Глава 97
Сегодня они направлялись к северным городским воротам, чтобы встретить посланника Корё Ли Миньшуня.
Ли Миньшунь явоялся седьмым сыном нынешнего короля Корё, ему было всего двадцать пять лет. Хотя его достижения при дворе не шли ни в какое сравнение с достижениями его старших братьев, будучи сыном любимой наложницы, он пользовался огромной благосклонностью короля.
На этот раз императору Дасюаня исполнялось ровно пятьдесят лет, и король специально послал Ли Миньшуня, чтобы дать этому любимому сыну шанс произвести впечатление на императора Дасюаня.
В конце концов, Корё граничило с Дасюанем на западе, а на севере часть его территории соприкасалась с пастбищами. Хотя эти степные племена не были такими свирепыми, как тюрки, они всё же не были доброжелательными. Если бы не покровительство Дасюаня на протяжении многих лет, Корё давно бы уже разграбили, не оставив даже косточки.
Таким образом, Корё на протяжении поколений признавало себя вассальным государством Дасюаня. Обо всех изменениях при дворе Корё и о королевских спорах необходимо было сообщать Дасюаню, прежде чем можно было вынести какое-либо решение.
Именно по этой причине король Корё послал Ли Миньшуня.
Говорили, что этот поздний сын короля с детства отличался высокомерием и властностью, пользуясь отцовской любовью, нередко создавал проблемы в Корё. Все его старшие братья считали его бельмом на глазу и мечтали избавиться от него.
Поначалу король не воспринял это всерьёз. Но по мере того как он становился старше, власть в его руках постепенно ослабевала. Видя, как его старшие сыновья сражаются друг с другом насмерть, он понемногу начал искать выход для своего любимого сына, что был у него на ладони, словно драгоценность.
И лучшим выходом был Дасюань.
Император Дасюаня был ещё в расцвете сил, и ему предстояло прожить ещё много лет. Король Корё надеялся, что его сын, которого он отправил с щедрой данью и поздравлениями по случаю дня рождения, сможет завоевать расположение императора. Тогда, какие бы потрясения ни происходили при дворе Корё, другие его сыновья не осмелятся выступить против Ли Миньшуня, опасаясь оскорбить Дасюань, что обеспечит ему знатное и богатое будущее в качестве принца.
Любовь родителей к своему ребёнку поистине глубока.
Фан Линьюань больше ничего не сказал, и Ли Чэнъань тоже не стал его беспокоить. Процессия торжественно вышла за город, и, выстроившись в правильном порядке, они спокойно стали ждать прибытия посланника Корё.
Ближе к полудню внушительная делегация Корё наконец появилась в поле их зрения. Имея опыт двух предыдущих встреч с иностранными послали, стражники Шестнадцатого гарнизона действовали уверенно и слаженно. Они без промедления выполнили ритуал приветствия, а затем разделились на две колонны, готовые сопроводить посланника и его дары в город.
Однако, когда делегация остановилась перед ними, седьмой принц Корё, стоявший во главе, так и не сдвинулся с места. Вместо того чтобы идти дальше, он остался стоять, внимательно разглядывая Фан Линьюаня с головы до ног.
— Генерал Фан Линьюань, — произнёс он на несколько ломаном, но всё же сносно понятном ханьском языке. — Я давно слышал о вас.
В голове у Фан Линьюаня царил хаос, ему было не до него. Услышав своё имя, он слегка приподнял глаза и встретился с парой маленьких, коварных и злобных глаз.
Глаза Ли Миньшуня от природы были маленькими, с слегка нависшими веками, из-за чего они не могли выразить всю скрытую в них злобу и провокацию, и потому на первый взгляд казались менее заметными. Он слегка приподнял подбородок, самодовольно и враждебно улыбнулся и пристально посмотрел на Фан Линьюаня, словно ожидая его реакции.
Но какой реакции можно было ожидать?
В этот момент глаза и сердце Фан Линьюаня были полностью поглощены глазами Чжао Чу, похожими на цветок персика. Личные чувства взяли верх, оставив его непривычно рассеянным при исполнении служебных обязанностей.
Итак, на глазах у всех этот ослепительно красивый, высокий и статный молодой генерал лишь спокойно взглянул на Ли Миньшуня, а затем лениво улыбнулся — словно меч, который не сочтёт достойным обнажать клинок ради простого смертного. Он слегка пришпорил коня, соблюдая все правила этикета, развернулся, одновременно освобождая главную дорогу и делая приглашающий жест рукой, и с лёгкой улыбкой сказал:
— Вы мне льстите. Прошу, Ваше Высочество, проходите. Его Величество и другие послы уже давно ожидают вашего прибытия во дворце.
Маленькие глазки-бусинки Ли Миньшуня слегка расширились.
Он... он просто проигнорировал его провокацию?
Обычные люди не умеют читать мысли, поэтому тот, естественно, не знал, что в голове Фан Линьюаня царил полный бардак.
В какой-то момент он думал, что если Чжао Чу когда-нибудь узнает о его чувствах, то, пожалуй, только станет презирать его. В следующий момент он представил, что, если Чжао Чу действительно взойдёт на трон, его собственные мысли, когда он будет стоять на коленях у дворцовых ступеней, будут совершенно отличаться от мыслей остальных придворных.
... Слишком горько.
Фан Линьюань уже во второй раз вкусил горечь любви из-за Чжао Чу и теперь не мог вырваться из этого плена.
Разумеется, он не заметил, что глаза Ли Миньшуня едва не вспыхнули от ярости.
Высокомерный — действительно, слишком высокомерный!
Четыре года назад Ли Миньшунь уже приезжал в столицу вместе с отцом.
В тот год он лично увидел Чжао Чу, которой было всего пятнадцать и которая всё ещё носила траур. Этот единственный взгляд предопределил его судьбу на всю жизнь. С тех пор ни одна женщина во всём Корё не могла сравниться с той молодой девушкой, одетой в простой траурный наряд, но прекрасной, как цветущий персик или слива.
По этой причине он целых четыре года так и не взял в жёны ни одну женщину. Хотя среди его одиннадцати или двенадцати наложниц было много знатных дам из влиятельных кланов Корё, место его главной жены всегда оставалось за ней.
Но когда он наконец дождался окончания ее траура и уже собирался сделать ей предложение, оказалось, что она уже вышла замуж!
Ли Миньшунь с силой стиснул зубы. Он терпеливо ждал многие месяцы, чтобы сегодня наконец помериться силами с тем человеком, который забрал у него любимую женщину!
В результате этот мужчина…
Прямо проигнорировал его!
——
Окружённый всеобщим почётом в Корё, Ли Миньшунь, охваченный яростью, напрочь забыл, с какой целью он вообще прибыл в Дасюань. Он опустил голову и многозначительно взглянул на сопровождающих его слуг.
Эти слуги, привыкшие в Корё пользоваться властью хозяина, притесняя простых людей, не нуждались в дополнительных указаниях. Итак, едва войдя в шумную столицу, Ли Миньшунь притворился, что его заинтриговали оживлённые городские улицы, и приказал своим людям купить каких-нибудь безделушек.
Служащие бросились вперёд и, перекинувшись парой слов с уличными торговцами, начали с ними спорить. Они кричали на своём языке Корё, и после нескольких слов уже поднялся шум, в результате чего они перевернули несколько прилавок прямо посреди улицы.
Лавки стояли вдоль дороги одна за другой, и, когда эта группа людей безрассудно двинулась вперёд, они привели целый рынок в беспорядок. Некогда оживлённая улица мгновенно превратилась в хаос.
Ли Миньшунь с удовлетворением взглянул на Фан Линьюаня.
Ну что? Его подчинённые не говорили по-ханьски, и недопонимание с торговцами было вполне естественным. Но Фан Линьюань был всего лишь псом императора Дасюаня. Теперь, когда произошла стычка, император наверняка накажет его.
Ли Миньшунь самодовольно наблюдал за тем, как Фан Линьюань поворачивает голову, и его тонкие красивые брови тут же хмурятся.
«Разозлись», — подумал Ли Миньшунь. Стоит ему сейчас разозлится, и это сразу будет расценено как оскорбление посла.
Он скрестил руки на груди и, прежде чем Фан Линьюань успел что-то ответить, медленно произнёс нараспев:
— Эти слуги-собаки даже купить что-то толком не могут. Стыд и позор. Простите меня, генерал, но язык Дасюаня слишком сложен для них...
Неожиданно, прежде чем Фан Линьюань успел ответить, молодой офицер, стоявший рядом с ним, уже сердито закричал и спрыгнул с лошади.
— Что вы творите?!
Молодой воин в золотых доспехах с красной кисточкой на шлеме пренебрег всеми церемониальными ограничениями. Оставив своего коня позади, он шагнул вперёд и схватил главного слугу Корё, который только что яростно жестикулировал, обращаясь к торговцу.
Этим человеком был не кто иной, как Ли Чэнъань.
Будучи отпрыском знатной семьи столицы, он повидал всякое. Подобные мелкие перепалки в его глазах и выеденного яйца не стоили. Он был намного сильнее слуги и легко поднял его с земли одной рукой.
Глаза Ли Миньшуня округлились от изумления. Он поспешно открыл рот, уже собираясь что-то сказать, как вдруг сбоку раздался ясный и спокойный голос:
— Ли Чэнъань.
Он обернулся и увидел, что произнёс это генерал Фан с холодным и суровым выражением лица.
——
Неуклюжая игра слуг из Корё не ускользнула от внимания Фан Линьюаня. Намеренно провоцировать беспорядки сразу после прибытия в столицу — этот посланник из небольшого вассального государства явно был избалованным принцем.
Но какова была его истинная цель?
Взгляд Фан Линьюаня спокойно скользнул по стоявшему рядом Ли Миньшуню. Затем, держа поводья одной рукой, он пришпорил коня и подъехал к группе.
— Не проявляй неуважения, — спокойно сказал он Ли Чэнъаню.
Услышав это, Ли Чэнъань свирепо взглянул на схваченного им человека, после чего резко швырнул его вперёд, едва не сбив с ног. Слуга тут же съёжился на месте, как кролик, которого схватили за горло, не смея пошевелиться.
Затем Фан Линьюань слегка повернул голову и посмотрел на Ли Миньшуня. Какими бы ни были его намерения, этот инцидент нельзя было оставить без внимания. На кону стояло достоинство Дасюаня, а также союз между двумя странами. Если сегодняшнее дело останется нерешённым, это вбьёт между ними клин и гарантированно приведёт к проблемам в будущем.
— Слуги Вашего Высочества не понимают язык ханьцев. Это понятно, — сказал он Ли Миньшуню. — Однако, согласно уставу столичного гарнизона, любой, кто без причины наносит ущерб имуществу простых граждан, должен возместить ущерб в полном объёме.
Возместить?
Он только что публично ударил Фан Линьюаня по лицу, но тот не только не разозлился, но и потребовал выплатить компенсацию?
Да как такое возможно!
Если бы он послушно заплатил, разве это не означало бы, что он напрасно поднял весь этот шум и вдобавок потерял лицо?
Ли Миньшунь уставился на Фан Линьюаня, и спустя мгновение странно усмехнулся:
— Устав гарнизона? Я слышал, что после возвращения в столицу генерала Фан назначили на какую-то безымянную должность городского стражника. Похоже, это всё-таки правда?
На лбу Фан Линьюаня не дрогнул ни один мускул, но у окружавших его стражников Шестнадцатого гарнизона изменилось выражение лиц. Ли Чэнъань стоявший на земле, даже сделал несколько шагов вперёд, собираясь что-то сказать, но был остановлен холодным приказом Фан Линьюаня.
— Ли Чэнъань, — сказал он, — Отойди.
Грудь Ли Чэнъаня тяжело вздымалась от гнева. Наконец, под пристальным взглядом Фан Линьюаня, он злобно посмотрел Ли Миньшуня и отступил в сторону.
— В каждой стране есть свои законы, прошу Ваше Высочество отнестись с пониманием, — спокойно продолжил Фан Линьюань, повернувшись к Ли Миньшуню.
Но чем спокойнее он оставался, тем сильнее злился Ли Миньшунь.
Он взглянул на Фан Линьюаня и, наоборот, осмелел ещё больше:
— Генерал Фан, что насчёт поведения ваших людей? Это ведь просто недоразумение из-за непонимания языка, почему он поднял руку на моего слугу?
Фан Линьюань нахмурился и холодно посмотрел на него.
— Он никого не ударил, — сказал Фан Линьюань. — Если люди Вашего Высочества пострадали, то можно будет попросить императорского врача осмотреть их, когда мы войдем во дворец.
— В таком случае сначала осмотрите его, — сказал Ли Миньшунь, вздёрнув подбородок и отказываясь даже упоминать о компенсации.
— Ваше Высочество, если это недоразумение удастся разрешить сегодня, то все будут счастливы. Ни король Корё, ни император Дасюаня не станут придавать значения тому, что произошло между нами, — увидев, как Ли Миньшунь собирается тронуться с места, Фан Линьюань подтянул поводья, шагнул вперёд и преградил ему путь, — Это всего лишь несколько таэлей серебра. Мы занимаем скромные должности, пожалуйста, Ваше Высочество, возместите ущерб соответствующим образом.
Ли Миньшунь презрительно усмехнулся.
— Несколько таэлей серебра? Значит, генерал не собирается меня отпускать? — произнёс он. — Я не ожидал, что чиновники Дасюаня окажутся такими неразумными...
Однако в этот момент неподалёку раздался чей-то голос.
— Он как раз очень разумен, — сказал мужчина, — Но теперь появился тот, кто действительно неразумен.
——
Фан Линьюань повернул голову, он не ожидал встретить здесь Ван Чана. Того самого знаменитого наследника герцога Цинь, негодяя номер один в столице.
В прошлый раз, когда они встречались, Фан Линьюань публично сбросил этого молодого господина с лошади. Не стерпев обиды, Ван Чан настоял на соревновании во время Цинмина и потерпел унизительное поражение, а Фан Линьюань спас ему жизнь.
Что он здесь делал?
Не успел Фан Линьюань опомниться, как этот принц с важным видом подошёл в сопровождении группы слуг и сразу же окружил всех присутствующих, словно банда местных уличных головорезов.
— Я только что услышал, что ты не понимаешь человеческую речь, не так ли?
В сопровождении слуг Ван Чан подъехал к группе и обратился к Ли Миньшуню.
Что это ещё за человек?
Сначала Ли Миньшунь не решался действовать опрометчиво, но потом вспомнил, что единственный взрослый принц Дасюаня в настоящее время находится за пределами столицы. Каким бы высоким ни был статус этого человека, он определённо не принадлежал к императорской семье.
— Кого ты ругаешь за неспособность понять человеческой речи! — тут же возразил он.
— О, значит, всё-таки понимаешь, — сказал Ван Чан, ковыряя ухо, — Тогда плати деньги, и плати побыстрее. Если не заплатишь сегодня, никто отсюда не уйдёт.
Сказав это, он посмотрел на Ли Миньшуня с злорадной и высокомерной улыбкой.
— Я не занимаю никакой официальной должности, — сказал он. — Пока этот молодой господин хочет, даже Фан Линьюань не покинет это место сегодня. Если ты хочешь тянуть время, давай будем тянуть. Если хочешь подраться…
Он рассмеялся, хрустнув костяшками пальцев.
— Давай сегодня будем драться сколько душе угодно.
——
Даже Ли Чэнъань не смог сдержать вздох — он действительно не мог сравниться с настоящим денди, не имеющим никаких официальных обязанностей.
Под давлением Ван Чана Ли Миньшунь неохотно достал серебро, выплатил компенсацию, а затем и штраф. Только после этого Ван Чан с важным видом увёл своих слуг.
Фан Линьюань с первого взгляда понял, что этот молодой господин, должно быть, развлекался неподалёку и, увидев, что происходит, проявил великодушие и вмешался. Но, конечно же, он не мог допустить, чтобы Ван Чан нёс ответственность за последствия.
Увидев, что торговцы, чьи прилавки были опрокинуты, получили компенсацию, Фан Линьюань слегка улыбнулся и сказал:
— Это было всего лишь недоразумение. Если Ваше Высочество заинтересовано в товарах с рынков Дасюаня, я немедленно прикажу своим людям доставить их вам. Поскольку ваши слуги не понимают ханьского языка, им незачем больше утруждаться.
Но выражение лица Ли Миньшуня уже заметно потемнело. Не говоря ни слова, он пришпорил коня и поскакал ко дворцу. Фан Линьюань подал сигнал солдатам Шестнадцатого гарнизона, и церемониальная стража тут же снова выстроилась, плотно окружив всю делегацию, и продолжили путь в сторону императорского города.
— Что до того наследника, прошу Ваше Высочество не держать на него зла, — с лёгкой улыбкой сказал Фан Линьюань, подъезжая к Ли Миньшуню.
Ли Миньшунь проигнорировал его, но Фан Линьюань не возражал. Его тон был мягким, на первый взгляд примирительным, но в каждом слове сквозила скрытая угроза.
— Этот молодой господин происходит из знатного рода. Никто в столице не смеет его провоцировать. Он родственник покойной вдовствующей императрицы, по крови младший брат Его Величества. Его Величество ценит сыновнюю почтительность и безмерно любит этого младшего брата. Все мы, чиновники и генералы в столице, не посмели бы ему перечить.
Он намеренно выделил слова «младший брат», внимательно наблюдая за реакцией Ли Миньшуня.
Как и ожидалось, при этих словах лицо Ли Миньшуня слегка напряглось — явный признак беспокойства и настороженности.
С этого момента всё пошло гораздо более гладко. Фан Линьюань проводил Ли Миньшуня до самых ворот дворца, и на этом его обязанности были выполнены. О недавней стычке на улице он вскользь упомянул в разговоре с придворным евнухом, который пришёл встретить посланников.
Евнух, услышав это, сразу понял, в чём дело, и отшутился, сказав, что это просто недоразумение, и Его Величество, конечно же, не станет придавать этому значения.
Фан Линьюань кивнул и стал наблюдать за тем, как иностранные послы входят во дворец.
— Этот человек из Корё действительно странный, — сказал Ли Чэнъань, подъехав ближе, когда ворота закрылись. — Генерал, вы видели выражение его лица? Он явно приехал, чтобы доставить неприятности.
Он был прав.
Фан Линьюань слегка нахмурился, спокойно кивнул и повернул коня, чтобы ехать обратно.
— Не знаю, в чём причина, — сказал он. — Ладно, так или иначе, дело сделано. До праздника Долголетия осталось три дня. Наш Шестнадцатый гарнизон выполнил свою задачу. Скажи братьям, что, помимо обычного дежурства, они могут несколько дней как следует отдохнуть. Все в гарнизоне получат дополнительную месячную выплату серебром, из моих личных средств.
Ли Чэнъань тут же ухмыльнулся и, соглашаясь, придвинулся ближе к Фан Линьюаню.
— Конечно, генерал! — сказал он. — Но вот вы подумайте, что, возможно, этот человек из Корё устроил сцену из-за Пятой принцессы.
Брови Фан Линьюаня слегка дрогнули, он повернул голову к Ли Чэнъаню.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Какое отношение это имеет к ней?
Ли Чэнъань тут же понизил голос.
— Вас тогда не было в столице, генерал, так что вы не в курсе, — сказал он. — В год, когда скончалась покойная императрица, король Корё лично приехал выразить соболезнования и взял его с собой. Так вот, во время траурных обрядов он не сводил глаз с Пятой принцессы, откровенно и грубо. Об этом говорила вся столица.
Фан Линьюань невольно нахмурился.
Чжао Чу всегда не нравилось, когда на него смотрели с вожделением. В то время он и так находился в затруднительном положении, к тому же это были похороны его матери. Поведение Ли Миншуня, должно быть, вызвало у Чжао Чу крайнее отвращение.
Ли Чэнъань продолжил:
— Я слышал, что он даже подумывал жениться на Пятой принцессе. Но даже без матери она всё равно законная принцесса – как этот человек мог посягать на неё? Более того, она всё ещё носила траур! Говорят, он не унимался и даже пошёл тревожить Пятую принцессу, пока та соблюдала траур. Король Корё был так зол, что избил его прямо во дворце...
Сказав это, Ли Чэнъань вздохнул и покачал головой.
— Встретить такого человека – одно несчастье. Генерал, вам стоит как следует утешить Её Высочество принцессу.
——
Фан Линьюань тоже хотел утешить Чжао Чу.
Но… его собственные мысли были не совсем чисты.
Человек, который сам желает Чжао Чу, какое он имеет право утешать его?
Более того, Ли Миньшунь даже не знал, что Чжао Чу — мужчина.
Но он, даже прекрасно зная, что Чжао Чу — мужчина... все же позволил себе испытывать к нему чувства.
Поняв, что он влюблён в другого мужчину, Фан Линьюань просто не мог взглянуть тому в лицо.
Он чувствовал себя вором, впервые решившимся на кражу: тревожным, напуганным, не смевшим показаться перед Чжао Чу, опасаясь, что его поступки выдадут его чувства и вызовут у того раздражение и отвращение.
Поэтому в тот день он намеренно вернулся в поместье на час позже, миновал павильон Хуайюй и направился прямиком в свой кабинет в павильоне Фугуан. Сказал лишь, что у него срочные дела.
Но какие срочные дела могли у него быть? В его кабинете не было даже серьёзных документов — только полки с военными трактатами, которые он мог бы цитировать во сне, старые путевые заметки и сборники рассказов, которые он тайком собирал с детства.
Но, с другой стороны, кого это волновало?
Он спрятался в кабинете, наугад вытащил какую-то книгу, названия которой даже не знал, и, словно сидя на иголках, начал листать её.
Он любит Чжао Чу… любит его, даже несмотря на то, что тот мужчина.
Но как двое мужчин могут быть вместе? Тем более, если это было одностороннее влечение. Если бы это была женщина, он мог бы хотя бы попытаться ухаживать за ней и добиться её расположения, но поскольку это был мужчина…
Разве это не было бы неприлично!
Фан Линьюаню хотелось плакать, но слёз у него не было.
Он заслужил это — он встретил Чжао Чу. Один раз он уже пал жертвой своих чувств, а теперь снова увяз еще глубже. Похоже, он был обречён жить в одиночестве, всю жизнь отчаянно охраняя границу…
В этот момент за дверью раздался голос служанки:
— Её Высочество принцесса здесь.
Принцесса…
Чжао Чу пришел!
Фан Линьюань вздрогнул, резко вскочил со стула и с хлопком опустил книгу, что держал в руках, на стол.
Подняв взгляд, он увидел стоящего у двери Чжао Чу. В одной руке тот нёс коробку с едой, а под белоснежной лисьей шубой изящно покачивалась расшитая юбка.
Чжао Чу был поистине прекрасен... настолько прекрасен, что Фан Линьюань беспомощно вздохнул про себя, понимая, что его влюблённость вполне объяснима.
— Ты… зачем ты пришёл? — когда он снова заговорил, его голос звучал несколько натянуто и неуверенно.
Вчера, когда он увидел Чжао Чу, он всё ещё мог шутить и смеяться... Нет, подождите! Вчера он сам вцепился в Чжао Чу!
Уши Фан Линьюаня вспыхнули огнём.
Чжао Чу шагнул вперёд с коробкой для еды и подходил всё ближе и ближе, пока не поставил её на стол Фан Линьюаня.
— Евнух Ван специально приготовил для тебя слоёные пирожные с финиковой пастой и цветами сливы. Ты сегодня не пришёл поесть, он даже немного расстроился, — сказал Чжао Чу, одновременно поднимая руку и расстёгивая свой плащ.
Яркие цвета зимней парчовой юбки создавали впечатление, будто сам дух цветущей сливы стоял прямо перед ним. Кому теперь есть дело до выпечки с цветами сливы?
Фан Линьюань не мог произнести ни слова.
Чжао Чу, стоявший перед ним, давно заметил его странное поведение. Не меняя выражения лица, он окинул взглядом перепуганное лицо Фан Линьюаня, а затем, воспользовавшись тем, что снимал плащ, посмотрел вниз — на «официальный документ», лежавший на столе.
Это вообще не был официальный документ.
Фан Линьюань запоздало потянулся, чтобы прикрыть его, но сквозь щели между пальцами всё же виднелись несколько иероглифов:
«Цуй Инъин ждёт луну в западной комнате».
[*строчка из классической китайской пьесы «Роман о Западной комнате», написанной Ван Шифу. «В ожидании луны в Западной комнате» описывает знаменитую сцену из пьесы, в которой Цуй Инъин ждёт своего возлюбленного Чжан Шэна в Западной комнате монастыря при свете луны.]
——
Автору есть что сказать:
Чжао Чу: …Не встречаешься со мной, потому что тайком читаешь любовные романы?