны заполняли просторную комнату, мой слух. Тело Гарри начинало двигаться быстрее, наши тела были в тесном контакте. Крепкие мужские руки продолжали блуждать по моему телу, лицу, волосам.
- Боже, как давно я мечтал об этом! - внутри меня было безумно горячо, словно тело горит изнутри. Мне было так больно.
К тому моменту тело отказало окончательно. По лицу стекали слезы, помада была размазана по всему лицу и телу. Я не могла кричать, не могла двигаться, не могла дать отпор. Я лежала, словно кукла для сексуальных утех. Только настоящая, с настоящими чувствами.
- Боже, мне никогда не было так хорошо, милая, никогда! - его движения ускорились, с губ Гарри капала кровь, он переставал кусать их только тогда, когда в очередной раз целовал меня, - ты безупречна, Лилит, я люблю тебя, ты моя, Лилит!
Его мускулистое тело напряглось гораздо сильнее, чем в самом начале. Множество татуировок на мокром рельефном теле бросались в глаза. Я бы назвала это искусством, если бы он не насиловал меня в эту самую минуту. Его движения были плавными и невероятно быстрыми.
- Я люблю тебя, Лилит, люблю!
- Отпусти меня, отпусти! - я проснулась от собственного крика.
Не понимаю, почему эта ночь продолжает мне сниться. Меня и так не отпускает тот ужас, зачем же преследовать во сне?
- Лилит, - его голос, неужели, он слышал, - Тише, малышка, - он протянул руки, чтобы успокоить меня, но вовремя остановился.
- Давно ты здесь? - я попыталась вернуть своё самообладание, что давалось мне с большим трудом.
- Достаточно давно.
Я усмехнулась и поднялась с кровати. Было глупо думать, что чувство вины заставит его измениться. Я повернулась в его сторону, чтобы прогнать, но остановилась.
До сегодняшнего дня я не смотрела на ненавистного мне мужчину. Не могла. Сейчас же, я заметила бесконечно тёмные круги под безумно красными глазами. Скулы стали острее, кажется, он заметно похудел. След от ямочек на щеках, простыл. Передо мной сидел живой труп. Кожа была болезненного цвета, а некогда пустые губы вишнёго цвета стали искусанными и бледными. Вид у Гарри был, как никогда, скверным, от прежнего лоска не осталось и следа.
Раньше я бы задалась вопросом и подумала, что ему жаль, что ему так же больно, однако, я ликовала. Хоть какой-то процент боли он забрал себе.
- Я хотел пригласить тебя выпить кофе, но ты спала.
- Почему бы и нет, -резко согласилась я.
Меня раздражало то, как быстро я принимаю подобные решения и как безрассудно отношусь к себе. Зачем я снова начинаю играть в его игры? Может, теперь это и мои игры тоже?
Гарри озадаченно уставился на меня, но ничего говорить не стал. Кажется, снова боялся спугнуть. Он позволил мне первой выйти из комнаты и сохранял дистанцию до самой кухни.
- Лилит, ты будешь со сливками? - он снова создавал иллюзию выбора, поэтому я начала действовать самостоятельно.
- Я сама налью, - быстрым шагом я направилась к барной стойке и сделала два кофе с сливкми и корицей.
Гарри смотрел на меня исподтишка. Кажется, он боялся встретиться со мной взглядом. Упрямости ради, я игнориловала его взгляд, настырно вглядываясь в кружки с чарующим напитком.
- Лилит, я не был желанным ребёнком, - спустя несколько минут начал Гарри, - так вышло, что мама влюбилась в одного очень известно криминального авторитета, когда он спас её от какой-то шпаны. Она поняла, что безоглядно влюбилась в него, - он замотал головой, словно, пытался справиться с эмоциями, его вьющиеся волосы закрывали половину лица, - этот мужчина дал маме надежду, периодами оставался у неё на месяцы, скрывался от бандитов, проводил с ней время. Вот так я и получился, - его брови были нахмурены, а глаза безжизненны, он отхлебнул кофе и продолжил, - только, в его планы это не входило, он откинул маме деньжат на аборт и исчез.
Меня пугала такая откровенность Гарри. За все годы, что находилась в социуме, я завоевала звание отличного слушателя и психолога. Кажется, мне нравилось помогать людям находить ответы. Возможно, мне, всего навсего, хотелось быть нужной. Во всяком случае, я со своим опытом, не могла справиться с тем, что рассказал Гарри. Что мне делать? Я не могу его жалеть.
- А потом, спустя пару лет, мы узнали, что у него появилась семья. Официальный брак, ребёнок, он стал совершенно другим человеком, но только моя мама знала, каким он был на самом деле. Однажды, я случайно наткнулся на него и его семью. Сразу узнал его, ведь, мама сохранила фотографии. Я нашёл в себе смелость и детскую наивность для того, чтобы подойти к нему. Отец сделал вид, что не понимает о чем я говорю, а тем же вечером заявился к нам в дом и угрожал маме, избил её до полусмерти. А я был ребёнком, ничего не смог сделать, хоть и пытался, он одним мизинцем откинул меня, как щенка, - Гарри выдержал горькую паузу,- за всю жизнь я видел его раз десять. Три раза из них он пытался узнать что-то обо мне, но потом понял, что не питает ко мне отцовских чувств. Просил держаться подальше. А остальные разы я видел его издалека. Он даже не замечал меня, - крепкие мужские руки сжимали джинсы в которых был Гарри, - мама ушла в себя, я пытался ей помочь, но что может сделать ребёнок?
- Он был не самым лучшим человеком, - произнесла я после длительной паузы, - он причинил вам столько вреда, когда был вдалеке, представь, что он мог бы творить, если был бы с вами.
- Но другого своего ребёнка он любил, чем я отличался? - повысил тон Гарри, - тем что, я от не любимой женщины?
- Возможно, он никогда никого не любил по-настоящему?
- Ох, нет, - усмехнулся он, - свою жену и ребёнка он любил до беспамятства.
Мне не хотелось жалеть его по ряду причин. Например, я кажется, не могла полностью понять его, ведь, моя семья и дня не жила так, как жил Гарри и его мама. Так же, в такие минуты лучше ничего не говорить, зачастую, человек не хочет, чтобы слушатель давал действенные советы, как решить проблему, человеку нужно выговориться. Так же, моя боль, по прежнему, не давала жалеть мужчину, который на глазах превратился в маленького мальчишку, которому нужна была счастливая семья.
- Гарри, возможно, прозвучит грубо, но, родители никогда не бывают до конца откровенными со своими детьми, возможно, ты чего-то не знаешь, - тихо размышляла я.
- Что ты имеешь ввиду? - пустые, тёмные, но всё ещё изумрудные глаза уставились на меня из-за гущи волос, так прямо, впервые за целый месяц. Я не выдержала и секунды, поэтому перевела взгляд в сторону полюбившегося окна.
- Возможно, между ними что-то произошло, какая-то крупная ссора или типа того?
- Думаешь ссора может быть сильнее любви к собственному ребёнку?
- Я думаю, что гордость и чувство вины может быть гораздо сильнее всех чувств на свете, - покачала головой я, - это не твоя вина, что ему не удалось найти мужество.
Гарри улыбнулся и сделал несколько глотков кофе.
- Даже Зейн за все годы не смог объяснить мне это, - тепло произнёс он.
- Зачем ты рассказал мне про твою семью?
- Хочу, чтобы ты знала обо мне чуть больше, чем то, что я мерзкий маньяк.
- Думаешь, это всё меняет?
- Конечно нет, ты, - он сделал долгую паузу, всматриваясь в моё лицо, - ты, просто, знай.
Наши глаза встретились в тот самый момент, когда он закончил последнюю фразу. Никто из нас не мог прервать наш зрительный контакт. Словно, мы цеплялись друг за друга, как за спасательный круг. Однако реальность была иной. Мы губили друг друга.
- Я совсем не знаю тебя, Лилит, - кажется, он опасался говорить со мной, но всё же, не мог ничего с собой поделать, - столько лет я наблюдал за тобой, мне казалось, что я знаю каждую мелочь в тебе, но сейчас, наблюдая за тобой каждый день, я вижу совершенно другого человека.
- Мне кажется, ты верил в свой идеал, верил в свои убеждения, - диалог с Гарри давался мне с трудом, - а потом ты разрушил мой мир, в таких условиях и при таких обстоятельствах любой человек подвергается внутренним изменениям.
- Ты права, - мужчина поник ещё больше, его лицо скрылось за копной кудрей, - не думай, что я совсем обезумел, Лилит, я прекрасно осознаю, что сотворил с тобой, к сожалению, осознание ко мне приходит не сразу.
Мои руки дрожали. Внутри начинало зарождаться ненавистное мне противоречие. Я начинала верить в то, что это его болезнь делает со мной страшные вещи, что Гарри страдает от своего больного разума.
Ох, как же мне вредят эти мысли. Как перестать испытывать чувство сострадания?
- Если сейчас ты всё понимаешь, почему же не можешь отпустить? - мой голос стал тише, - так ты сможешь исправить себя и спасти меня.
- Лилит, я знаю, что должен сделать это, но никогда не сделаю, - большие глаза показались из-под копны шоколадных кудрей, - я могу исправить себя, могу помочь тебе, мы сможем исцелить друг друга, но отпустить тебя совершенно не в моих силах.
- Значит, ты никогда не изменишься, Стайлс, - ухмыльнулась я не тому, что он вновь доказал мне, что мерзавец, а тому, как легко я могу верить в чудо.
- Это не так, милая, - он встал из-за стола, - только мы можем помочь друг другу.
- Учитывая то, что с каждым разом ты делаешь хуже?
- Я нихрена не контролирую это, ясно?! - закричал он.
- Тогда отпусти меня, придурок! - я всегда боялась его, но сейчас мне стало абсолютно всё равно, страха не было и Гарри это ощутил, - если ты не можешь контролировать себя, как ты можешь помочь мне, учитывая то, что ты со мной это и сделал?
- Я хочу исправиться, я пытаюсь, но ты вынуждаешь меня, - крик становился громче, но я не дала закончить.
- Не смей обвинять меня в том, что ты следил за мной с момента рождения! Не смей винить меня в том, что ты похитил меня! Не смей винить меня в том, что ты напоил меня какой-то дрянью и изнасиловал! Ты не можешь говорить, что я вынуждала тебя удерживать меня здесь, избивать, издеваться, - на одном дыхании прорычала я.
- Ты не даёшь мне шанса! Если бы ты любила меня, всё вышло бы иначе!
- Разве я обещала любить тебя? Разве когда родилась, желала, чтобы меня преследовал психопат? - моя ладонь сжалась, кровь закипала, костяшки пальцев побелели, - Не моя вина, что ты не умеешь бороться, не моя вина, что ты эгоист и чёртов маньяк! - мой кулак вписался в стол, в ту же секунду, появилась ноющая боль, но адреналин тушил это ощущение.
- Ты бы никогда не взглянула на меня, чёрт возьми! - его лоб покрылся испариной.
- Если бы ты подошёл ко мне в обычной жизни, я бы голову потеряла от тебя, ты безумно красивый и умный. Я влюбилась бы, была рядом, как ты этого хотел, - тело горело от ярости.
- Этому не суждено было случиться, поэтому я и забрал тебя, что непонятного?
- Мне всё непонятно! Идти на преступление, чтобы добиться девушку, издеваться над ней, ты серьёзно? - мне кажется, моё лицо ужасно покраснело. Так было всегда, когда я злилась.
- Не вынуждай меня делать тебе больно, Лилит! - одним движением он перевернул стол, вся посуда, которая стояла на поверхности раскололась.
- Ты что творишь? - я вздёрнула брови, - из ума выжил?
- У тебя отсутствует инстинкт самосохранения, глупая девчонка! - Гарри направился ко мне, узнать для чего так и не удалось, ведь, я со всей силы ударила мужчину по голове тяжёлой конфетницей, отчего он пошатнулся.
- Что, не нравится, когда тебя бьют, Гарри? - я нанесла ещё один удар, - тогда давай я научу тебя, как не нужно вести себя с девушкой!
Горячие руки обвили моё тело.
От неожиданности я ударила конфетницей неизвестного и сделала два шага назад.
- Эй, меня-то за что?! - кричал Рик и хватался за голову.
- Рик, боже мой, прости, я, - мои ноги понесли меня в сторону гостиной, где стояла компания друзей Гарри, которые были в тот вечер на вечеринке, - я не хотела, я случайно!
- А девчонка-то не промах! - рассмеялся один из них, - вся в своего отца.
- Что вы здесь делаете? - я отскочила в сторону, потому что нахождение мужчин здесь было для меня крайней неожиданностью, - и при чём здесь папа?
- Извини, что помешали, но мы приехали забрать друга, - смеялся второй.
- Вы знали моего папу? - голос начал садиться.
- Покажи мне, хоть одного человека, кто не знает, - мужчина не успел договорить.
- Заткнись, Алекс! - рявкнул Гарри, который опирался руками о кухонный гарнитур. Кажется, он боролся с головокружением. Я не хотела этого, но видимо, мой разум и тело решили предотвратить надвигающуюся катастрофу.
Мужчина с ненавистью смотрел в мои глаза и улыбался. Точно, конченный псих. От макушки струилась кровь, но он, кажется, игнорировал это. Ему было важно запомнить момент, ощущения. Кажется, ему это нравилось.
Какая мерзость.