Глава 82
Около десяти человек внизу, дрожа, рухнули на колени. Они всё ещё не осмеливались говорить, но для всех присутствующих такой реакции было более чем достаточно.
Тан Цзи резко встал и посмотрел на Фан Линьюаня. Так вот оно что… какой ход, притвориться дураком, чтобы поймать тигра. Все предыдущие действия были не более чем подготовкой к сегодняшнему дню, чтобы разоблачить их всех на публике.
Он пристально посмотрел на Фан Линьюаня, но тот даже не повернул головы, лишь опустил взгляд и спокойно и безмятежно оглядел собравшихся солдат и офицеров.
Тан Цзи обернулся и увидел, что сидящий на своём месте Цзян Хуацин смотрел прямо на него. Глаза Цзян Хуацина потемнели, и скользнув взглядом по тренировочной площадке под платформой, он едва заметно указал на неё.
Тан Цзи проследил за его взглядом. То, что он увидел, было ошеломляющим зрелищем: тысячи солдат, молча стоящих по стойке «смирно», полностью вооружённых и выстроенных в ряд, словно ожидая приказа.
Цзян Хуацин подал ему сигнал: немедленно использовать своих людей, чтобы уладить проблему!
Но… если бы он действительно побудил войска к действию…
Тан Цзи огляделся по сторонам. Там на коленях стояло более дюжины простолюдинов, притворяющихся солдатами, все гражданские и военные чиновники наблюдали за происходящим, а Фан Линьюань был спокоен и собран, как всегда...
Какая сила у него еще оставалась, чтобы справиться с ними?
Рука Тан Цзи, лежащая у него сбоку, начала бесконтрольно дрожать.
В этот момент неподалёку снова послышался голос Фан Линьюаня.
— Вы не обязаны говорить, если не хотите, — спокойно обратился он к примерно дюжине простолюдинов, стоявших внизу, под платформой. — Но есть кое-что, о чём вам лучше подумать прямо сейчас. Если вас заставили выдавать себя за солдат, то, когда дело дойдет до суда, вас в лучшем случае посадят в тюрьму или отправят в ссылку. Но если вы соучастники или пособники, то наказание будет смертная казнь через обезглавливание.
Группа людей, стоявших на коленях на земле, тут же разразилась рыданиями и мольбами о пощаде.
— Генерал, пощадите! Пощадите! — закричал кто-то. — Этого ничтожного человека захватили и насильно отправили в армию, вовсе не…
— Генерал Фан!
На этот раз его снова прервал Цзян Хуацин. Фан Линьюань обернулся и увидел, что он стоит, слегка подёргивая губами, безуспешно пытаясь выдавить из себя натянутую улыбку.
— Генерал, если вы собираетесь допрашивать заключённых, это должно быть сделано в соответствии с надлежащей судебной процедурой, — сказал он. — Этих людей перед допросом следует поместить в тюрьму Яньчжоу.
Его голос дрожал, очевидно, внезапный удар Фан Линьюаня полностью вывел его из равновесия. Но Фан Линьюань лишь слегка улыбнулся ему.
— Не стоит беспокоиться, господин Цзян, — с этими словами он слегка наклонил голову и посмотрел на сидящего неподалёку Чжао Чу.
Торговцы, окружавшие Чжао Чу, уже перепуганные до смерти, вжались в свои кресла, как перепёлки, и даже не смели поднять головы, боясь быть втянутыми в это противостояние между могущественными чиновниками.
Чжао Чу же спокойно встретил его взгляд, встал и протянул руку в сторону.
Цзян и Тан в замешательстве посмотрели на него.
Слуга, стоявший рядом с ним, вынул из-за пазухи бухгалтерскую книгу — это была та самая книга, в которой они вели учёт зерна, распределяемого в качестве помощи пострадавшим от стихийных бедствий, и записывали, какие граждане приходили за зерном и деньгами.
Что он собирается с этим делать!
Они оба остолбенели, беспомощно наблюдая, как мододой мастер Чжу с бухгалтерской книгой в руках подошёл и встал позади генерала Фан.
Один взгляд Фан Линьюаня, и он без колебаний двинулся вперёд. С таким молчаливым пониманием, кто поверит, что между ними нет сговора?!
Тан Цзи резко повернулся и пристально посмотрел на Цзян Хуацина. И увидел, что тот тоже пристально смотрит на него в ответ.
Каждый из них следил за одним из двух мужчин, полагая, что всё под их полным контролем. Однако эти двое вели себя так, словно заранее всё спланировали, каждое их движение было безупречным!
Тем временем Фан Линьюань повернулся обратно к коленопреклоненным мужчинам.
— Хорошо, — сказал он. — Я даю вам еще один шанс. Как вас зовут?
Более дюжины мужчин, заикаясь, произносили свои имена.
Фан Линьюань молчал, а Тан Цзи и Цзян Хуацин могли только наблюдать, как молодой господин Чжу, стоявший рядом с генералом, опустил глаза и открыл толстую бухгалтерскую книгу. Несмотря на объём, он, казалось, знал её наизусть. Когда называли имена, он быстро пролистывал страницы, подчёркивая и помечая их кистью, и вскоре в книге оказалось обведено множество имён.
— Все сходится, — сказал он ясным и спокойным голосом. — Докладываю генералу: все эти люди значатся в списке как те, кто не явился за своим зерном. Их семьи сообщили, что они покинули Яньчжоу.
Он стоял рядом с Фан Линьюанем, без тени высокомерия, но и без малейшей лести — уважительно и открыто, излучая неописуемую утончённость.
Этот торговец… кто же он такой?!
Тан Цзи, стоявший позади них, чуть не лопнул от ярости, когда увидел, что Фан Линьюань повернулся к нему. Он посмотрел на него, а затем начал улыбаться. Его глаза изогнулись в красивые полумесяцы.
— Словам этих упрямых простолюдинов тоже нельзя полностью верить, не так ли? — сказал он.
Тан Цзи несколько раз резко кивнул и только потом понял, насколько нелепо он, должно быть, выглядел в тот момент.
Затем Фан Линьюань с лёгкой улыбкой отвёл взгляд и поднял правую руку.
В следующее мгновение раздался лязг доспехов. Это были охранники, расставленные по периметру. Отряд в порядке очереди вошёл на плац, а остальные вышли вперёд и быстро взяли под контроль Тан Цзи и Цзян Хуацина.
— Что ты делаешь!
Тан Цзи, в конце концов, всё ещё был военачальником. Когда стражники приблизились, он одним ударом ноги отбросил одного из них, а в следующую секунду с лязгом выхватил свой меч.
Фан Линьюань обернулся и посмотрел на него. Позади Тан Цзи все ещё слышался приглушённый гневный крик Цзян Хуацина:
— Генерал Фан, даже если вы производите аресты, вам нужны доказательства! Если в армии есть проблема с солдатами, это дело военных Яньчжоу, какое отношение это имеет ко мне?!
Фан Линьюань тихонько рассмеялся и неторопливо сделал несколько шагов вперёд, встав лицом к лицу с Тан Цзи.
— Конечно, есть причина, — спокойно ответил он Цзян Хуацину, не сводя глаз с Тан Цзи, — Господин Цзян, вы ведь не забыли, что именно ваш правительственный офис выдал разрешения на выезд из Яньчжоу. Эти люди служили в армии, но их имена и разрешения остались в ямене. Как вы это объясните?
— Я ничего об этом не знаю! — гневно крикнул Цзян Хуацин.
— Знали вы или нет, мы узнаем после расследования, — Фан Линьюань спокойно посмотрел на него. — А пока я вынужден попросить вас пройти со мной.
Тем временем Тан Цзи стоял, сжимая в руке меч, и дрожал, глядя на Фан Линьюаня. Он не мог убить Фан Линьюаня. Если бы он это сделал, то был бы виновен в убийстве императорского посланника. Его бы не только приговорили к смертной казни, но и вся его семья была бы обезглавлена.
Но…
Он дрожал, а его и без того заторможенный разум отчаянно пытался работать.
Однако он и господин Цзян когда-то работали на влиятельного человека в столице. Ради чего-то настолько важного этот человек не стал бы так легко отмахиваться от них, как от расходного материала. В противном случае… если бы об этом стало известно императору, даже этот влиятельный человек не смог бы выкрутится…
Его глаза подергивались.
Но меч уже был в его руке, и он не хотел сдаваться…
Он стиснул зубы.
А затем, воспользовавшись тем, что Фан Линьюань всё ещё противостоял Цзян Хуацину, он внезапно шагнул вперёд и направил меч прямо на человека за спиной генерала.
Одетый во всё белое, высокий и стройный, мужчина выглядел как изнеженный красавчик, который не может поднять руку или взвалить на себя ношу — просто скромный торговец. Если он умрёт сегодня, то пускай винит только себя за то, что ввязался в императорские дела…
В следующее мгновение Тан Цзи издал крик боли. Меч остановился всего в трёх цунь* от груди красавчика, потому что Фан Линьюань, который до этого спокойно стоял, внезапно метнулся вперёд, как охотничий сокол, поднял длинную ногу и с лязгом выбил его меч из рук.
[*цунь – мера длины, около 3,2 см.]
Боль была такой острой, что в глазах у Тан Цзи потемнело. Этот молниеносный удар пришелся точно в сустав его запястья, мгновенно вывихнув его. Его массивное тело рухнуло на землю. Когда он снова поднял глаза, то едва различил сквозь затуманенное зрение Фан Линьюаня, который стоял, заслоняя торговца, и бесстрастно смотрел на него сверху вниз.
Прямо как в ту ночь, когда он точно так же стоял перед той иностранкой.
——
— Ты в порядке? — тихо спросил Фан Линьюань вернувшись, после временного задержания группы в военной тюрьме.
Чжао Чу покачал головой.
— Меня не тронули, — сказал он. — Как там дела внутри?
— Все крепко связаны, рты заткнуты – самоубийство невозможно, — ответил Фан Линьюань. — Я уже поговорил с господином Хэн. В казармах не должно быть беспорядков, но я всё равно оставил здесь тридцать человек на всякий случай.
Чжао Чу кивнул.
Вдалеке торговцев с платформы уводили вниз на отдых, в то время как Хэн Фэйчжан оставался наверху платформы
Гражданские чиновники — мастера убеждения, особенно в подобных ситуациях. Большинство солдат в лагере долгое время страдали от деспотичного правления Тан Цзи, терпя суровую дисциплину и нехватку зерна. Они были полны гнева, но не осмеливались говорить.
Хэн Фэйчжан ясно объяснил им последствия, и солдаты поняли: Тан Цзи и его приспешники утратили власть и больше не могли угрожать их жизням или жизням их семей. Напротив, если бы они восстали вместе с Тан Цзи, то весь их род был бы обвинён и казнён. Благодаря убеждениям Хэн Фэйчжана солдаты успокоились; многие даже пришли в негодование и вызвались разоблачить преступления Тан Цзи.
Видя, как разворачивается ситуация, Фан Линьюань с уверенностью доверил казармы Хэн Фэйчжану.
— Время не ждёт. Я должен снова отправиться с отрядом в город Яньчжоу, — сказал Фан Линьюань Чжао Чу. — Ты оставайся в лагере и отдохни. Я вернусь сегодня вечером.
— Собираешься арестовать тех нескольких местных дворян? — спросил Чжао Чу.
Фан Линьюань не собирался скрывать от него правду и кивнул в ответ:
— У нас не так много людей. Если мы будем ждать дольше, они могут сбежать, и тогда начнутся проблемы.
— Ты пойдёшь только с оставшимися солдатами? — Чжао Чу слегка нахмурился.
Фан Линьюань кивнул.
— Пятьдесят человек будет достаточно.
Но Чжао Чу пристально посмотрел на него и без колебаний сказал:
— Я пойду с тобой.
Фан Линьюань был поражён и быстро сказал:
— Ты всего лишь торговец, если пойдёшь с нами, разве это не вызовет подозрения?
— Именно я обнаружил странности в бухгалтерских книгах. Естественно, я должен сопровождать тебя при их аресте, — ответил Чжао Чу. — Это легко объяснить.
Но Фан Линьюань решительно покачал головой.
— Ты и так уже потратил много сил на расследование. Не нужно сегодня снова что-то делать, — сказал он. — Кроме того, ситуация в городе неясная. Если ты продемонстрируешь свои навыки, не навлечёшь ли ты на себя ещё больше проблем?
Чжао Чу замолчал.
Фан Линьюань вздохнул с облегчением, думая, что тот сдался, но взглянув вверх, встретился с его глазами. Спокойными, красивыми, прямо смотрящими на него.
Он ничего не сказал, но его глаза будто говорили за него. Явно холодные, но в то же время чарующие, словно у великого демона в человеческом обличье. И в тот момент они были полны невысказанного смысла: упрямого, глубокого и слегка жалкого, даже без единого слова.
Чжао Чу ... Он действительно был демоном!
Фан Линьюань слишком хорошо его знал и понимал, что его выражение лица было совершенно намеренным, но, встретившись с его взглядом, уже не мог найти слов, чтобы отказаться.
Да… демоны всегда были такими — очаровывали души, лишали рассудка, заставляли людей терять контроль.
Через мгновение он смог выдавить из себя лишь:
— В городе опасно.
Чжао Чу слегка опустил глаза.
— Я не доставлю тебе хлопот, — сказал он.
Разве в этом проблема!
Сердце Фан Линьюаня колотилось, как барабан. Ему казалось, что его грудь превратилась в спутанный клубок ниток, который сжимается и поглощает его целиком.
— ... Хорошо.
К тому времени, как Фан Линьюань понял, что произошло, он уже согласился взять Чжао Чу с собой. Он был взволнован, но беспомощен.
... Ладно уж!
Этот демон обладал огромной силой, поэтому ему не нужно ни о чем беспокоиться!
——
Автору есть что сказать:
Фан Линьюань: Не соблазняй меня!
Чжао Чу: (опускает глаза), (смотрит в сторону), (поднимает как будто хочет что-то сказать, но колеблется).
Фан Линьюань: (>_<)