Глава 68
Фан Линьюань не оправдывался - он действительно хотел вернуться в поместье и увидеться с Чжао Чу перед отъездом. Хотя, честно говоря, речь идет не только о прощании.
Войска уже собирались за пределами города, поэтому у Фан Линьюаня оставалось мало времени. Он поспешил обратно в поместье и, как только вошёл в павильон Хуайюй, увидел, что Цзюй Су нервно оглядывается на дверь. При виде его в глазах служанки мелькнуло удивление.
- Маркиз, вы здесь? - спросила она. - Его Высочество только что послал за вами.
- Зачем Его Высочество искал меня? - спросил Фан Линьюань, поднимаясь за ней по ступеням павильона.
- Я не уверена, но это казалось довольно срочным, - ответила Цзюй Су, открывая перед ним двери, - Его высочество внутри. Пожалуйста, господин.
Фан Линьюань слегка кивнул, прежде чем войти. Чжао Чу сидел на диване у окна в гостиной, держа в руке письмо. Его слегка нахмуренные брови придавали ему суровый, холодный вид.
- Что случилось? - быстро спросил Фан Линьюань, выходя вперёд.
- Бандиты в горах Чунчжоу слишком странные, - говоря это, Чжао Чу протянул ему письмо, - Даже Дунчан не смог установить их личности. Скорее всего, это не просто обычные гражданские, которые упали в траву.
[*отсылка к китайской идиоме «落草为寇» (luò cǎo wéi kòu) - «упасть в траву и стать бандитом». Идиома описывает людей, которые часто из-за тяжёлых обстоятельств вынуждены вести преступный образ жизни. Здесь она предполагает, что эти гражданские - не просто отчаявшиеся люди, они хорошо обучены, дисциплинированны и, возможно, имеют более структурированную организацию.]
Фан Линьюань взял письмо и бегло просмотрел его. Информации немного, но она была достаточно тревожной. Даже мятежники и предатели оставляют после себя следы, но эти бандиты, казалось, появились из ниоткуда, словно выросли из самой земли.
- Правда странно... - Фан Линьюань пробормотал, изучая послание, - Система регистрации домашних хозяйств Дасюаня невероятно строга - откуда они могли взяться?
- Ко всему ненормальному следует подходить с осторожностью, - после минутного молчания Чжао Чу покачал головой, забрал секретное письмо, зажег лампу и сжег его.
Фан Линьюань кивнул в знак согласия.
- Я понимаю. Как только доберусь до Чунчжоу, я буду предельно осторожен. Я соберу разведданные, прежде чем предпринимать какие-либо стратегические шаги, - затем он посмотрел на мужчину, - Чжао Чу, на этот раз не уходи.
Закончив говорить, он ясно увидел, как рука Чжао Чу, сжигавшая письмо, слегка замерла. Затем тот повернул голову, чтобы посмотреть на него.
- Береги руку! - увидев, что пламя вот-вот обожжет кончики его пальцев, Фан Линьюань вздрогнул и быстро протянул руку, чтобы стряхнул пепел.
- Не стоит беспокоиться, - невозмутимо сказал Чжао Чу, - Я должным образом разберусь со всеми делами в столице. Ничего неожиданного не произойдёт.
Его слова ясно давали понять, что он уже решил пойти с ним.
Фан Линьюань вздохнул, чувствуя, что принял правильное решение вернуться домой. Выйдя из Императорского сада, он вспомнил, как в последний раз отправлялся в экспедицию.
Чжао Чу всегда был таким - никогда не высказывал своих мыслей. Каждый раз он был словно молчаливая тень, тихо следовавшая за ним и решавшая его проблемы. Если бы Фан Линьюань не обернулся специально, чтобы поймать его, то даже не заметил бы его присутствия.
На этот раз, если бы он не предусмотрел заранее, Чжао Чу, скорее всего, тайно последовал бы за ним, и его «жена» дома снова слегла бы на несколько дней, не в силах покинуть свои покои.
Но в этот раз всё было по-другому. Если бы ситуация затянулась, то они могли бы вернуться в столицу только через полмесяца. Если бы что-то случилось в столице, как бы Чжао Чу с этим справился?
Фан Линьюань беспокоился, что из-за этого у мужчины могут возникнуть проблемы.
- Я уже заметил, что что-то не так, когда был в императорских садах, так что у меня есть общее представление о ситуации, - сказал Фан Линьюань. - На этот раз всё по-другому. Командование Нинбэй находится далеко, и я возглавляю большой отряд. С таким количеством солдат повсюду, тебе будет трудно остаться незамеченным.
Затем он улыбнулся Чжао Чу.
- Кроме того, я хорошо сражаюсь. Не говоря уже о группе горных бандитов, которые появились из ниоткуда, даже небесные солдаты и призрачные генералы не являются для меня проблемой.
Чжао Чу хранил молчание, его лицо ничего не выражало.
И всё же Фан Линьюань почему-то почувствовал, что в его глазах мелькнула обида. Как маленькая черная собачка, крадущаяся за кем-то в ночи. Его обнаружили, и когда ему приказали остановиться, он послушно замер на месте, опустив хвост, который был единственным, что ещё слегка вилял. Кто мог вынести жестокость по отношению к такой маленькой черной собачке?
Выражение лица Фан Линьюаня невольно смягчилось. Он на мгновение посмотрел на Чжао Чу, а затем слегка выдохнул.
- Я просто не хочу, чтобы тебе приходилось прятаться в тени, не имея возможности спрятаться, когда идет дождь или бушует гроза, постоянно бояться, что тебя заметят. Я могу справиться с этим, но не хочу, чтобы ты страдал.
--
Несколько раз убедившись, что Чжао Чу согласился не следовать за ним из столицы, Фан Линьюань наконец почувствовал себя спокойно. Он наскоро перекусил, затем выехал за городские ворота. Там на плацу уже собралась кавалерия из двух тысяч человек, ожидавшая его.
Все они были солдатами, расквартированными в столице, - коллегами и подчинёнными Фань Юйшу. Фань Юйшу потерпел сокрушительное поражение от рук бандитов и вернулся тяжелораненым. В результате боевой дух этих двух тысяч солдат был невероятно низким. Они выглядели побеждёнными ещё до того, как выступили в поход.
Фан Линьюань заметил это, но ничего не сказал, воздержавшись от выговора. В группе также находился легко раненый заместитель командира Чжоу Цзя. Поскольку он ранее сражался с бандитами, ему было поручено помогать генералу.
Две тысячи солдат мощным маршем двинулись на север. Шанцзин находился далеко от Чунчжоу. Они отправились в путь в полдень и к ночи добрались до границы между Цзичжоу и Чунчжоу.
Теперь, когда середина лета прошла, настало разгар сезона сбора урожая в Цзичжоу. Пшеничные поля были пышными и тёмно-зелёными. Когда наступила ночь, поля заволновались, как огромный колышущийся океан.
Фан Линьюань выбрал подходящее место и приказал солдатам разбить лагерь.
Как только армия остановилась у городских ворот в преддверии богатого урожая, местные власти вышли поприветствовать их, принеся с собой тележки с лепёшками и свежими овощами.
Хотя солдаты несли с собой сухой паёк, ничто не могло сравниться с горячей, только что приготовленной едой. Фан Линьюань знал, что такие подношения можно должным образом отразить в военном отчёте и представить императору, поэтому он принял провизию, позволив войскам насладиться заслуженным пиршеством.
После того как местные чиновники ушли, а солдаты собрались у костров, чтобы поджарить еду, Фан Линьюань встал и прошёл в центр лагеря. Все солдаты посмотрели на него снизу вверх.
- Знаете ли вы, откуда взялся ваш ужин? - спросил он.
Мужчины обменялись неуверенными взглядами, в их глазах промелькнуло замешательство. Фан Линьюань сохранял терпение, ожидая их ответа. После минутного молчания раздался резкий голос Чжоу Цзя.
- Вы что, все оглохли?
Солдат тут же громко ответил:
- Генерал, это прислал губернатор округа Линси.
- А вы знаете, почему губернатор округа Линси приложил столько усилий, чтобы привезти вам провизию? - снова спросил Фан Линьюань.
Некоторые солдаты всё ещё выглядели растерянными, но другие, казалось, что-то поняли, хотя и колебались, обмениваясь неуверенными взглядами. На этот раз Фан Линьюань не стал ждать их ответа.
- По крайней мере, тридцать процентов из вас уже должны понимать, что я имею в виду, - сказал он. - В прошлый раз вы последовали за мной и генералом Фань Юйшу, чтобы подавить восстание в Цзибэе. Губернатор округа Линси пришёл сегодня, чтобы выразить вам свою благодарность.
Среди солдат послышался ропот. Некоторые из тех, кто участвовал в предыдущей кампании, согласно кивнули, рассказывая товарищам о событиях восстания. После короткой суматохи солдаты постепенно успокоились и снова посмотрели на Фан Линьюаня. Он стоял у костра, и мерцающие языки пламени отбрасывали тени на его лицо и доспехи. В тусклом свете ночи он выглядел решительным и непоколебимым, излучая уверенность.
- Восстание в Цзибэе - я уверен, что вы все слышали о нём. Это была тяжёлая и продолжительная борьба. Но чиновники и жители этого региона помнят не хаос, царивший до восстановления мира, а солдат из столицы, которые положили этому конец, - сказал он.
- Итак, если вас отчитывают и в вас сомневаются из-за кризиса с бандитами в Чунчжоу, это не значит, что вы потерпели неудачу. Кампания ещё не завершена - исход ещё не определён. Прямо сейчас в ваших руках власть над победой или поражением. Если вы будете вести себя как побитые собаки ещё до начала битвы, то мы можем считать эту войну проигранной. Мы подождём несколько дней, а потом подберём хвосты и с позором вернёмся в столицу.
В толпе воцарилось тяжелое молчание.
Почему они чувствовали себя такими деморализованными? Потому что они потерпели поражение. Их генерала отчитали и понизили в звании, и они потеряли лицо.
Император отправил их обратно в бой только потому, что они были ближе всего к Чунчжоу. Но они прекрасно знали, что этих хитрых разбойников уже трудно победить. Что будет, если они снова проиграют?
Проиграй один раз, и они сменят генералов. Проиграй снова, и они сменят солдат. Если бы это случилось, их, скорее всего, отправили бы охранять какой-нибудь холодный приграничный регион. И когда бы у них появилась возможность вернуться в столицу?
Слова Фан Линьюаня разожгли страх и неуверенность, таившиеся в их сердцах. И как раз в этот момент они услышали, как он продолжил.
- Но сейчас у вас ещё есть шанс перегруппироваться и дать отпор, - он обвёл взглядом окружающих солдат, - В конце концов, я никогда не проигрывал сражений. Мне было бы трудно сделать исключение для кого-то.
Да - он был непобедимым генералом Фан!
Солдаты, державшие в руках тёплые лепёшки, подняли глаза, и их лица наполнились эмоциями. В свете костра их разочарование сменилось решимостью. Они выглядели готовыми к битве.
- Вы идёте не только для того, чтобы смыть с себя позор, но и для того, чтобы уничтожить этих бандитов, - сказал Фан Линьюань. - Но нужно ли мне говорить вам, какие солдаты способны побеждать в сражениях и получать повышение?
Один за другим солдаты вставали.
- Не нужно! - крикнул кто-то.
Последовало еще больше голосов, их ответы становились громче, их моральный дух рос.
- Тогда завтра, после того как вы хорошо поедите и отдохнёте, что вы будете делать? - спросил Фан Линьюань.
- Уничтожать бандитов!
- Возвращаться победителями в столицу!
Крики со всех сторон разносились эхом в ночи.
--
Как только солдаты с удовольствием принялись за еду, Фан Линьюань почувствовал, что у него пересохло в горле от всех этих разговоров. Он вернулся в свою палатку, сел, взял флягу с водой, висевшую на седле, и сделал большой глоток. Поднимать боевой дух солдат было утомительно, но необходимо.
Неподалёку подошёл Чжоу Цзя с восхищением на лице.
- Генерал, генерал Фань не преувеличивал - вы действительно выдающийся.
- Думаешь, я выдающийся человек только потому, что умею говорить? - Фан Линьюань опустил фляжку и повернулся к нему. - Поднятие боевого духа перед битвой - это просто основы лидерства.
- Да, это так, - с улыбкой сказал Чжоу Цзя. - Но вы правда невероятны.
Увидев восхищение в его глазах, Фан Линьюань усмехнулся.
- Хватит об этом. Что важнее, ты всё ещё помнишь местность в горах Чунчжоу? Опиши мне битву в крепости бандитов, пока у нас есть время.
Предыдущая речь была адресована солдатам. Но для офицеров важнее всего было сохранять хладнокровие, быть внимательными и тщательно готовиться. Не было места для увлечения громкой риторикой.
- Ах, да, конечно! - Чжоу Цзя быстро схватил ближайшую ветку и начал рисовать на земле.
Они пробыли в округе Нинбэй чуть больше трёх дней, прежде чем Фань Юйшу получил серьезные ранения. Поэтому Чжоу Цзя не имел полного представления о точной местности и условиях. Тем не менее он изо всех сил старался рассказать о деталях предыдущего сражения.
Высокая тактическая осведомлённость, хорошо укреплённая горная позиция - но, кроме этого, мало что было известно. Если бы это были обычные бандиты, они стали бы лёгкой добычей для солдат из столицы. Но им не повезло столкнуться с бандой разбойников, хорошо разбирающихся в тактике и осадной обороне. Разница в навыках сразу стала очевидной, и они потеряли строй, беспорядочно метаясь, как рой мотыльков, вслепую натыкаясь на стены.
Фан Линьюаню ничего не оставалось, кроме как проанализировать грубо нарисованную схему Чжоу Цзя.
Как раз в этот момент поднялся порыв ветра. Чёрный как смоль лес неподалёку шумно зашуршал, и генерал резко поднял голову. Однако, когда ветер стих, в тёмном лесу снова воцарилась тишина. Там ничего не было.
Фан Линьюань на мгновение остолбенел. Это был всего лишь шум ветра в лесу, но на долю секунды, услышав его, он инстинктивно подумал, что Чжао Чу здесь.
Но Чжао Чу пообещал ему остаться в столице. Он никогда не приедет. Его бы здесь не было.
Глядя на деревья, чьё покачивание постепенно прекратилось, в груди Фан Линьюаня внезапно возникло необъяснимое чувство пустоты. Сильное ощущение, как будто внезапно осознал, что чего-то не хватает. Но чего же могло не хватать?
Если бы Чжао Чу был здесь, он, вероятно, прямо сейчас сидел бы в том лесу и тихо жаловался ему на этих ненадёжных солдат и офицеров...
При этой мысли уголки губ Фан Линьюаня по какой-то причине слегка опустились.
Может быть, он просто слишком привык к постоянному присутствию Чжао Чу. Только сейчас он понял, что тень, которая всегда следовала за ним, была не тем, за чем ему нужно было гнаться, чтобы найти.
Пока его не было, пустота была очевидна.
Фан Линьюань тихонько вздохнул.
В этот момент над ним внезапно раздалось хлопанье крыльев. Мужчина поднял голову и увидел белоснежного голубя, который спускался к нему, плавно взмахивая крыльями.
Он протянул руку и без особых усилий поймал его. Гладкие перья и крепкие мышцы свидетельствуют о том, что это специально обученный почтовый голубь. Осторожно подняв птицу, он заметил маленькое золотое кольцо, закреплённое на её лапке. Потянув за него, он вытащил крошечное свёрнутое письмо, состоящее из двух листов бумаги.
Отложив голубя в сторону, он развернул послание. На одном листе, несмотря на его небольшой размер, была тщательно прорисована карта гор Чунчжоу. Крепость бандитов была чётко обведена, а каждый вход, расположение домов и рек были точно отмечены.
Второй лист был исписан четким и знакомым почерком. Элегантный и изящный, написанный мелким, утончённым почерком, он лучше всего подходил для того, чтобы уместить тысячи слов на крошечном клочке бумаги.
Это был хорошо известный стиль, прославленный по всей столице и при императорском дворе, - изысканный, отточенный почерк благородной дамы.
В нём подробно описывались главарь бандитов и его заместитель, включая их псевдонимы, внешность, характеры и даже предпочитаемую ими военную тактику.
Это был почерк Чжао Чу.
Должно быть, он всё ещё в столице. Крошечное письмо источало слабый аромат камеди - тонкий, изысканный, стойкий. Только бронзовая курильница в покоях Чжао Чу могла источать такой аромат.
Фан Линьюань держал в руках письмо, и его брови разгладились, а на лице появилась неудержимая улыбка, которую невозможно было скрыть.
Ветер снова усилился, зашевелив темный лес позади него звуком качающихся ветвей - огромным, далеким и глухим. Но Фан Линьюань ни в малейшей степени не чувствовал себя опустошенным. Где-то глубоко внутри него вспыхнуло тепло, да такое сильное, что он даже не понял, как, закончив читать письмо, перевернул его и начал читать заново с самого начала.
Его действия возбудили любопытство Чжоу Цзя.
- Генерал, это ваше письмо? - Чжоу Цзя наклонился вперёд. - Откуда оно?
Фан Линьюань быстро прижал письмо к ладони и повернулся к нему.
- Хочешь знать? - его бровь слегка приподнялась.
Чжоу Цзя с энтузиазмом кивнул, как клюющий цыпленок.
Конечно, он хотел знать! Письмо в такой момент должно было иметь решающее значение для борьбы с бандитами - либо разведданные, либо императорский указ. Как он мог не заинтересоваться?
Но затем он увидел, как брови Фан Линьюаня игриво приподнялись, а губы изогнулись в ухмылке. В его выражении лица было что-то озорное, но также безошибочно узнаваемая лёгкость и радость. Его тёмные глаза блестели.
- Это прислала моя жена. Ты тоже хочешь прочитать?
Чжоу Цзя: "..."
Они женаты уже полгода - почему же он до сих пор к ней не охладел? Он специально попрощался с ней перед отъездом, а теперь, не прошло и суток, как они уже обменивается письмами с помощью почтового голубя? Эта знаменитая пара, история любви которой была известна во всём мире, была ещё более скандальной, чем истории рассказываемые у ларьков!
Чжоу Цзя скривил губы, внезапно почувствовав себя так, словно проглотил пчелу - сладкую, но невыносимо колющую.
Он поспешно пробормотал: «Простите за грубость» - и отошёл на метр-полтора, искренне опасаясь, что случайно станет свидетелем интимной беседы между мужем и женой и испытает боль от того, что видит их любовь воочию.
Тем временем Фан Линьюань с улыбкой опустил взгляд и достал чернила и бумагу, которые всегда носил с собой. Он прикусил кончик кисти и, оторвав небольшой клочок бумаги, написал Чжао Чу ответ.
В отличие от Чжао Чу, у него не было терпения на мелкие детали. Его разорванный лист был неровным и зазубренным, а грубые края делали его похожим скорее на выброшенный обрывок, чем на обычную бумагу для писем.
Но Фан Линьюань было всё равно, разложив перед собой бумагу.
Что ему написать?
У него не было информации, чтобы обмениваться с Чжао Чу, но он не мог просто так позволить голубю зря потратить время. Фан Линьюань ломал голову, размышляя так напряжённо, что у него разболелась голова, а голубь расхаживал рядом с ним взад-вперёд, словно недовольный его нерешительностью.
На простой топографической карте, которую Чжоу Цзя нарисовал для Фан Линьюаня, остался ряд следов, похожих на листья бамбука.
Точно!
Фан Линьюань вытащил кисть из зубов, окунул её в чернила и начал рисовать. Его рука скользила по бумаге, повторяя грубую и несколько уродливую карту.
【Посмотри на моих солдат - они совершенно бесполезны!】
Из-за нехватки места почерк был мелким, что делало его ещё более неразборчивым и кривым.
Подул ветерок, взъерошив пряди волос Фан Линьюаня. На мгновение ему показалось, что он действительно погрузился в глубины леса и тихо жалуется Чжао Чу на дневные невзгоды.
--
На следующий день к вечеру Фан Линьюань привёл две тысячи солдат в округ Нинбэй.
Нинбэй граничил с Яньюню, а дальше к северу от Яньюня располагался Ючжоу - земля пустынь и лугов. В отличие от Цзибэя, она не была особенно плодородной или процветающей.
Между Яньюнем и Чунчжоу простирался горный хребет Чунчжоу. Судя по отметкам Чжао Чу, бандиты разместились в самой труднопроходимой части гор. Из-за крутых склонов и естественных преград в виде высоких пиков в долину и из неё вело лишь несколько троп, что значительно упрощало оборону. Очевидно, что эти люди действительно обладают некоторыми навыками.
С приближением ночи солдаты устроились на ночлег. Магистрат Нинбэя ждал за пределами города, чтобы встретить Фан Линьюаня и пригласить его остаться в городе на ночь.
Фан Линьюань, однако, отклонил предложение. Он попросил магистрата позаботиться о его лошади, одолжил у него простую одежду и низкокачественного скакуна, а затем передал свои доспехи Чжоу Цзя.
Он велел Чжоу Цзя оставаться в лагере и притворяться им, пока он, переодевшись проезжим торговцем, в одиночку отправился в горы Чунчжоу на разведку.
Сумерки всегда были временем, когда стражники сменяли друг друга, и защита была самой слабой. Он незаметно прогуливался по виноградникам на склоне горы, проверяя каждый контрольно-пропускной пункт, отмеченный Чжао Чу на карте - места, где, скорее всего, могли быть часовые.
Но вокруг стояла пугающая тишина. Под качающимися кронами деревьев не было видно ни одного часового. И все же Фан Линьюань почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.
Сквозь густую листву и острые камни он заметил многочисленных бандитов, прятавшихся с арбалетами и охранявших перевалы. То, что казалось ровной землёй, было испещрено скрытыми траншеями и растяжками, а вдоль гравийных дорожек было разбросано острое скрытое оружие, способное пробить солдатские сапоги.
Только закалённый в боях ветеран с таким острым зрением, как у него, мог обнаружить такую тщательно продуманную защиту.
И это было только то, что он мог видеть на периферии. Кто знает, какие ещё ловушки могли скрываться в глубине гор, похожих на лабиринт?
К тому времени, как он закончил свой обход, Фан Линьюань невольно проникся уважением. Даже на узких горных перевалах, где располагалась обычная бандитская крепость, таились опасности. Их постоянная охрана была хорошо обучена, а построение - хорошо спланировано. Это было почти как настоящий военный лагерь.
Внимательно осмотрев все входы и выходы, он бесшумно удалился и вернулся в ямень округа Нинбэй.
Небо стало совсем темным. Солдаты, стоявшие там, разожгли свои печи и суетились, готовя ужин.
Как раз в этот момент поблизости поднялась суматоха. Среди смеха солдат раздались тревожные крики Чжоу Цзя, сопровождаемые неистовым хлопаньем крыльев. Фан Линьюань повернул голову, чтобы посмотреть. Там, в его доспехах, Чжоу Цзя размахивал руками, пытаясь отогнать назойливого белоснежного голубя. Птица была полна решимости приземлиться на него.
- Не я! Не я! Ты ошиблась получателем! Не отдавай мне письмо! - голос Чжоу Цзя был полон отчаяния.
Затем, подняв голову, он увидел возвращающегося Фан Линьюаня, покрытого пылью после своего путешествия. В тот же миг у него появился такой вид, словно он увидел своего спасителя.
- Генерал! Генерал, вы вернулись! - он бросился к Фан Линьюаню, практически рыдая, - Письмо от вашей жены чуть не заклевало меня до смерти!
--
Автору есть что сказать:
Голубь: Не могу в это поверить! Сегодня я встретил получателя, который не только отказался принять письмо, но и не позволил мне сесть. Что это за человек? Как же раздражает!!