Любовь
Он нежно обводит пальцем татуировки на моей шее. Прикосновения лёгкие, невесомые, они вызывают мурашки и волнение, что приходило всегда в комплекте с присутствием провидца. Мужчина лежал на боку, подперев голову рукой, и рассматривал меня, словно музейный экспонат. Его взгляд обволакивал всё тело, от макушки до кончиков пальцев ног.
— Знаешь, – Костя говорил в пол-голоса, – у меня дикое желание раскрасить все твои татуировки.
Третью ночь подряд я засыпал рядом с ним и пытался поцелуи перевести в большее, но тщетно. Гецати был сдержан и не возмутим. Он ни разу не переступил за грань дозволенного, ни разу не прикоснулся ни к одному интимному месту, даже не смотря на все мощные соблазнения с моей стороны.
Каждая попытка перейти от прелюдий к действиям заканчивалась крахом (дрочкой в ванной под шум воды).
— Хочешь и тебе парочку набьём, – поворачиваю голову в его сторону, – можно мой портрет на лопатку, хочешь?
— Нет уж, спасибо, – он переворачивается на спину и кладёт руки под голову, – не хочется портить такое тело.
Костя прикрывает уставшие глаза, улыбается, а я, пользуясь моментом, усаживаюсь на него, прижимая руки мужчины к кровати, блокируя движения.
— Тут ты прав, – покрываю шею влажными поцелуями, местами прикусывая кожу, – такое тело не стоит портить.
Рука скользит вдоль рёбер, проводя пальцами по кудрявым завиткам на животе. Это была ещё одна попытка склонить мужчину на тёмную сторону. Каждый раз я чувствовал его возбуждение, как он притупляет в себе желание нагнуть меня и оттрахать что есть сил. Это возбуждало ещё больше, в совокупности с моим воздержанием.
Он не сопротивляется, толкается бёдрами на встречу, трётся о мой пах, закусывает губы, заигрывает. Гецати дразнит, в своей привычной манере, прекрасно зная, что желаемое, скорее всего, я не получу:
— Ты свободен завтра вечером? – отвлекающий манёвр, перевод темы.
— Ты действительно хочешь об этом поговорить? Сейчас?
— Да, – он смотрит из под ресниц на меня, спускающего поцелуи ниже.
— Ты меня не хочешь?
Он улыбается и лёгким движением поднимает меня с себя, усаживая на кровать.
— Очень хочу, Дим, – он кладёт ладонь мне на щёку, проводя большим пальцем по губам, – просто ещё не время.
Невзначай пожимаю плечами:
— Завтра мы с Олегом идём к его друзьям.
Взгляд мужчины сменяется, а между бровей проявляется морщинка. Костя опускает глаза, затем выдыхает и снова ложится в исходную позу:
— Понял.
— Тебя что-то не устраивает? – каждый раз, когда он так делал, я чувствовал себя виноватым, но извиняться было не за что, – Я просто хочу провести время с друзьями.
— Давно вы стали друзьями? – аланец берёт в руки телефон.
— Достаточно давно. Я хорошо поладил с Олегом, пока ты думал, стоит ли подкатывать ко мне свои яйца, – язвлю не на пользу самому же себе.
Его манипуляции не могли заставить меня поменять решение или планы, но он, почему-то, всё равно не терял надежд на перевоспитание.
— Я подкатывал? – он усмехается, глаза от экрана телефона не убирает, – Это ты уже две недели пытаешься запрыгнуть на мой член, Матвеев, разве не так?
Слова задевают за живое.
— Не смей говорить со мной в таком тоне, – отчеканиваю каждое слово, показывая недовольство, – и не смей сидеть в телефоне, когда я с тобой разговариваю!
Его телефон, с моей помощью, отлетает в соседнюю подушку. Костя не отводит взгляд от своих рук, в которых только что был гаджет, и делает глубокий вдох, успокаивая себя. Злится, но решительных действий не предпринимает.
— Когда ты научишься вести себя по-взрослому, Дим? – всё, что он выдаёт и морщинка между бровей сглаживается.
— Тогда, когда ты перестанешь мной манипулировать.
Мне хотелось уехать к себе, устроить из этой ситуации драму, но он был прав – нужно быть умнее.
Встаю, чтобы погасить свет в комнате. Спать не хочется, но всё равно ложусь на своё место, закутываясь в одеяло. Хлопок тут же обдаёт теплом. В мыслях обещаю себе выспаться и уехать утром. Представляю, как он останавливает меня на пороге и не выпускает из своих объятий, но всё это только фантазии.
Шуршание простыней, Костя переворачивается на другой бок и, так же, закутывается вторым одеялом, что специально достал для себя из шкафа. Его, видите ли, не устраивало, что я ночью перетягивал одеяло на себя, подбивая его под бок.
«Обними меня, ну обними же!»
Повторял в мыслях, как мантру, в надежде ощутить на себе сильные руки человека, ссоры с которым доставляли самую большую на свете боль. Но он не слышал. Через минуту Костя сопел, утомлённый тяжёлым днём.
Меня сон настиг ближе к утру, когда солнечные лучи стали по-одному озарять горизонт, а во дворе соловьи запевали свои утренние серенады.
Мужчина так и не притронулся ко мне, показывая всем нутром обиду, хотя обижаться должен был я, а не он. Гецати не притронулся ко мне и утром, однако, завтрак приготовил, после которого быстро умчался по своим личным делам, совершенно не желая оповещать о них. Так же и я не оповестил его, когда после душа, ещё до обеда, уехал восвояси.
Червь сомнения вновь бурил свои дыры в мыслях, не давая мне ни минуты покоя. Неужели шаг на встречу воссоединению был ошибочным? Неужели мне вновь придётся проходить тяжёлый путь восстановления своего разбитого сердца? Он божится мне в чувствах и придаёт столько важности, как никогда раньше, но при этом старается ограничить во всём, что касается моих личных желаний и дел. Подруги бы назвали Костю абьюзером и посоветовали слать нахер, но сердце просило не торопиться с выводами. Страшных вещей мы ещё не успели натворить.
Впереди целых четыре выходных дня, которые нужно было провести с удовольствием. Конечно, в планы не входили ссоры, ведь встреча с Олегом заняла бы один вечер, а всё оставшееся свободное время принадлежало моему провидцу.
Май наконец-то вступил в свои права, на улице стало гораздо теплее, словно по щелчку пальцев, а вечера – длиннее. Люди скинули зимние облачения, переодевшись в яркие цвета, раскрашивая улицы города красками.
Перед самым выходом из дома, вечером, Костя объявился на моём пороге, как не в чём небывало, но всё с таким же серьёзным лицом, выражая вселенское недовольство:
— Всё-таки поедешь туда?
Он облокотился об дверной косяк, сложив руки на груди. Гецати тоже выглядел по весеннему, надев вместо пальто и свитера кожанку и футболку.
— Да. Хочешь, поехали со мной.
Олег, естественно, не приглашал меня с «плюс один», фраза вылетела сама по себе, скорее, как вежливость. Не только же Константину её демонстрировать.
— Меня не приглашали.
— Я тебя приглашаю, – зачем-то продолжаю настаивать, прекрасно понимая, что если, вдруг, он согласится, то ни к чему хорошему это не приведёт.
Костя закатил глаза и шагнул вперёд. Нет, он не злился, это была совершенно иная эмоция, которую я видел лишь однажды, очень давно – ревность. Он ревнует.
— Я могу тебя только отвезти.
То ли ему было важно знать, где я планирую провести сегодняшнюю ночь, то ли это снова была его сраная вежливость. Он приблизился так близко, что когда я выпрямился, завязав шнурки на кроссовках, чуть не врезался в его широкую грудь.
— Я уже вызвал такси, спасибо, – пришёл мой черёд играть на его нервах.
— Отмени, – тон сменился на грубый.
— Не указывай мне, что делать, Кость, – тыкаю пальцем ему в грудь и смотрю прямо в глаза, что были чернее ночи, – я не виноват, что ты ревнуешь.
Его глаза забегали, а дыхание участилось, так было всякий раз, когда мужчина нервничал. Губы растянулись в лукавой улыбке – я попал в точку.
— Ты слишком много берёшь на себя, – Гецати, наконец, отошёл обратно к двери, – я тебя вообще не ревную, мне всё равно.
Несмотря на то, что это была явная ложь – сердце пропустило удар.
— Ах тебе всё равно? – подхожу ближе, – Тогда… я сегодня, пожалуй, как следует выпью, – приближаюсь ещё ближе, прямо к его пухлым губам, – и с кем-нибудь потрахаюсь.
У аланца затряслись поджилки, кулаки сомкнулись. Это был очень опасный шаг, ведь я мог поехать к Шепсу с синяком под глазом. Вена на лбу мужчины надулась и, казалось, было слышно, как в его теле бурлит кровь.
— Дерзай. Только не звони мне посреди ночи, я буду сладко спать, – глаза его сделались хитрыми.
— Не позвоню.
Мужчина резко разворачивается и уходит, оставив меня наедине со своими чувствами.
— Идиот, блять, – кулак с размахом врезается в стену, оставляя красные следы на костяшках.
***
Дверь незнакомой квартиры открыл младший Шепс, выйдя ко мне с распростёртыми объятиями, от него пахло пивом и снеками:
— Мой план на сегодня – напиться! – Олег был в хорошем расположении духа, – Ты со мной?
Парень пропускает меня внутрь, представляя всем тем, с кем мы ещё не были знакомы. В комнате царила приятная дружеская атмосфера, играла музыка, кто-то взял с собой гитару и руки чесались сыграть на ней пару треков. Стол ломился от закусок и алкоголя.
Четыре парня, включая Олега, и две девушки, тесно уселись на большом угловом диване.
— Штрафную Матвееву, – Олег явно выпил уже не одну банку, – Ань, плесни ему вискарика.
Девушка берёт бутылку и наливает половину рокса, после чего разбавляет виски колой. Коктейль выходит крепкий. Выпиваю стакан залпом под пристальным взглядом Олега и улюлюканья остальных. Шепс поддерживает, осушив до дна банку тёмного:
— Так, всё! – пустая банка с грохотом ставится на стол, – С пивом покончено, наливайте мне виски.
— А голова не разболится завтра? – смеюсь, окутанный атмосферой вечера.
— Вообще похуй!
Понравилось бы эта тусовка Гецати? Сомневаюсь. Он не любитель шумных компаний. Скорее, ему бы понравилось в уединении близких друзей, обсуждавших свою работу и жизненные проблемы. Возможно, я бы поддержал его, ведь тусовки тоже не моя тема, но порой так хочется забыться, укрыться проблем, что терзают душу и разум.
Алкоголь приятным теплом разносится по организму, отдавая горечью в горле. Он расслабляет мышцы, очищает мысли и заполняет сердечную пустоту. Тоска сходит на нет, оставляя лишь хорошее настроение. Мысли о ссоре отходят на второй план. Страшно хочется курить. Олег, словно прочитав мои мысли, достаёт пачку сигарет из кармана, как бы приглашая уединиться на балкон.
Закатное солнце ещё озаряет горизонт в бардовые оттенки. На небе появляются первые звёзды. Природа готовится к ночи, приглашая всех людей в свои лапы.
— Какой-то ты печальный, в последнее время, – он подносит зажигалку к моей сигарете, затем к своей.
— Не бери в голову.
Откровенничать напрямую не хотелось. Не мог же я сказать, что все мои мысли забиты мужчиной, что уже несколько лет не выходит из сердца.
— Значит, Гецати был прав, – от произнесённой фамилии я чуть не подавился едким дымом, – ты выгораешь.
Молчу. Олег не в том состоянии, чтобы копаться в чужих думах с помощью экстрасенсорики, поэтому, решил покопаться как психолог.
— Что вообще такое между вами двумя? – он разворачивается ко мне, – Мы с Сашей до сих пор в ахуе. Сначала он наехал, потом поставил десятку.
— Он просто… странный.
— Он пиздец странный! – парень тушит сигарету и сразу закуривает вторую, – О чём вообще был ваш разговор, когда вы ушли?
Я вспоминаю тот самый «разговор», когда Гецати, в порыве гнева, прижал меня к стене, держа за горло. Вспоминаю мокрый поцелуй, который провидец оставил на моих губах и как умолял о близости. Внизу живота скручивается узел возбуждения. Теперь он строит недотрогу, а я попрошайничаю.
— Просто поговорили, ничего особенного.
— Темнишь, брат, – медиум кладёт руку мне на плечо, – точно всё в порядке?
— В полном.
Улыбка, что я выдавил через силу, была далеко не счастливой. Скорее, это была улыбка жалости к самому себе. Сердце заново наполнилась тоской, которую срочно нужно было залить креплёным.
— Вот скажи, у тебя бывало такое, что ты любишь человека, но боишься… что он снова причинит боль?
Излить душу Олегу было не лучшим решением. Конечно, вряд ли он поймёт о ком речь, но мы только что резко перескочили с темы о Гецати к теме любви, могли появиться подозрения.
— Так тебя мучают дела сердечные… – он улыбается, показывая всем своим видом, что я обратился к специалисту, – Она красивая?
— Очень… – заливаюсь смехом, но Олег не придаёт этому значения.
— И чё, сильно больно сделала?
— Достаточно, – мысли путаются, но организм требует ещё стакан, – но я тоже не подарок. Мы встречались ещё до «битвы», а тут я вернулся в Москву и закрутилось.
— А ты всё ещё любишь?
Я был готов кричать о том, что это никакая не девушка, а наш бородатый соперник, и что я безумно хочу в эту минуту оказаться рядом с ним, кинуться в его большие объятия и никогда больше не отпускать. Держать в себе такой груз эмоций было крайне тяжело. В конце концов, когда-нибудь это должно вылиться наружу:
— Боюсь, ты меня не поймёшь.
— По-твоему, я никогда не любил? – он смеется, а мне хочется рыдать.
— Дело не в этом…
— Не вижу повода для грусти. Если человек для тебя что-то значит – не бойся! – он широко раскинул руки, – Нужно ценить каждый момент жизни, каждое знакомство. Положись на своё чувство – оно не обманет.
Тирада Олега заслуживала аплодисментов, жаль только, зрительного зала перед нами не было, да и мы, вовсе, не актёры.
Разговоры по-душам заставили сердце трепыхать. Достаю телефон. От него ни одного пропущенного, ни единой смс.
Опрокидываю пятый стакан, заливая неприятное ноющее чувство в груди, но через минуту снова захожу в месседжер и быстро, для своего состояния, набираю сообщение:
Дмитрий: скучаю. 23:47
Не дожидаясь ответа набираю ещё пару сообщений:
Дмитрий: я же знаю, что ты
не спишь. ответь :) 23:52
Дмитрий: ты отвратительный.
иди нахер и не пиши мне. 23:58
Надпись «Был в сети 15 минут назад» и сообщения с одной галочкой, выводили из колеи, били невидимыми ударами в поддых, оставляя синяки на белой коже.
Выжидаю момента, чтобы остаться на балконе в одиночестве, поджигаю ещё сигарету и набираю знакомый номер:
— Только попробуй трубку не взять!
С экрана меня смотрит его фотография, что я поставил на контакт. Из динамика послышался приятный уху голос, мягкий и низкий, льющийся, словно мелодия виолончели:
— Ало? – тон игривый, очевидно – Гецати ждал звонка.
— Ты почему не отвечаешь на мои сообщения?
Почему-то всякий раз, когда я планирую мстительную ссору, хочу задеть его или же пощекотать ему нервы, он опережает меня, всегда стоит на ступеньку выше. Косте всегда есть чем обороняться:
— Ты обещал, что не будешь мне звонить, – было слышно, как Гецати улыбается, – уже потрахался с кем-нибудь?
— Не звони мне больше!
В ярости сбрасываю звонок, готовый швырнуть телефон в стену, но вместо этого иду за добавкой, которую Олег, с радостью, предоставляет.
Мир крутится вокруг, как на карусели. Устраиваюсь на диване, раскидываясь пошире, чтобы никто лишний ненароком не подсел. Вискú пульсируют, организм требует принять обезболивающее и прекратить пьянствовать.
Я ненавижу Гецати и, одновременно, не хочу видеть никого, кроме него. Только он мог сейчас придать моей душе успокоения, своим размеренным дыханием и расслабляющим голосом. Но он по-прежнему не понимает, насколько я в нём нуждаюсь.
— Дима, – из мыслей вырывает хмельной голос медиума, – правда или действие?
Олег втягивает меня в игру, которую они затеяли с девушкой, что сидела у него на коленях, и Максимом, нашим общим приятелем. Ребята разбрелись по разным концам стола. Кто-то сидел на полу, кому-то досталось офисное кресло, а кто-то, как и я, сидел на диване.
— Я не хочу играть.
— Какой ты скучный! – Олег наигранно надувает губы, – У меня столько заданий для тебя!
— Я знаю, какие у тебя там задания… – делаю глубокий вдох, предвкушая от Шепса всяческую пошлятину и провокационные вопросы, – Хорошо. Правда.
Он задумывается, подбирая в голове самый интересный вопрос из своего арсенала:
— У тебя когда-нибудь был секс с парнем?
— Да, – выпаливаю не задумываясь о последствиях и, даже, ни капельки ни сожалею, – всё? Я могу больше не играть?
Минута молчания, различные реакции присутствующих и комната наполняется заливистым смехом медиума. Он не воспринимает слова всерьёз и я, незаметно, выдыхаю:
— Дим, тут надо правду говорить, а не нагло пиздеть.
Он трепет меня за волосы на макушке, даже не подозревая, что это только был мой маленький каминг-аут, вот так просто, при людях, которые уже завтра могли растрепать всё СМИ.
Телефон отвлекает вибрацией и я вижу его фотку на главном экране. Взгляд Олега, вслед за моим, опускается на гаджет:
— Чего ему надо?
Желание брать трубку пропадает – теперь же у Шепса вопросов будет порядком больше, чем на балконе:
— Да? – нажимаю «ответить» и стараюсь сделать безразличный голос, но не получается.
— За тобой приехать?
Он спокойный, как удав, ни одной эмоции, что могла бы быть принята как негативная. Либо, Гецати, опять, чересчур вежлив.
Олегу скучно наблюдать за бестолковыми диалогами и он вырывает у меня трубку:
— Константин, привет! – Шепс широко улыбается, довольный своим шалостям, – А приезжайте к нам, у нас тут есть всё, что нужно: красивые девчонки, выпивка, веселье… пьяный Димка Матвеев! – последнее он особенно выделяет.
Конечно же я не хотел отказываться от своего личного водителя, но предпочёл бы оставить перед всеми его личность в тайне. Олег, наоборот, выжимал всё из происходящего. Если Гецати позвонил – значит не просто так. Бьюсь от заклад, ему тоже будет устроен допрос на тему: «Что у вас с Димой Матвеевым?»
Голова кружится ещё больше, когда я поднимаю своё бренное тело с дивана и отправляюсь в ванную. Желудок неприятно скручивает от голода и перебора алкоголя.
За закрытой дверью всё ещё шёл разговор по телефону между двумя медиумами и я молился, чтоб Костя не шёл на поводу у веселья, чтоб он просто приехал, затолкал меня по обыкновению в машину и увёз.
Вода приятным холодом отрезвляет, морозит вискú и боль отходит на второй план.
Сердце покрывается пеленой тоски и необъяснимого страха. Отражение в зеркале вызывает отвращение. Я бы с удовольствием разбил его, чтобы не видеть этого жалкого человека напротив. Слёзы сами по себе катятся по щекам, сливаясь с холодными каплями воды.
Ещё раз умываюсь, привожу себя в чувства, заставляю улыбку снова растянуться на лице.
— Он сейчас приедет, – Олег был слишком возбуждён, ещё чуть-чуть и поползёт по стенам, как в фильме ужасов.
Сердце замирает. О чём он думал, когда соглашался? Гецати ненавидел, когда его уговаривали, мужчина привык всё делать исключительно по своему желанию и ведению голоса разума.
Мысль о том, что мы наконец-то будем квиты в пьяной битве, успокаивала. Пусть почувствует себя в моей шкуре, когда я пытался заткнуть его у своего подъезда поздней ночью.
Костя всегда остерегался публичности, не посещал людные места, а тем более в моей компании. Я представляю его надменность, Гецати всячески станет избегать моего взгляда, не выдавая наших с ним отношений. Для всех мы просто соперники, что даже перед камерами не сдерживают своей «ненависти» друг к другу.
Любой следующий стакан мог стать для меня последним на сегодняшний вечер, но тормоза отказали – я был безбожно пьян и никто не обращал на это внимание.
Провидцу хватило двадцати минут на дорогу, а мне – одного рокса. Он переступает порог квартиры, разувается, вешает кожаную куртку на крючок и медленными шагами движется в сторону стола. Мужчина здоровается с каждым присутствующим, а когда очередь доходит до меня, лицо его искажается – он смотрит с жалостью и тревогой. Этого никто не замечает, забвенно следя за плавными и грациозными движениями прибывшего гостя. Девушки осматривают его с ног до головы оценивающими взглядами, а аромат дорогого парфюма пробивается в нос и оседает в пазухах.
— Кость, налить? – Олег был гостеприимен, всё его возбуждение сошло на нет, но улыбка с лица не спадала.
— Нет, спасибо, я за рулём.
Он усаживается за стол, стараясь не смотреть на меня в открытую, лишь мельком бросает свой взгляд. В чёрных глазах, казалось, было видно моё отражение.
— Обижаете! – Олег настаивал, тряся полупустой бутылкой виски из стороны в сторону, как бы рекламируя, что они не хуйню какую-то пьют, – Оставьте тут машину, завтра заберёте. Нужно же хоть иногда веселиться!
Костя любил виски, без всякой колы, чистый и со льдом, но ненавидел уговоры.
— Я не на долго, если честно. Был не далеко, решил заглянуть, – лгал он, как всегда, искусно, это и на благо, – нужно просто как-то собраться всем вместе, устроить…
Я не даю ему договорить, желая вставить свои пять копеек и привлечь всеобщее внимание:
— Ты же живёшь совсем в другой черте города, что у тебя здесь за дела?
Костя мечется, подбирая в голове нужные заготовленные фразы. Он выглядел как преподаватель на вечеринке своих студентов, был немного смущён и открыт одновременно:
— Какая тебе разница? – Костя старается насытить слова надменным тоном, но у него не получается.
— Ладно вам, парни! Ещё тут по-бодайтесь, как тогда, – медиум продолжает веселиться, даже не понимая, что сейчас перед ним и есть тот самый человек, который терзает моё влюблённое сердце.
Тёмный взгляд из-под густых ресниц следит за каждым движением, когда я поднимаюсь с дивана и следую на балкон. Практически падаю ему на колени, запинаясь за уголок ковра, но сильные руки ловко подхватывают, даже не вызывая ни у кого подозрений.
Он незаметно сжимает моё плечо, сминая ткань рукава футболки:
— Осторожней.
— Я – сама осторожность! – выпрямляюсь, не желая задерживаться в его объятиях при людях, – Пойдёшь курить?
Провидец кивает, хотя я знаю, что он даже и не возьмёт в руки сигарету. Это был маленький предлог к уединению.
— Поехали домой, прошу тебя, – Костя шепчет, закрывая за собой дверь на балкон, – тебе уже достаточно.
— Я сам решу, когда мне достаточно.
Опускаюсь на табуретку, голова всё ещё кружится, но уже меньше. Затягиваюсь густым дымом, выпуская его на свет фонарей, озаряющих улицы.
Аланец садится на корточки и его лицо оказывается на уровне моего. Пальцы аккуратно вынимают изо рта сигарету, он затягивается, корча лицо от горького вкуса:
— Я хочу, чтоб ты уехал сейчас со мной, Дим, – Гецати тушит сигарету в пепельницу и берёт в свои ладони моё бледное лицо, совершенно не беспокоясь о людях, что в любой момент могут зайти на перекур, – либо мы взрослеем вместе, либо…
Не нужно было договаривать данную мысль, всё и без того понятно. Это был ультиматум, но не тот, что он выставлял обычно, а… мудрый, что ли. Мужчина искренне пытался выпутать нас из драмы, восстановить то, что собрать, казалось, уже было невозможно.
Я обмяк, облокотив голову о его большую ладонь. Он поддерживал и морально, и физически, смотрел в глаза, пытался докопаться до глубины остатков разума, тех, что ещё не были заблокированы алкоголем.
— Так что, едем?
Киваю, не могу не согласиться, когда он ведёт себя так. Не могу быть спокойным находясь в его больших объятиях, в которых меня даже не видно.
Костя помогает мне подняться на ноги и целует в лоб, так заботливо, вкладывая всю душу в этот безобидный жест. Плюёт на обстоятельства, выводя меня, практически за руку с балкона, по-пути забирая своё портмоне и мой рюкзак:
— Мы уезжаем, спасибо большое за гостеприимство! Был рад со всеми познакомиться.
Улыбка с лица Шепса спадает и сменяется удивлением смешным с расстройством:
— Дим, а ты куда? – он подходит, хватая меня за вторую руку и я оказываюсь посреди двух сильных баррикад.
— Он устал и попросил довезти до дома, – Гецати не даёт шанса на оправдания и берёт ситуацию в свои руки, – был очень рад встрече, Олег!
Они жмут руки, пока я обувался, пытаясь не завалиться на бок. Костя, как мог, старался убедить народ в том, что просто переживает за меня и не более, но я отчётливо видел в глазах Олега недоверие:
— Дим, будешь дома – напиши, – он обнимает меня на прощание, жмёт руку и выпускает нас из квартиры.
Желудок скручивается, а алкоголь готов вырваться наружу. Костя гонит, туман, что спустился на столицу, растекается вдоль корпуса машины, как парное молоко. Он торопится привезти меня к себе, пока моё состояние окончательно не ухудшилось. Но быстрая езда только сильнее укачивала. Его ладонь то и дело ложится на мою, накрывая её теплом. Я ощущал его присутствие и поддержку, как никогда раньше.
Открываю окно, глотая воздух, что пробивает заложенный нос, пробираясь в голову. Вокруг всё кружится. Может быть я отключусь сейчас или же сердце просто напросто откажется работать.
— Я люблю тебя.
Произношу это тихо, еле слышно, но он, конечно же, слышит. Выдаёт смешок и сильнее сжимает мою ладонь. Это был жест говорящий сам за себя, слова были лишними. Гецати не мог мне ответить, думая, что не умеет любить, но все его действия напрямую кричали об этом. Это было больше, чем любовь.
***
Глаза туго завязаны чёрной атласной лентой, из-за чего я не могу видеть ни дорогу, которой провидец везёт меня, ни самого Гецати.
Это был его «маленький сюрприз», желание провести выходные вдвоём, так, чтобы они запомнились.
В животе бегали волнительные мурашки. Он не давал ни одного намёка на суть сюрприза, только предупредил, что нужно взять с собой сменную одежду.
Можно было полагаться только на ощущения, по которым понятно, что мы выехали за пределы города. Гецати, как всегда, гнал по трассе и в животе всё сжималось от адреналина.
Мужчина не произнёс ни слова и тишину разбавляло лишь радио, с попсовыми треками. Я слышал, как Костя дышит, чувствовал его приятное волнение и трепет сердца.
После вчерашнего голова ещё была тяжёлая, однако, дикого похмелья удалось избежать. По-приезде домой, Гецати напоил меня своими отварами на травах, которые должны были снять симптомы похмелья и повысить настроение. Горькое пойло пришлось вливать, практически, насильно, а после укладывать меня спать, рассказывать истории из жизни и убаюкивающе гладить по волосам. Костя не злился за моё поведение, а наоборот, помогал и оберегал. Как и сейчас, он переодически предлагал мне воды и спрашивал, всё ли в порядке.
— Мы почти приехали, перестань нервничать, – Костя, уже, по-обыкновению накрывает мою ладонь своей, чтобы я тактильно ощущал его присутствие, – тебе понравится, обещаю!
— Невозможно оставаться спокойным, когда тебя с завязанными глазами везут в сторону леса.
Костя цокает языком и возвращает свою руку на руль, совершая манёвр с разворотом:
— Ты чё, подглядываешь что-ли? – зуб даю, он нахмурил брови и проверяет, вижу я что-то или нет.
— Нет, это просто логично.
Гецати снова выворачивает руль и машина съезжает на дорогу из щебня, а через пару минут тормозит и выключает двигатель:
— Всё, приехали, – он открывает водительскую дверь, – только не снимай пока повязку!
Он любезно открывает мне дверь и помогает выйти из авто. Костя оповещает о каждом пороге и ступеньке, держит меня за руку и не отпускает. Слышу, как открывается ключом дверь и мы входим в помещение.
Провидец самостоятельно развязывает двойной узел на ленте и глаза озаряет свет, от чего они начинают слезиться. Мужчина не отпускает моей руки, через которую всё ещё ощущалось его волнение.
Глаза приходят в норму и я, наконец понимаю, где мы находимся – двухэтажный дом в стиле шалле, с просторным балконом и террасой на заднем дворике. Вокруг дома возвышались большие сосны, растирался садик с кустарниками. Всё выглядело как во сне, словно мы уехали не за двадцать километров за МКАД, а далеко, в горную местность.
— Не говори, что ты его купил, – глаза бегло осматривали каждый уголок дома.
— Я снял его, – Костя садится на большой диван в середине зала, – на три дня. Вот такой уикенд я планировал. Мы должны были приехать сюда ещё вчера вечером, но…
— Не продолжай, а то я совсем сгорю со стыда.
Мне хотелось потрогать каждую вещицу в этом доме, пощупать деревянную фурнитуру и отделку, скорее разжечь камин в гостиной и наблюдать, как Костя готовит нам ужин под красное сухое вино.
Оттенки натурального дерева прекрасно сочетались с белыми элементами декора, создавая ощущение, что ты в скандинавской стране. Из больших панорамных окон был виден лес.
— Это же наверное очень дорого… – пальцы проходят по дизайнерской мебели, обводя все углы и узоры на поверхностях.
— Ты не должен об этом беспокоиться – это мой подарок нам обоим.
Костя медленно поднимается с дивана и подкрадывается ближе со стороны спины. Его руки ложатся на мои плечи и разворачивают к нему лицом. Гецати смотрится очень естественно в такой цветовой гамме, словно всегда жил здесь.
— Тебе нравится? – глаза медиума светятся, он доволен своим жестом.
— Конечно!
Костя втягивает меня в ненавязчивый поцелуй, а затем обвивает свои руки на моей спине, стискивая в объятиях.
— Показать тебе спальню?
— Её нужно показывать в первую очередь!
Мужчина смеётся, разжимая объятия и ведёт меня за руку по лестнице, демонстрируя все красоты дома.
— Здесь три спальни, – он подходит к первой двери, демонстрирует первый вариант, – выбирай, в какой ты хочешь спать.
— Не я, – тыкаю пальцем ему в грудь, – а мы!
Костя вновь смущённо улыбается и продвигается в следующую комнату, я не отстаю.
— Мне больше всего нравится эта, – он плюхается на большую мягкую кровать, а моё желание запрыгнуть сверху усиливается, – она самая большая.
— Как давно ты всё это задумал?
Ложусь рядом, стараясь не стеснять мужчину, держу дистанцию, хоть и готов отдаться ему прямо сейчас.
— Недели две назад, примерно.
— То есть, – разворачиваюсь к нему лицом, – ты уже тогда строил планы на меня?
Костя смеётся и не спешит с ответом. Его забавляет то, как я пытаюсь найти повод для того, чтобы разозлиться на него. Гецати смотрит не отрывая взгляда, улыбка с лица его не сходит, а лишь продолжает растягиваться.
— Ты такой красивый, когда злишься…
Вся злость улетучивается в одно мгновение, как по щелчку пальцев. Пришла моя очередь улыбаться.
Он убирает прядь волос с моего лба, проводя пальцем по щеке. Аланец любуется без всякого стеснения. Приближается ближе, оставляя нежный поцелуй на губах, мужчина не углубляет его, скорее, смакует момент.
Сегодня я решил не делать поспешных действий, да и не хотелось. Если он захочет меня – он возьмёт, настаивать, как оказалось, нет смысла. Но я ждал. Всем телом ждал, когда же сильные руки проведут по обнажённой коже горячими прикосновениями.
Всё так же резко кончилось, как и началось. Гецати поднялся с кровати, стягивая с себя свитер:
— Переодевайся, я буду ждать тебя внизу.
И он оставляет меня наедине со своей дорожной сумкой и, как всегда, со стояком.
— Сколько же ты потратил на эту домину…
Раздвижная дверь на балкон с лёгкостью поддаётся и мне открывается невероятной красоты пейзаж. Вокруг ни души, никаких соседей, только сосны, птицы и тишина. Воздух чистейший, от него кружится голова, как только вбираешь его в лёгкие. Этот уикенд то, что было нужно. Вдали от людей и суеты, только я и он.
Солнце, потихоньку, заходило за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового. Пейзаж завораживал, трудно было оторвать от него глаз.
Вторая дверь в комнате вела в просторную ванную. Плитка тёплого коричневого цвета с узорами под мрамор, пол с подогревом, декоративные растения, за стеклянной перегородкой тропический душ. Здесь же лежат полотенца, что предназначены для жильцов дома.
Одежда летит на пол, а помещение быстро наполняется густым паром, словно я зашёл в непроглядный туман. Тропический душ всегда напоминал мне дождь, я мог стоять под ним часами.
Как не старался отвлечься от развратных мыслей, ничего не помогало. Рука сама по себе опускается на возбуждённый орган, а глаза прикрываются:
— До чего ты меня доводишь…
Еле слышный шёпот отражается от стен ванной, создавая разносящееся эхо. Мир фантазий завладевает разумом, выкидывает всё более развратные картинки. Самоудовлетворение давно вошло в привычку, я страстно хотел его, но не мог получить желаемого.
Рука начинает двигаться быстрее и из раза в раз сжимается сильнее. Из горла выходит едва слышный стон, что вряд ли будет слышен на первом этаже.
Ноги подкашиваются от реалистичности происходящего, облокачиваюсь рукой о влажную стену и выгибаю спину. Именно в такой позе Костя любил брать меня. Я настолько схожу с ума, что физически ощущаю его рядом. Веки отяжелели до невозможности и не в силах открыться. Тело уже совершенно не слушается, создавая ощущение, что рука на члене вовсе не моя.
Чужая ладонь проводит по изгибу позвоночника и затормаживает на затылке. Вздрагиваю от неожиданности и сразу получаю поцелуй в шею, что мужчина обхватывает и тянет на себя. Я, практически, облокачиваюсь на него, не в силах больше стоять самостоятельно. Тело пробивает дрожь, когда Костя целует шею, царапая кожу мокрой щетиной:
— Чш-ш, – он прикладывает указательный палец к мои губам, – не пугайся.
Вода обжигает кипятком кожу, дышать становится всё труднее, возбуждение подкатывает с новой силой. Он стоит сзади и я еле справляюсь с желанием обернуться, дабы узреть обнажённого провидца во всей своей красе. Костя слишком тесно прижимается к моей спине стояком, демонстрируя, как сам возбуждён.
Он вжимает меня беззащитного к холодной стене, покрывая шею укусами, оставляет метки и рычит, словно хищник над добычей:
— Я готов съесть тебя.
Его поцелуи-укусы спускаются ниже, по спине и до поясницы, а затем он резко разворачивает меня к себе лицом. Секундная искра, вспышка, вода стекает по лицу, глаза, как у дикого зверя. Костя настолько возбуждён, что готов голыми руками разорвать меня.
Гецати заводит татуированные руки над головой и впивается мокрым страстным поцелуем в губы. Языки сплетаются в жарком танце, словно змеи во время брачного периода. Вторую руку Костя оставляет на пульсирующем члене, к себе он даже не прикасается, доставляя удовольствие, а не принимая его. Сегодня он главный.
Ладонь аланца сжимается крепкой хваткой всё сильнее с каждым поступательным движением. Ноги затекли, не в силах больше выдерживать и кажется, что я вот-вот повалюсь. Но он держит меня и ни за что не даст упасть. Разрядка была близка.
— Я сейчас… – голос похож на писк какого-то животного, что попал в беду.
— Терпи! – Гецати с хищным взглядом наблюдает за сменой выражений на моём лице, наслаждается, получает удовлетворение делая мне приятно, – Я не разрешал!
Сердце каждый раз пропускало удар, когда он включал доминантного самца, но не в этот раз. Сейчас это возбуждало, доводило до дикого припадка.
Он убирает руку с члена и живот сводит от прекращающейся ласки. Губы медиума расплываются в улыбке и он чмокает меня в нос:
— Если бы ты мог видеть себя моими глазами, то понял бы, почему я не могу отвести взгляд.
Щёки горят адским пламенем, а глаза застилает пелена и искры. Давление повышается до предела, а пар кружит голову, дурманит разум. Глаза напротив наоборот, горят, как два ярких пожара. Ещё никогда я не видел Костю таким страстным и нежным одновременно, словно мужчина открывается с новых сторон.
Гецати ловким движением выключают воду и подхватывает меня, усаживая на свои бёдра. Я скольжу на мокром теле, но крепко цепляюсь за мужчину. Поцелуй не разрывается, он идёт интуитивно, в сторону постели.
Простынь тут же намокает, как только Гецати кидает меня на кровать. Дыхание перехватывает, когда он нависает сверху, вжимая меня в матрац. Если меня когда нибудь попросят рассказать о самом незабываемом моменте в жизни, я определенно назову именно этот.
Руки мужчины крепко сжимают бёдра, оставляют красные следы от пальцев на распаренной коже.
Он отстраняется и отходит к шкафу, предоставляя возможность насладиться видом: капли воды медленно стекают по торсу, задерживаясь в волосяном покрове на груди и животе, мышцы напряжены, движения размерены, словно подготовлены заранее. Он не менее прекрасен без одежды, нежели в ней.
— Я так хочу тебя, что боюсь сделать больно, – Гецати роется в своей сумке и выуживает оттуда пару тюбиков смазки, – как видишь – я подготовился.
Он снова улыбается самой красивой и искренней на свете улыбкой, возвращаясь в мои объятия. Проводит дорожку поцелуев от губ и ниже, задерживаясь на косых мышцах живота – слабое место. Спину пробивает дрожь и я изгибаюсь в пояснице, сходя с ума ещё больше.
— Не бойся, – пальцы забираются в его волосы, – я буду терпелив.
Костя кивает в ответ и наливает несколько капель прозрачного лубриканта на живот, сразу размазывая их ладонью по всей длине члена. Средний палец ловко проникает на одну фалангу внутрь, начиная свои поступательные движения.
— Глубже… – голос хрипотцой вытекает из гортани перетекая в стон.
Он послушно проталкивает палец глубже, ищет заветную точку. Гецати, как всегда, осторожничает, не торопится, хотя я вижу, как мужчине тяжело сдерживаться, как он скорее хочет приступить к главному, как тоже хочет получить свой кусочек удовольствия.
Указательный палец ловко проникает след за средним. Мышцы растягиваются с лёгкой болью, но его поцелуи притупляют всяческие неприятные ощущения. За болью всегда следует удовольствие.
— Погоди, – торможу его, отодвигая от себя, – я видел, у тебя с собой пробка.
— Да, – он хитро улыбается и снова прильнул к губам за поцелуем, – хочешь вспомнить молодость?
Раньше мы часто баловались игрушками и различными приспособлениями для разнообразия. Нам было мало друг друга, хотелось экспериментировать и пробовать новые ощущения.
Костя возвращается к сумке и достаёт серебристую анальную пробку. Прохладный метал тут же смазывается лубрикантом:
— Повернись, – тон командный, но одновременно ласковый, – прогнись как следует.
Костя оставляет смачный поцелуй на бедре, а следом и укус. Он не врал, когда сказал, что хочет меня съесть. Разгорячённая плоть принимает холодный посторонний предмет, легко и непринуждённо он вставляет пробку, растягивая кольцо мышц.
Мужчина снова примыкает к моему члену, обхватывая его крепкой ладонью, но я останавливаю его, переворачивая на спину.
Мне всегда было приятно делать ему хорошо, когда он стонал насаживая меня за волосы на свой член, не давая вдохнуть. Косте нравились звуки, что я издавал захлёбываясь слюнями. Он гладил меня по голове, называя «своим» и внимательно следил за тем, как из глаз текли слёзы от рвотного рефлекса.
Дыхание его прерывисто, когда я провожу языком по всей длине члена, покрываю его поцелуями и смазываю слюной. Он запрокидывает голову и стонет, сладко, истомно.
Вбираю его полностью, настолько, насколько может убраться, до самого упора в заднее нёбо. Костя не прикасается ко мне, прикрыв глаза и закусывая губы.
Наращиваю темп, уделяя большее внимание деталям:
— Что ты вытворяешь, Матвеев? – Гецати сдерживается, чтобы не схватить меня за волосы, комкает простынь, а сил наблюдать за картиной уже нет, глаза его крепко закрыты, – Остановись, пожалуйста, иначе я не выдержу!
— Умоляй.
Моя очередь мучать и играться, но он не даёт такой возможности, резко поднимаясь и меняя нас местами. Костя ехидно улыбается, ловко вынимая из меня посторонний предмет. Смазка вновь оказывается в руках провидца, две капельки капают на орган мужчины. Он завлекает меня в поцелуй и неторопливо заполняет пустоту, что особенно ощущалась после игрушки. Тело пробивает дрожью, стону ему в губы, а он в мои широко улыбается:
— Я так скучал по этим ощущениям, – темп не наращивает, боится сделать больно, – по твоей мягкой коже, губам…
Гецати водит по мне ладонями и кажется, что вот-вот обхватит целиком. Его мышцы напрягаются при каждом движении, а губы раскрыты, он дышит томно и тяжело. Сложно оторвать взгляд от такой картины, хотелось любоваться им всю свою жизнь.
Притягиваю его за шею к себе и аланец оказывается в моих объятиях. Момент был сокровенным, никто не решался произнести ни слова, чтобы не разрушить сакральную завесу. По его лбу стекают капли пота, а кожа на щеках розовеет.
— Я уже привык, – шепчу в губы, – можно посильнее.
Это стало призывом к действию, Костя тут же встал с меня, чтобы было удобнее двигаться. Гецати стал наращивать темп. Всё тело сводит когда мужчина, наконец, попадает по нужной точке, мимолётно, случайно, но в ту же секунду меняет положение и двигается исключительно в нужную сторону. Поясница выгибается, а дыхание перехватывает.
Костя наращивает темп и внимательно следит за тем, как мне хорошо. Его глаза, буквально, сияют, озаряют тёмную комнату своим светом.
— Я сейчас кончу, – голос приобрёл гортанное звучание от сжатой на шее большой ладони.
Костя не медлит, опускается ниже, не меняя положения и впивается в мои губы. Рука, что была на моём кадыке спускается на член, сжимая его, со всей силы. Считанные секунды и разрядка наступает. Стону ему в губы и живот покрывают горячие капли. Но удовольствие не отступает, он продолжает свои толчки, заботясь, теперь, о себе. Из его горла выходит гортанный рык, все мышцы напрягаются. Гецати закидывает мои ноги себе на плечи, целует икры, а комната наполняется звуками смачных шлепков и громкими стонами.
— Я… тебя… – он отделяет каждое слово, и делает последний толчок так же изливаясь мне на живот, – люблю…
На глазах собираются слёзы счастья.
Гецати обмякает рядом, восстанавливая дыхание и улыбаясь происходящему.
— Повтори… – в эти слова тяжело было поверить, ведь он никогда раньше их не произносил.
Мужчина улыбается шире и разворачивается ко мне. Его ладонь проводит по щеке, задерживаясь на затылке и он накрывает мои губы поцелуем. Это был немой ответ. Он действительно любит.