Не могу противится

Солнце освещало лицо, слепило глаза, от чего на лбу появлялись капли пота. Дополнительный жар исходил от мужского горячего тела рядом. Я так и уснул на его руке, уткнувшись в мускулистую грудь.

— Доброе утро, – Костя слегка улыбнулся и заправил мне, влажную прядь волос за ухо, – долго спишь.

— Но зато, – переворачиваюсь на другой бок и зарываюсь лицом в одеяло, освобождая руку аланца, что давно затекла, – я наконец-то выспался.

— У тебя проблемы со сном?

      Гецати разворачивает меня обратно на спину, нависая сверху. Его губы, как и вчера, взывают к поцелую.

— Последнее время – да.

      Он щёлкает меня по кончику носа и, поднявшись с кровати, сладко потягивается, разминая спину. Ему сон со мной наоборот доставил некоторые неудобства, в виде затёкшей спины, и не только.

— Давай я дам тебе травяной отвар. Будешь спать как младенец!

— Лучше буду приезжать к тебе. Здесь спится лучше, чем дома.

      Костя размеренно натягивает на себя домашние клетчатые штаны и следует на кухню. Ему до безумия шёл этот уютный стиль, намного больше, чем все его дорогие костюмы, что он так любил надевать на съёмки.

      Слышу, как он умывается в ванной, а сам, в то время, оглядываю взглядом комнату. Здесь, как всегда чистота и порядок.

      Он выглядывает из-за дверного косяка именно в тот момент, когда я поднимаюсь с постели, и взгляд мужчины мельком бросается на область паха. Не скажу, что я был возбуждён, но его ухмылка, как всегда, запускала в голову грязные мысли.

— Твоя одежда высохла, – это был явный намёк на то, чтобы я прикрыл наготу, но зачем, если в душé я всё равно хотел, чтобы он всё с меня стянул.

— Спасибо.

— Ты будешь завтракать? – он провожает меня взглядом до ванной.

— Ещё бы! – от мысли о вкусной еде в животе заурчало.

      Мужчина не сводит с меня своих карих глаз, следя за каждым движением. Он, будто бы, наслаждался моим засыпанным видом. Взгляд Кости пробегал, как на эстафете, от губ и ниже, очерчивая каждый участок тела, обводя каждую татуировку. Его губы переодически растягивались в лёгкой улыбке. Он обходит меня вокруг, как хищник, загнавший свою добычу в угол:

— Я смотрел, как ты спал, – он произносит это тихо, подойдя ближе, как будто нас кто-то мог подслушать, – а ещё ты говорил во сне.

      По телу пробегают мурашки, я ощущал затылком его дыхание.

— И что же я говорил?

      В горле встал ком. Он разворачивает меня к себе лицом и воздушно, едва-едва прикасаясь к моим губам своими. Не было никакой неловкости, этот поцелуй стал вместо утреннего кофе – бодрящий, крепкий, сладкий. Я отвечаю, углубляю его, провожу языком, оставляя влажный след на пухлых губах.

— Мне бы не хотелось торопиться, – он берёт меня за щёку, очерчивает контур губ большим пальцем и смотрит в глаза, – я боюсь, что ты исчезнешь, как видение. Эта ночь и без того казалась мне нереальной.

      Это не было чтением мыслей или проявлением экстрасенсорных способностей. Мужчина правда боялся, что нечаянный напор отпугнёт меня, это читалось в его взгляде, что изменился за всё то время. Костя смотрел с нежностью, был готов оберегать от всех невзгод. Это именно то, о чём я когда-то мечтал, чего хотел добиться.

      Сердце билось чаще от одной только улыбки, брошенной медиумом в мою сторону. Его спокойствие больше не вгоняло в страх, а наоборот – вселяло уверенность.

      Следую в ванную комнату, мужчина медленно двигается за мной. Лёгким движением руки включаю воду и смываю заспанность с лица.

— Почему я вдруг должен уйти?

      Смотрю на наши отражения в большом зеркале над раковиной, как на абсолютно незнакомых мне людей. Будто не было кучи ссор, недопониманий и слёз. Костя почти на голову меня выше, а всё равно кажется беззащитным, в таком уютном домашнем амплуа. Он заворожённо следит за моими движениями, не оборачиваясь на зеркало.

      Горячей ладонью он аккуратно проводит по шее и слегка наклоняет мою голову в лево. По телу пробегают мурашки, отзываясь внизу живота приятной пульсацией. Глаза закрываются сами собой.

      Всё походило на то, что мужчина, попросту, дразнил меня, да и себя, наверное, тоже, но все движения были какими-то изучающими. Он оставляет невесомую дорожку из поцелуев от ключиц к уху и, игриво, прикусывает мочку. Его явно привлекало выражение лица, что он наблюдал в зеркале – трепет длинных ресниц и моё учащённое дыхание. 

      Сильная рука мягко ложится на кадык, закрывая собой татуировки. Он надавливает, а из горла выходит притягательный хрип. Пальцы ловко очерчивают цифры на груди, спускаясь по торсу ниже, всё больше вводя меня в сладкую истому.

— Ты уверен? – его ладонь опускается ещё ниже, проходя мимо пупка, и оттягивает резинку на белье, – Дороги назад уже не будет.

      Ягодицами ощущаю явное возбуждение Кости, он даже не пытается его скрыть. Невзначай толкаюсь назад, задевая бедром бугор в штанах.

      Он не запускает руку дальше, под ткань, как бы балуясь, и продолжает наблюдать за моей реакцией. Это не была манипуляция, это было соревнование для нас обоих, мучительная игра на выживание. Кто первый сдастся – тот и проиграл. Пальцы пробегают по внутренней стороне бедра, мимолётно задевая стояк.

— Уверен, – я готов отдаться ему прямо здесь, изогнув спину и оперевшись руками об раковину.

      Слышу за спиной лёгкий смешок и Костя убирает руки, отходя назад к двери.

— Умывайся, а я пока приготовлю завтрак.

      Гецати лёгким движением шлёпает меня по пятой точке и удаляется. Вижу его широкую улыбку, перед тем, как дверь закрывается – он как никогда доволен собой.

— Блять, – кулаки ударяют по бортам раковины, а взгляд падает на стояк, – и что мне теперь с этим делать?

      Кое-как успокаиваю своих демонов в голове, стараясь отвлечься от произошедшего. На скорую руку укладываю волосы влажными пальцами и, выдохнув три раза, выхожу на солнечный свет.

      Аромат еды разносится по всей квартире. На кухне закипает чайник и шкварчит завтрак на раскалённой сковороде. Я облокотился на дверной косяк, не подавая ни звука, чтобы мужчина меня не заметил. Он был увлечён нарезкой овощей для салата, напевая себе какую-то мелодию под нос.

      За такой картиной можно было наблюдать вечность. Вот он, знаменитый победитель «Битвы Экстрасенсов», что всегда при параде, в идеальных костюмах и со стойким ароматом дорогого парфюма, стоит и готовит нам завтрак, в растянутых штанах и с голым торсом.

— Матвеев, ты на мне дыру протрёшь, – он улыбается, а я понимаю, что обнаружен.

      Прохожу и усаживаюсь за стеклянный стол, как всегда подминая под себя ногу. Передо мной сразу ставят овощной салат: огурец, помидор, зелень, какие-то Костины специи и всё это заправлено маслом. Затем Гецати ставит две тарелки с глазуньей.

— Выглядит очень аппетитно! – я был готов накинуться на еду и, даже, одной порции бы не хватило, – Я страшно голоден!

— Приятного аппетита, – Костя улыбается и принимается к завтраку, отодвигая свой телефон чуть дальше.

— Почему ты всё время с ним? Ты же ничего не выкладываешь, в соц сетях не сидишь, – задаю самый, наверное, интересующий меня вопрос.

— Много будешь знать – скоро состаришься.

      Он, как всегда, немного загадочный. Это одновременно пугало и придавало интерес. Интрига – второе имя Константина Гецати, он всегда был скрытным человеком, сколько я его помню.

— Не хочешь сегодня съездить со мной за город?

      Гецати снова заулыбался, запивая завтрак горячим ароматным чаем, заранее заваренным во френч-прессе. Он явно не ожидал от меня таких предложений:

— Ты приглашаешь меня на свидание?

      Теперь пришла моя очередь улыбаться, только эта улыбка отличалась смущением и раскрасневшимися щеками:

— Не то чтобы… Просто у меня завтра испытание, хочу немного… поколдовать.

— И что, ты хочешь ехать ночью? – он смотрел уже с интересом, немного нахмурив брови.

— Нет, днём. Ну, это если ты не занят, конечно…

      Я боялся отказа, так как раньше Костя никогда со мной никуда не выезжал. Он всегда предпочитал мне свою работу – в больнице и экстрасенсорную.

— Да, почему нет, – я был готов хлопать в ладоши от радости, – во сколько поедем?

— Мне нужно будет съездить домой, а потом можно отправляться. Где то часа в три, пойдёт?

      Он встаёт со своего места, ставит пустую тарелку в раковину и сразу моет её. Чистоплотность в нём точно неизменна:

— Да, я тогда в душ, а потом поедем.

      Я не рассчитывал, что он и до дома меня собирается подвезти, ведь я то, как раз, чистоплотностью не отличался, по его меркам. У меня всегда присутствовал лёгкий хаос, но для Кости – это уже было трагедией.

— А… я думал один съездить, – так же встаю со своего места и отдаю ему грязную тарелку.

— Не хочешь звать меня в гости?

      Отмалчиваюсь и на лице Кости снова возникает лёгкая ухмылка. Он стал слишком часто улыбаться, или мне кажется?

      Мужчина следует в спальню и возвращается с полотенцем в руках:

— Это тебе.

— Зовёшь меня с собой в душ? – попытка пошутить, но ожидание услышать в ответ «да», было невероятно сильным.

— А ты хочешь?

      Он упирается в спинку стула руками и наклоняется ко мне, оказываясь так близко, насколько можно. Дыхание снова спирает.

— А если я скажу да, то что?

      Костя ехидно смеется, выпрямляться, щёлкает меня по носу, как утром, и медленно идёт в ванную, словно приглашая за собой.

— Не дождёшься, Гецаев, я не куплюсь на твои игры! – кричу ему вслед, а сам борюсь с диким желанием скинуть с себя бельё и ворваться к нему в душ.

      В ответ лишь слышу приглушённый смех, а после шум воды.

      Я буду держаться из последних сил, но первый в этой битве не сдамся!

***

— Я предупреждаю – у меня не убрано! – пропускаю его вперёд, открыв дверь в квартиру, – Я не ждал сегодня гостей.

      Костя проходит внутрь, разувается на пороге и сразу вешает свою кожаную куртку на крючок.

— Здесь уютно.

— Вообще-то, – ловко скидываю с себя ботинки, – ты здесь уже был, если помнишь.

      В голове сразу возникают воспоминания его пьяного на диване и сильную руку на моём члене. Костя смущается, но виду не подаёт.

— Вообще-то я помню, – он проходит в зал, – при свете дня всё кажется иным.

      Его сразу привлекает стенка, где размещены разные украшения и подарки от друзей и поклонников. Костя мельком пробегает взглядом по всем статуэткам и останавливает взгляд на той самой:

— Прямо так, на видном месте.

Мужчина проводит длинными пальцами по синей статуэтке в форме руки и я понимаю, что вовсе не награда его так привлекла: на стеклянные пальцы была намотана верёвочка, на которой красовался амулет.

— Он красивый, – подхожу к нему ближе, – и дорог мне.

— Я думал, что ты ничего из этого не оставил, – он разворачивается ко мне лицом.

— Я не выкидываю подарки, Кость. Тем более те, что для меня важны.

      Около минуты он смотрит на меня, не отводя глаза, пытается забраться в голову или же просто любуется, а после нежно притягивает к себе.

      Этот поцелуй вышел нежнее обычного, будто в него была вложена вся душа и чувства мужчины. Я не углублял поцелуй, не главенствовал над ним, а просто наслаждался моментом.

      Костя отлипает от губ, набирает воздуха в лёгкие и прислоняться своим лбом к моему, как тогда, в готическом зале. Его взгляд становится мягким и беззащитным и будто бы означает: «у нас ещё есть надежда».

ДЕКАБРЬ 2020

      Мороз обжигал щёки мужчины, но он всё равно шёл в назначенное место.

      Новогодняя суета началась ещё неделю назад, а снега под ногами было мало. Впрочем, в Москве его никогда не будет так же много, как в городе его детства.

      Сердце Константина давно не испытывало таких нервных пульсаций. Его бросало то в жар, то в холод. В любой бы другой момент жизни он сразу бы проверил своё здоровье, записавшись к кардиологу, но причины на такое состояние были.

      Он ускорил свой шаг когда понял, что опаздывает к назначенному времени, от чего дыхание сбивалось с новой силой.

— Главное – не потерять, – в кулаке был сжат небольшой металический предмет на верёвочке, что он недавно приобрёл специально для него.

      Они договорились встретиться на окраине парка, чтобы их точно никто не мог увидеть. Хотя, Косте было совершенно наплевать на чужие глаза. Он чувствовал, что, возможно, это их последняя встреча. Он понимал, что должен с ним увидеться. Именно поэтому, все дела были отложены и, даже, билеты на самолёт до дома.

      На лавке под фонарём, освещающим местность сквера, Костя видит знакомый силуэт. Как же давно он не ощущал его энергию. А теперь, когда Дима стал увереннее в себе, энергия эта переливалась через край.

      Чтобы не пугать молодого человека, Гецати делает небольшой круг, подходя к Диме спереди, не забывая натянуть маску серьёзности перед встречей. А зачем – одному Богу известно.

— Привет, – парень поднимается и протягивает ладонь, для рукопожатия.

— Здравствуй, – Константин проделывает тот же жесть, прикасаясь к нему, хотя бы на долю секунды.

      Дима одет тепло, на его щеках румянец, а глаза слезятся от ветра, но он всё такой же красивый и юный, как и год назад, когда они виделись в последний раз.

— Это был неожиданный звонок, – Матвеев первый садится обратно на лавку, на уже нагретое им ранее место.

— Я хотел поздравить тебя с победой, и всего то.

      Костя врал, искусно, глядя прямо в глаза человеку, которого ещё не удалил из своего сердца.

— И для чего нужно было назначать такое место? Можно было бы где-то поужинать, например.

      Диме, честно признаться, эта встреча была неприятна. Она приносила столько же страданий, сколько принёс их разрыв. Но не смотря на всё, он согласился вновь посмотреть в глаза тому, кого больше никогда не увидит.

— Чтобы нам никто не мешал.

      Дима закатывает глаза, в своей привычной манере, и прячет руки в карманах пальто:

— Тогда, я слушаю тебя.

— Ты большой молодец, что не сдался, – ему было тяжело говорить, но обратной дороги не было, – и пусть они говорят, что захотят, главная награда у тебя. Зрительская любовь – это самое главное.

      Казалось бы, на этом можно было закончить свою тираду, но холодная железка, сжатая в кулаке мужчины, желала оказаться в руках своего нового хозяина.

— Кость, если ты закончил, то я бы хотел уже пойти, – Дима встаёт с лавки, отряхивая с пальто снег, – у меня ещё есть дела.

— Подожди, пожалуйста, – Костя следом поднимается, – я не договорил.

      Дима снова закатывает глаза. Ему хотелось бы уйти, но он не мог. Чувства к мужчине ещё остались и, до сих пор, приносили боль.

— Я бы хотел пожелать тебе удачи там, куда ты собираешься, – глаза Димы округлились, – и с тем, с кем ты туда собираешься. Я искренне надеюсь, что ты наконец обретёшь счастье. Ты его заслуживаешь.

      Матвеев не мог оторвать глаз от мужчины, считая, что всё это сон. Понятно, что он знал об Астрид, не мог не знать, но об отъезде... Эта искренность пугала парня, он ожидал услышать от Гецати на этой встрече всё, что угодно, но не пламенные речи с пожеланием удачи.

      Дима просто стоял и молчал, хлопая удивлёнными глазами, что всё ещё слезились, но от ветра ли…

— Прими от меня этот скромный подарок, на удачу.

      Наконец Константин раскрывает кулак с амулетом, демонстрируя его Диме:

— Это знак, основанный на цифрах три и четыре, чьи магические силы помогают обеспечить круг защиты. Четыре ангела-хранителя приносят эту защиту своему хозяину, – Дима с осторожностью берёт холодными пальцами амулет и с интересом разглядывает его, – переплетённые круги обозначают святую троицу, приносящую удачу, создающую совершенство в мыслях, словах и делах.

      Повисает неловкая пауза. Один не знает что добавить, а другой не знает что сказать. Они просто смотрят друг на друга, не понимая, что делать дальше.

— Спасибо, – наконец младший нарушает тишину, – это очень неожиданно и… приятно.

      Дима действительно был поражён столь необычным подарком. Он не думал, что Гецати может так тронуть его, в хорошем смысле этого слова.

      Костя лишь улыбнулся, самой грустной улыбкой, что мог только увидеть белый свет. Его сердце разрывалось на части, он больше никогда не увидит радостный взгляд своего Димы.

— Можно задать тебе вопрос? – Матвеев продолжал смотреть на мужчину, изредка вытирая слезинки в уголках глаз.

Костя одобрительно кивает:

— Да, конечно.

— То, что было между нами, – этот момент делал больно обоим, – всё было не по-настоящему?

— Ты хочешь спросить, был ли я в тебя влюблён? – Костя опережал мысли парня, желая скорее закончить этот разговор и перейти к следующему, или же просто попрощаться.

      Дима кивает, снова вытирая краем перчатки слезу.

— Нет, Дим.

      Парню этого было достаточно. Он окончательно ставит точку, разбивая своё сердце битой, как пиньяту, и уже готов сесть за его сборку. Он просто улыбается, глядя в глаза, которые его никогда не любили:

— Разреши поцеловать тебя, в последний раз.

      И Костя разрешает, без лишних предисловий. Их губы влажным поцелуем соединяются в одно целое, будто и не было никакого разговора перед этим. Таким образом они прощаются друг с другом, стирают запятые и ставят точки, без шанса на многоточие.

— Я не был в тебя влюблён, – Костя смотрит вслед уходящему парню, начинает идти снег, – я любил тебя.

АПРЕЛЬ 2023

      За городом чистый воздух наполнял лёгкие, от чего начинала кружиться голова. На деревьях уже набухали почки, означающие скорый приход настоящей весны, солнце освещало всё вокруг.

      Наша прогулка и правда была похожа на свидание. Не то чтобы я выбрал завтрашнее испытание предлогом, для того чтобы увезти его подальше от городской суеты, мне и правда нужно было провести пару ритуалов, но я хотел побыть с ним вдвоём как можно дольше.

      Диалог лился сам собой. Не было неловкости или долгих пауз, мы обсуждали всё, что только было можно:

— Ты сказал, что плохо спишь в последнее время. Почему?

      Гецати разворачивается, видимо, чтобы было удобнее рассматривать мои эмоции во время разговора:

— Испытания тяжело мне даются. Я слишком много пропускаю через себя.

      Он резко останавливается и я почти врезаюсь в его грудь:

— Тебе нужно больше концентрироваться на своих чувствах. Иногда стоит забыть о других и позаботиться о себе, – он снова сканирует мой разум взглядом, пытаясь залезть в голову, но не как экстрасенс, а как психолог.

— Я стараюсь, но…

— Да нихера ты не стараешься, Дим! Ты не думаешь о себе, – он повышает тон в возмущении, – помогать людям – это здорово, но у тебя есть только ты, а остальным на это, как правило, наплевать.

      Его слова отозвались эхом в голове, запечатавшись на подкорке.

— Ты прав, – всё, что я мог на это ответить, – а что тогда на счет тебя?

— А что я? – Костя снова поравнялся со мной в один ряд.

— Как ты живёшь с этим? Ты ведь помогаешь людям не только морально, но и физически.

— Сейчас я мало провожу времени в больнице.

      Меж его бровей образовалась морщинка, было видно, что Костя скучает по врачебной деятельности и не хотел бы об этом говорить.

      Я смотрел на него, вспоминая нашу последнюю встречу. Невозможно было поверить глядя на этого человека, что он может быть раним, хотя бы, в глубине своей тёмной души.

— Ты хотел бы чтоб тебя любили? – вопрос этот звучал не как предлог, скорее, как интересующая его вещь.

— Да, – отвечаю кратко и не задумываясь.

Конечно хотел, чтоб меня любили и чтобы я любил. Весь этот краткий диалог повис в воздухе, развеваясь, будто бы эхо над весенним лесом.

      Замедляю шаг, практически останавливаясь на одном месте, а он продолжает идти. Момент, как нельзя подходящий, чтобы задать свой главный вопрос. Я был готов к любому ответу, даже к отрицательному.

— Ты любил меня хоть когда-нибудь? – кричу ему вдогонку, а ветер подхватывает крик, разнося его по округе.

      Не может человек вести себя так и не иметь абсолютно никаких чувств. Если тогда я считал его манипулятором и тираном, что использовал меня в своих целях, то сейчас я смотрел на ситуацию с другой стороны берега – возможно, он лгал.

      Костя останавливается, но развернуться не осмеливается, продолжая смотреть вдаль. Я слежу за его мимолётными движениями, не тороплю, даю время на раздумья. Хотя, какие здесь могут быть раздумья, всё просто – либо «да», либо «нет».

      Ответа не следовало спустя десять секунд и даже спустя минуту. Надежда на хоть какое-то слово от него, на любое, пропадала с каждой сгорающей секундой. Он просто стоял, а в моём горле собирался ком.

      Неожиданно, Гецати разворачивается, направляясь ко мне и смыкает руки на моей спине. Он сминает меня в своих объятиях, как клочок бумаги. Мужчина утыкается носом в шею, вдыхая полной грудью, от чего на сердце потихоньку отлегает:

— Я не умею любить, Дим.

      Фраза была наполнена вселенской болью, что источала его душа. Я чувствовал, как ему тяжело произносить, казалось бы, такие простые слова, но он старался изо всех сил.

— Это не так, – обнимаю его в ответ, как бы утешая, он наконец стал открываться мне, спустя столько лет.

***

      Две ночи подряд меня мучали сновидения, где я был бродил в тёмном лесу. Меня хватали за руки люди, чьих лиц не было видно. Они кричали и просили им помочь, хотя в помощи нуждался лишь я. Безликие хватали меня ледяными руками, притягивая к себе.

      То и дело я просыпался в холодном поту и выходил на балкон, только бы глотнуть свежего воздуха.

      После испытания ночь выдалась ещё более сложной, весь следующий день я пытался выспаться, но тщетно.

      Телефон был всегда в руках, а свободные минуты я проводил за ожиданием сообщения от Кости. От меня ему было отправлено порядка пятнадцати сообщений, но ни одно из них не было прочитано. Он словно исчез, абонент был недоступен.

      День съёмок голосования по шестой серии выдался хмурым. Небо вот-вот должно было пролить холодный дождь на город, что был погружён в суету перед майскими праздниками.

      Костюм был наглажен с вечера, впрочем, ночь снова выдалась бессонной. Это добивало морально и портило внешний вид. Сегодня меня однозначно принудительно отправят к гримёру, синяки под глазами были темнее чем глаза Гецати.

      Все собрались в комнате отдыха, разложив свои вещи по разным углам. Первым я, конечно же, заметил Костю, что уплетал свой завтрак. Он поднял глаза, когда я вошёл в комнату, и мельком улыбнулся.

— Привет, – Олег жмёт мне руку и прихлопывает по плечу, – что-то ты неважно выглядишь.

— Бессонница замучила, – краем глаза замечаю, как Костя невзначай наблюдает за нашим диалогом, продолжая свою трапезу.

— Надо было мне набрать, сходили бы, развеялись, – Олег любил весело проводить время в шумных компаниях, но настроя на вечеринки у меня не было.

— Да как-то не подумал, – улыбаюсь, не совсем искренне и продолжаю мельком следить за реакцией Кости, – в следующий раз – обязательно!

      Все разошлись по группам «по интересам», а я подсел к всё ещё обедающему Гецати:

— Почему на телефон не отвечал? – говорю максимально тихо, чтобы никто не подслушал, – Я звонил.

— Был занят, извини.

      Его тон снова стал холодным, отстранённым. Что-то тревожило Костю, но я не мог понять, что именно. Он закрылся, не дав шанса даже узнать причину такого поведения.

— Всё в порядке? – он поднимает на меня тёмный взгляд.

      У меня была лишь доля секунды чтобы решить – сказать правду или соврать. В любом случае, это не место для душевных разговоров, как минимум, не для нас.

— Да, всё супер.

      Натягиваю на лицо самую идиотскую улыбку, которая есть в моём арсенале. Мужчина, кажется, замечает неладное и соединяет наши пальцы под столом, в знак моральной поддержки. Этот трюк слишком опасен, но ему было наплевать.

— Дмитрий, мне сказали, вам нужна моя помощь, – в комнату залетает молодая девушка – наш гримёр, – у меня всё готово, пойдёмте.

      Разъединяю наши пальцы и удаляюсь из комнаты. Может быть слой тонального крема под глазами сделает мой взгляд свежее. По крайне мере, Олегу помогало, когда он приезжал на съёмки сразу после вечеринок.

      Девушка ловкими движениями рук наносит средство на лицо, распределяя спонжем, затем припудривает и объявляет, что всё готово. Это заняло буквально пару минут, зато, вид в зеркале сразу поменялся.

      Всех пригласили непосредственно на съёмку. Режиссер громко скомандовал: «Мотор» и камеры включились.

      Сегодня должны были оценивать меня, Шепса старшего и Влада. Я ни на что не надеялся, в целом, на оценки было насрать. Организм был измотан, спать хотелось больше всего на свете. Но улыбка была натянута, настрой был боевой (нет).

      Я видел, каким сосредоточенным был Костя, как морщинка между его бровей не сходила. Гецати был спокоен, но серьезность его ощущалась с другого конца строя.

      Оценки от наблюдателей я выстоял, а теперь оставалось получить нарисованные цифры на карточках от соперников. Перед этим нам дают перерыв, чтобы «судьи» достали свои конверты.

— Да ладно тебе, не переживай так сильно! – Лина подошла ближе, заметив моё неоднозначное состояние, приняв его за волнение, – Ты был молодцом!

      Киваю ей в ответ и вновь выдавливаю улыбку, а сам смотрю за тем, как аланец теребит в руке чёрный конверт. Он ни с кем не разговаривает, только перекидывается парой фраз с Викторией, которая стояла рядом. Чёрная рубашка обтягивала его мышцы, что были напряжены, грудь вздымалась от каждого тяжёлого вздоха, а подвёрнутые рукава выставляли на показ набухшие вены. Как же ему шёл чёрный…

      Голосование начали с меня. Все достали с фото, поочередно переворачивая их, демонстрируя оценки

      Пятёрка от Марьяны, девятка от Олега, восемь ставит Виктория, Гецати ставит десятку…

      Дальше я не видел оценок, да и в целом, было уже всё равно.

      Реакция на такой балл была у всех: удивление, плохо скрываемая зависть и недопонимание – за что мне такая оценка?

      Костя всё ещё был серьезным, но одновременно каким-то… гордым?

— Десять… кому-либо? – слова не хотели выходить из моего горла от удивления и собиравшегося в нём кома, – Почему я первый?

      Теперь улыбка на моём лице не была наигранной. Она была посвящена мужчине, что поддержал меня, даже не зная, что я перенёс за эти дни перед съёмками. Но я был уверен – он всё чувствовал.

— Действительно, Константин, наконец-то это свершилось! – подытоживает Башаров, так же удивлённый, как и все присутствующие.

— Мне кажется, Дима, что ты, – он выделяет «ты» в своей особой манере, а моё имя, с его уст, слетает сладкой нотой, – способен обойти здесь всех, если не свернёшь с пути.

      Самым интересным для меня было – в какой момент он принял это решение? Неужели, он чувствует свою вину передо мной и пытается, таким образом, восполнить упущенное?

      Олег смотрел то на меня, то на Костю, не понимая, что происходит. Ведь ещё неделю назад провидец у всех на глазах наезжал на меня, тычась лоб в лоб, а сегодня ставит первую и, скорее всего, единственную десятку в этом проекте.

— Тебе сейчас не просто, – он продолжает признавать мои способности на всеобщее обозрение, – на мой взгляд, Дима начинает выгорать, эмоционально. И это то, что может его подпитать.

      Он разворачивается в мою сторону, смотрит в глаза, не отводя взгляда. Всё вокруг исчезает. Кажется, что я даже чувствовал его тяжёлое дыхание, а слова произносились как лёгкий шёпот на ухо. Настолько сильно этот мужчина залез мне в голову и не собирался уходить.

— Это аванс.

— Мне приятно слышать это от тебя, – казалось, что глаза сейчас наполнятся слезами от осознания всего происходящего.

      Тон мужчины сменяется на более ласковый, взгляд смягчается, пропадает морщинка между бровей и улыбка растягивается на лице:

— Откровенно говоря, я переодически вижу в нём себя, лет десять назад, – он говорит уже более смущённо и осторожно, будто боится сболтнуть лишнего, – я понимаю, что он переживает… очень хорошо.

      Мне дико хотелось обнять этот комок чувственности в лице серьёзного провидца. Гецати и правда стал открываться с новых сторон, о существовании которых я раньше не ведал. Весь занавес надменности тут же упал, оставив за собой облако пыли. За ним скрывался человек, который причинял боль другим, но никогда не показывал свою.

      После окончания съёмки домой не хотелось. Сон улетучился, появилось второе дыхание. Больше всего теперь мне хотелось броситься в крепкие объятия мужчины, что только что обнародовал ко мне своё уважение и признание.

      Я нашёл его на парковке, Костя стоял, облокотившись о капот и, как всегда, рылся в своём телефоне.

      Удостоверившись, что все давно разъехались и за нами никто не наблюдает, подхожу ближе:

— Я как раз хотел тебе написать, – у его глаз появляются морщинки от улыбки, – довезти тебя?

— Да.

      Всё, что мне было нужно – скорее сесть к нему в машину, где за нами бы никто не наблюдал. Осторожность всё ещё присутствовала в моих действиях, когда я оказался внутри кожаного салона.

— Домой или на студию? – Костя заводит двигатель и вопросительно смотрит на меня.

      Я цепляюсь за его руку, как за опору и, ловко перепрыгивая, оказываюсь у медиума на коленях. Мужчина не сразу понимает, что произошло, но в следующую секунду сминает мою пятую точку в своих больших ладонях.

      Я примыкаю к его губам, со страстью впиваюсь в нижнюю зубами. Учащённое дыхание Гецати обжигает, возбуждает и заставляет вжиматься в его пах своим с большей силой.

— На тебя так подействовала моя десятка? – он пытается пошутить, но я пропускаю это мимо ушей.

— Я наконец-то увидел в тебе того человека, которого всегда мечтал увидеть, – шепчу ему в губы, глядя глаза в глаза, – ты открываешься мне с каждым днём всё больше, показывая свою нежность и чувства. Я…

      Он прерывает меня на полу-слове:

— Я боюсь сделать тебе больно. Снова, – по моей щеке катится скупая слеза, которую мужчина тут же стирает большим пальцем, – я не вынесу твоих слёз.

— А я не стану больше плакать. Никогда!

      Костя улыбается, берёт моё лицо в ладони и целует меня в лоб, так заботливо и без предисловий:

— Ты слишком много значишь для меня.

— Я знаю