Глава 94
Фан Линьюань во главе Шестнадцатой гвардии благополучно сопроводил послов разных стран из Южных морей до ворот Императорского дворца.
Император Хунъю уже прибыл лично и вместе с придворными чиновниками встретил их у ворот. Так как это был великий праздник по случаю дня рождения императора, то на этот раз, помимо Персии и Бирмы, даже Ява, находящаяся за океаном, прислала послов, которые при всех преподнесли императору Хунъю редкое и уникальное сокровище – благовония из амбры.
Разумеется, император Хунъю был очень доволен. Осмотрев вместе с придворными экзотических животных, представленных различными странами, у ворот, он пригласил послов во дворец.
После этого Шестнадцатой гвардии было поручено сопроводить диковинных животных в Сад ста зверей у пруда Цюйцзян.
Успешно выполнив важнейшую задачу по приёму послов, солдаты Шестнадцатой гвардии вздохнули с облегчением. Они сопровождали диковинных зверей всю дорогу, и когда величественная процессия добралось до пруда Цюйцзян, там их уже встретили дворцовые слуги.
Стражники спешились и стали ждать у ворот Сада ста зверей, наблюдая за тем, как дворцовые служащие одну за другой ввозят в сад деревянные повозки, нагруженные диковинными зверями.
Солдаты Шестнадцатой гвардии собрались небольшими группами, чтобы посмотреть. Это тоже было специально разрешено Фан Линьюанем. В конце концов, они долго и упорно трудились. Поскольку посторонних не было, не было ничего предосудительного в том, чтобы позволить им ещё раз взглянуть на этих редких существ.
Однако толпа юнцов, вполголоса переговариваясь и шумно радуясь, тут же сгрудилась вокруг.
Фан Линьюань стоял неподалёку.
Ли Чэнган, уже привыкший к подобным зрелищам, не стал присоединяться к всеобщему веселью. Вместо этого он с выражением лица, полным готовности угодить, подошёл к Фан Линьюаню и ухмыльнулся:
— Генерал, как я справился с тем поручением?
Фан Линьюань повернул голову и взглянул на него. Значит, он пришёл, чтобы выпросить похвалу.
В тот день он отвёл Ли Чэнгана в сторону, чтобы спросить об этом деле. Он услышал от солдат Шестнадцатого гарнизона, что Ли Чэнган каждый год бронирует в столице самое лучшее место, чтобы наблюдать, как диковинные звери проходят по главной улице, и благодаря этой милости его сослуживцы и подчинённые тоже могли вместе с ним наблюдать редкое зрелище с лучших мест столицы.
Расспросив его, Фан Линьюань узнал, что Ли Чэнган бронировал не что иное, как Первый зал Небесного ранга на верхнем этаже башни Тайфэн. Видя его интерес, Ли Чэнган задал ещё несколько вопросов и вскоре выяснил, что это было связано с женой генерала. Он тут же вызвался сам пойти и договориться с хозяином башни Тайфэн.
Не стоит даже упоминать, что на это ушли большие деньги, но это само собой разумеется. Ли Чэнган настаивал на том, чтобы заплатить самому, но Фан Линьюань строго его осадил.
«Если заплатишь ты, то это уже будет взятка, — пригрозил ему Фан Линьюань, — Нас обоих тогда посадят в тюрьму».
Вспомнив, что его генерал пользуется репутацией самого строгого и неподкупного офицера во всём гарнизонном командовании, Ли Чэнган в конце концов отказался от идеи оплатить счёт.
Фан Линьюань слегка повернул голову – мимо него проехали деревянные повозки, в которых везли животных, но в его памяти всплыл тот краткий, захватывающий дух момент на длинной улице, когда он увидел Чжао Чу на верхнем этаже здания.
Он был при исполнении и не осмелился задержать взгляд. Всё, что он успел заметить, – это высокую, изящную фигуру в развевающейся нежно-красном плаще, украшенном цветами и сверкающим жемчугом, похожее на божество, спустившееся с небес.
Мужчина-божество тоже ведь божество – и всё так же ослепительно прекрасное.
Взгляд Фан Линьюаня на миг замер, затем он отвернулся и с улыбкой сказал Ли Чэнгану:
— Ты отлично справился. Считай, что я у тебя в долгу.
Ли Чэннан не удержался и оскалился, показав зубы. Что происходит? Его генерал, этот величественный, несравненно доблестный воин, только что улыбнулся ему с такой нежностью?
У Ли Чэнгана мурашки побежали по коже. Ему до смерти хотелось отпрыгнуть на три шага назад и провести черту между собой и тем мягким светом, светившимся в глазах великого полководца.
— На самом деле ничего особенного, просто небольшая услуга, — стиснув зубы, ответил он.
К счастью, генерал больше не смотрел на него.
Он обернулся и посмотрел на вереницу экзотических животных, которых вели в сад. Его глаза, словно чёрный обсидиан, сверкали, брови расслабились и слегка приподнялись, а уголки губ изогнулись в едва заметной улыбке. Был явно холодный зимний день, но почему-то казалось, что его лицу обдувал весенний ветерок.
Его взгляд был вовсе не таким, будто он смотрел на какие-то диковинные вещи, — скорее так, словно он смотрел сквозь них, видя облик того человека, в глазах которого они отражались.
Ли Чэнган снова почувствовал сильную зависть, от чего всё его тело закололо.
Забудь об этом, забудь — это задание явно задержало генерала. Пусть он поскорее закончит свои дела, пришпорит коня и поспешит к той высокой башне, чтобы найти свою Чжу Интай*.
[*Примечание: одна из центральных фигур в китайской легенде «Влюблённые бабочки», трагической истории любви. Она описывается в 7 главе.]
——
После того как все экзотические животные были доставлены в Сад ста зверей, Фан Линьюань действительно вернулся в башню Тайфэн.
Чжао Чу всё ещё был наверху.
Каким-то образом он рассчитал время с поразительной точностью. Как раз в тот момент, когда прибыл Фан Линьюань, слуга башни Тайфэн сменил им на столе еду, поставив новые горячие блюда, — все они были любимыми у Фан Линьюаня.
Только тогда Фан Линьюань с опозданием понял, что умирает с голоду.
Управляющий рестораном, которому редко выпадала возможность принимать столь высокопоставленных гостей, внимательно следил за происходящим, не желая уходить. Заметив, что Чжао Чу уже сел за стол, и подумав, что в присутствии посторонних ему снова придётся говорить изменённым голосом, Фан Линьюань раздал несколько серебряных слитков, прежде чем наконец смог выпроводить всех остальных.
— Почему ты ничего не ел? — только когда дверь закрылась, Фан Линьюань расслабился и сел рядом с Чжао Чу.
— Я только что вышел из резиденции, так что ещё не голоден, — ответил Чжао Чу. — Ты был занят большую часть дня, тебе нужно что-нибудь съесть, чтобы взбодриться.
Разумеется, Фан Линьюань не собирался быть вежливым перед Чжао Чу. Прежде чем тот успел что-то сказать, он уже взял палочки для еды.
— В прошлый раз, когда я приходил в башню Тайфэн, я увидел, что их креветки «Тело дракона, хвост феникса» довольно вкусные. Уверен, они тебе понравятся, — с этими словами он взял креветку и положил её в миску Чжао Чу, как бы невзначай спросив, — Этот парад экзотических животных был красивым зрелищем? Я слышал, люди говорят, что это одно из чудес столицы. Полагаю, у тебя не было возможности его увидеть, ведь ты всё время проводил во дворце.
Во время разговора он случайно поднял взгляд и встретился глазами с Чжао Чу. Фан Линьюань слегка замер. Он внезапно встретился взглядом с парой пристально смотрящих на него глаз.
— Красивым.
Затем он услышал, как Чжао Чу сказал.
— Очень красивым.
Палочки для еды с глухим стуком упали из рук Фан Линьюаня, а сам он уже не смог издать ни звука.
Занавески павильона, окна которого выходили на три стороны, колыхались на ветру. Под покровом этой мягкости и роскоши он вдруг понял, что не может сказать, действительно ли эта ослепительная, андрогинная, резкая фигура перед ним говорит о том, что видела ранее. Очевидно, речь шла о недавней сцене, но в тех глазах отражался только он сам.
——
Всего через несколько дней в столицу прибыли послы из Лоуланя. В отличие от других вассальных государств, которые регулярно приезжали в столицу, Лоулань платил дань впервые за много лет. Причиной этому были не что иное, как восемнадцать городов Лунси.
Земли Лоуланя граничили с Дасюанем как раз по линии восемнадцати городов Лунси. После того как они были захвачены тюрками, Лоулань и Дасюань оказались отрезаны друг от друга, и Лоулань не мог пересечь границу тюркских войск, чтобы принести дань.
В этом году земли Лоулань наконец воссоединились с Дасюанем. Поэтому в тот день за пределами города, забыв обо всех правилах приличия, посланник Лоуланя был настолько взволнован встречей с Фан Линьюанем, что чуть не расплакался.
Только вчера выпал сильный снегопад, и снег за городом ещё не успели расчистить. При виде Фан Линьюаня посол Лоуланя без колебаний спрыгнул с лошади и направился к коню Фан Линьюаня, проваливаясь в снег то по колено, то по щиколотку.
— Генерал Фан, если бы не вы,
посчастливилось бы нам добраться сегодня до имперского города Дасюань!
При каждом движении драгоценные камни на одежде посланника звенели. Солдаты Шестнадцатой гвардии, стоявшие рядом, поначалу были удивлены, но затем на их лицах появилось нескрываемое восхищение Фан Линьюанем. Стоявший рядом Ли Чэнган продолжал наблюдать за ним с улыбкой в глазах, словно ему не терпелось похлопать его по плечу и назвать его непревзойденным героем.
Но сердце Фан Линьюаня слегка дрогнуло. Он быстро спешился и, подхватив посла Лоуланя, сказал:
— Ваше Превосходительство, ваши слова слишком высоки. Ваше Превосходительство прибыло сегодня в столицу, чтобы отметить день рождение Его Величества. А мы, подданные, лишь исполняем приказ встретить вас.
С этими словами он обернулся к стоявшим рядом солдатам Шестнадцатого гарнизона и велел им немедленно подвести коня послу, предложив ему снова сесть в седло и ехать не спеша.
К счастью, из всех иностранных послов, прибывших в столицу, только делегация из Южных морей вызвала большой ажиотаж. Лоулань, будучи небольшой западной страной, не нуждалась в столь пышных церемониях, и жители столицы не собирались в большом количестве, чтобы посмотреть на них.
Сев на коня, посланник въехал в город вместе с Фан Линьюанем и его людьми.
Ли Чэнган ехал неподалёку. Увидев искренность в его глазах посланника, он завязал с ним разговор. Оказалось, что в последние годы дела у Лоуланя шли не очень хорошо. Каждый год тюрки требовали у них коров, овец, золото и серебро, а их всадники часто врывались в деревни, чтобы грабить и мародёрствовать.
Их страна была мала и слаба, не имела сил для сопротивления. То, что им удалось выжить, было возможно только благодаря пустынным природным преградам. Тюрки, презиравшие этот регион за его непригодность для выпаса скота, не стали вторгаться в него.
Теперь, когда восемнадцать городов Лунси вернулись под власть Дасюаня, они тоже наконец смогли перевести дух. В этом году, без нападений со стороны тюркской конницы, люди наконец-то начали приходить в себя.
В этот момент посол Лоуланя снова разразился бесконечными похвалами.
— Мы не могли платить дань более десяти лет, но Дасюань всё равно готов торговать с нами – это ли не истинная доброта императора Дасюаня! — сказал он. — И всё это благодаря стратегии Динхоу генерала Фан. В этом году мы получили от Дасюаня семена пшеницы, урожайность у них куда выше, чем у ячменя!
[*«Динхоу» (定策) буквально означает «разработать стратегию». В «Искусстве войны» Сунь Цзы «Динхоу» подчеркивает важность тщательной подготовки перед вступлением в бой.]
— Стратегия Динхоу? — Ли Чэнган, ехавший рядом с ними, не смог удержаться от вопроса. Фан Линьюань, возглавлявший группу, тоже слегка повернул голову.
Что это? Даже он не слышал о таком.
— Это нынешний главнокомандующий Лунси, генерал Чжо Фанъю! — сказал посланник Лоуланя.
— Весной генерал Чжо вернулся в Лунси из столицы и организовал семнадцать стратегий для стабилизации границ, которые, по его словам, были написаны самим генералом Фан и направлены на улучшение жизни жителей Лунси и наших малых приграничных государств, — посол говорил без умолку и в этот момент с улыбкой посмотрел на Фан Линьюаня, — Теперь, когда в Лунси много зерна, мы можем покупать дешёвые продукты и семена овощей в торговых городах. Эти семнадцать стратегией – теперь мы все называем их «стратегией Динхоу». «Динхоу» – не кто иной, как генерал Фан!
Рядом стоявший Ли Чэнган не удержался и воскликнул от изумления.
— Генерал Фан и впрямь всемогущая, словно божество, личность! — сказал он.
Посол Лоуланя сбоку поспешно поддержал его словами.
Но Фан Линьюань, идущий перед ним, слегка повернул голову и, нахмурившись, посмотрел на Ли Чэнгана:
— Не говори глупостей.
Ли Чэнган тут же закрыл рот. Видя недовольство Фан Линьюаня, он не осмелился произнести ни слова до самого конца пути и молча сопровождал послов в императорский город.
У ворот дворца ожидавший слуга сообщил, что Его Величество в данный момент устраивает в Сливовом саду банкет, посвященный любованию снегом. Там собрались все послы из разных стран, и послов Лоуланя пригласили присоединиться к пиру.
Фан Линьюань спешился, чтобы попрощаться с посланником.
— Простите меня, господин, — сказал на прощание Фан Линьюань. — Мой подчинённый говорил несдержанно – это бросает тень на моё руководство.
— Нет, нет, генерал слишком скромен, — быстро ответил посол Лоуланя.
— Однако есть одно дело, в котором я хотел бы попросить господина о помощи, — продолжил Фан Линьюань.
Посол Лоуланя тут же серьёзно сказал:
— Генерал, говорите, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь!
Фан Линьюань улыбнулся и слегка покачал головой.
— Что касается стратегии Динхоу, а также всех похвал, что у господина наготове для меня, прошу вас ни словом не упоминать об этом перед Его Величеством, — сказал Фан Линьюань — Ни единым словом.
Посол Лоуланя был слегка ошеломлён.
— Генерал, почему?
Фан Линьюань на мгновение замолчал, а затем улыбнулся.
— Это всего лишь небольшое дело, способ немного облегчить бремя Его Величества. Не более того. Все заслуги и слава должны принадлежать Его Величеству. Если же господин станет превозносить меня перед Ним, я действительно не буду знать, как себя вести.
Посол Лоуланя не мог уловить всех тонкостей слов ханьцев, но понял достаточно ясно: Фан Линьюань не хотел, чтобы он сказал хоть слово похвалы в присутствии императора. Хотя он не совсем понимал, почему тот так скромен, он всё же кивнул и сказал:
— Раз генерал так считает, я понял, как следует поступить.
Фан Линьюань наконец-то с облегчением вздохнул и кивнул в знак благодарности.
Он остался на месте, наблюдая, как посланник Лоуланя спешивается и следует за ожидающим его евнухом через дворцовые ворота.
Когда делегация Лоуланя скрылась за дворцовыми воротами, Фан Линьюань развернул коня и сказал солдатам Шестнадцатого гарнизона:
— Возвращайтесь в лагерь строем. Как только всё будет в порядке, войска могут быть распущены.
Солдаты громко откликнулись «Есть!», и тут же вышел командир, чтобы повести строй. Отряд дружно развернулся и направился к управлению гарнизона.
Ли Чэнган замедлил шаг и поравнялся с Фан Линьюанем.
— Генерал, чего вы боитесь? — наклонив голову, спросил он.
Фан Линьюань слегка повернул голову и взглянул на него. Он не хотел ничего объяснять. Кроме того, как он мог сказать вслух, что боится вызвать подозрения у императора.
— Зачем так много думать? — холодно бросил он. — Просто помни, что в будущем нужно быть осторожнее со словами.
Ли Чэнган прищёлкнул языком и наклонился ближе, понизив голос:
— Думаете, я дурак? Я же понимаю, что вы только что хотели припрятать свои достижения. Вы боитесь, что великие заслуги могут напугать императора. Так всегда бывает с генералами.
— О? И теперь ты всё понял? — Фан Линьюань бросил на него косой взгляд. — Тогда позволь мне научить тебя ещё кое-чему: не все мысли нужно озвучивать. Если тебе больше не нужна твоя голова, держись от меня подальше – не тяни меня за собой на дно.
С этими словами он пришпорил коня и проехал несколько шагов.
— Эй... эй! — Ли Чэнган поспешно засуетился и снова пристроился рядом, как хвостик, — Я просто думаю, генерал, что для вас это не обязательно.
Фан Линьюань посмотрел на него и услышал, как тот продолжил:
— Подумайте сами: вы добились больших успехов, у вас знатный титул, вы командовали войсками на поле боя, а теперь всего лишь мелкий генерал столичной стражи. Разве это не идеально? Теперь, оставаясь в столице, вы наслаждаетесь богатством и почётом. Какие уж тут обвинения в «заслугах, создающих угрозу императору» – разве есть вам о чём беспокоиться?
Брови Фан Линьюаня слегка дрогнули, но он ничего не ответил.
Так ли это?
Всего на мгновение он повернул голову и взглянул на огромный, величественный и бескрайний Имперский город, постепенно удалявшийся вдаль. За этими стенами жило слишком много богатых и праздных людей, Чжао Чу был одним из них.
В глазах посторонних он тоже был человеком, стоящим высоко в облаках, наслаждающимся предначертанной судьбой, которому не о чем заботиться: достаточно лишь жить в мире роскоши и великолепия. Но ощущение того, что шаг за шагом ходишь по тонкому льду, — только он по-настоящему понимал, что это значит.
Через мгновение Фан Линьюань обернулся, слегка улыбнулся Ли Чэнгану и кивнул:
— Ты прав.
Ли Чэнган уже собирался обрадоваться, когда Фан Линьюань поднял хлыст и легонько ткнул им его в плечо.
— Но не забывай, что я сказал: будь осторожен в словах и поступках. Так будет лучше для тебя и для твоего отца.
Услышав это, Ли Чэнган недовольно скривил губы и пробормотал:
— А ведь вы только что сказали, что я прав…
Фан Линьюань больше ничего не сказал.
Он был прав.
Если бы он никогда не встретил Чжао Чу, то, возможно, действительно бы так думал. Но, увидев этот холодный и коварный мир, скрытый под поверхностью, он мог надеяться лишь на то, что эта жизнь в роскоши и спокойствии не была просто золотой клеткой.
——
Посланник Лоуланя всё ещё не мог понять, почему такой храбрый и закалённый в боях генерал Фан проявляет подобное смирение. Оказавшись во дворце в сопровождении евнуха, он не смог удержаться и повернулся, чтобы поговорить на лоуланском языке с другим членом делегации, стоявшим рядом.
— Почему генерал Фан не хочет, чтобы мы его хвалили? Неужели он не хочет получить похвалу от императора Дасюаня? — спросил он.
— Дасюань превыше всего ценит скромность. Генерал Фан, должно быть, чрезвычайно скромен, раз говорит такие вещи, — торжественно ответил другой посланник.
— Но ведь мы специально приготовили подарок для генерала Фан, — сказал посланник, услышав это, с некоторым огорчением, — Как же теперь ему его передать?
В этот момент откуда-то неподалёку донёсся холодный и слегка хрипловатый женский голос.
— Какой подарок вы приготовили? — она свободно говорила на лоуланском языке, — Если вы преподнесёте его ему публично, это будет всё равно что поджарить его на огне.
Посланник Лоуланя удивлённо обернулся и увидел молодую женщину, одетую, как знатная госпожа, за которой следовали две служанки.
Она была поразительно красива, никакое количество золота и нефрита в её волосах не могло затмить её красоту. Её внешность ничуть не уступала самым прекрасным иноземным женщинам их страны, но при этом она излучала безмятежность и царственное изящество. Она была из тех женщин, на которых не осмелишься смотреть прямо, но которые не могут не очаровывать.
Посол Лоуланя на мгновение растерялся, но тут услышал, как сопровождающий их евнух поклонился и поприветствовал её:
— Этот слуга приветствует Ее Высочество пятую принцессу.
Так это и была пятая принцесса Дасюаня, известная на весь мир своей красотой, та самая, что вышла замуж за генерала Фан?
Посланники слегка опешили, но всё же один за другим поклонились ей, сказав:
— Приветствуем Пятую принцессу.
Женщина слегка кивнула и больше ничего не сказала. Вместо неё от её имени заговорила холодная и надменная служанка:
— Господа, пожалуйста, встаньте.
Евнух тут же выступил вперёд и с угодливой, но в то же время испытующей улыбкой спросил:
— Ваше Высочество тоже направляется на императорский банкет в честь любования снегом?
Однако эта холодно-прекрасная принцесса ничего не ответила, лишь чуть повернула голову и бросила на него равнодушный взгляд.
Евнух поспешно склонился и с улыбкой сказал:
— Этот слуга не хотел вас обидеть. Просто я веду иностранных послов на банкет и подумал, не могли бы мы сопровождать Ваше Высочество по пути, — говоря это, он взглянул на неё и добавил, — ...Ваше Высочество только что сказала господам что-то на лоуланьском языке?
Этот был настолько очевидный намёк, что даже посланники Лоуланя его уловили. Они только что пообещали Фан Линьюаню молчать и теперь немного нервничали, не зная, что сказать. И как раз в этот момент принцесса заговорила сама.
— Да, — ответила она. — Я выучила пару фраз на луланском и просто здоровалась с господами. А что, ты тоже хочешь выучить?
Евнух поспешно замахал руками и несколько раз поклонился в знак извинения:
— Этот слуга не смеет надеяться на такую удачу! Просто праздное любопытство. Пожалуйста, простите меня, Ваше Высочество…
Не успел он договорить, как принцесса снова повернулась к послам.
— Что это? — снова спросила она на безупречном, без прикрас, лоуланском языке.
Посланник на мгновение растерялся, но быстро ответил:
— Всего лишь виноградное суфле. Мы слышали, что генералу оно всегда нравилось, поэтому привезли много, надеясь угостить его…
Закончив говорить, он увидел улыбку принцессы. Это было похоже на распускающийся под покровом льда и снега красный цветок сливы – холодный, прекрасный и пленительный, будто обернувшийся в духа.
Затем он услышал, как принцесса лениво усмехнулась и, обернувшись, сказала евнуху:
— Я спросила господина, как у меня получается говорить по-лоуланьски, и он сказал, что я говорю очень хорошо, словно человек, рождённый в Лоулане. Ну что, нужно ли мне ещё переводить для тебя?
Евнух кланялся снова и снова, рассыпаясь в извинениях и, казалось, желая опуститься перед ней на колени прямо здесь и сейчас.
Посланники Лоуланя, стоявшие рядом с ними, тоже начали постепенно осознавать, что происходит на самом деле.
Даже такой обмен незначительными виноградными суфле требовал столь тайных, скрытных действий... даже от самого мелкого дворцового слуги нужно было скрываться. Боюсь, генерал Фан вовсе не скромничал, он просто ходил по тонкому льду в этом императорском дворце.
То, что он говорил столь завуалированно… скорее всего, было пределом того, что генерал мог позволить себе сказать под столькими взглядами.
Послы переглянулись. Затем они увидели, как принцесса снова повернула голову и обратилась к ним на лоуланьском:
— Идите и преподнесите подарок императору, а я позабочусь о том, чтобы принести ему это.
Только и услышали они, как она сказала.
Генерал Фан действительно женился на замечательной женщине.
Послы были глубоко тронуты и, учитывая ситуацию, любезно ответили на ханьском языке:
— Ваше Высочество, не стоит быть такой вежливой! Вы так прекрасно говорите на нашем луланьском языке, так что вам не нужно благодарить нас за похвалу!
——
Автору есть что сказать:
Позднее, при следующей встрече, посол Лоуланя: «Генерал Фан! Вы действительно женились на замечательной женщине!»
Фан Линьюань: «？？？ Что?»