Глава 8. Безмолвный подарок
Прошло несколько дней после заседания совета. Джессика продолжала свою работу, но теперь с новой, трепетной надеждой. Каждый уголок дворца мог подарить ей мимолетную встречу, и она ловила себя на том, что ее взгляд постоянно ищет в толпе слуг и придворных знакомую осанку и темные волосы.
Однажды утром, придя в свою каморку после завтрака, она нашла на своей аккуратно заправленной кровати небольшой сверток. Он был завернут в простую, но чистую ткань и перевязан бечевкой. Сердце ее учащенно забилось. Она оглянулась — Молли уже ушла на работу, в комнате никого не было.
Дрожащими руками она развязала бечевку. Внутри лежали две вещи. Первая — небольшая, изящная стеклянная баночка с кремом. Аромат был тонким, цветочным, с нотками лаванды и чего-то целебного. Вторая — новая книга. Тоненькая, в мягком переплете, с крупными, четкими буквами. Название гласило: «Сказки лесного ручья».
Ни записки, ни имени. Но ей не нужно было ни того, ни другого. Она знала. Только он мог заметить ее обветренные, работающие руки и подарить ей что-то для заботы о них. Только он мог узнать — от мэтра Лоренса? — о ее тайных уроках и подарить ей книгу, которая была бы ей по силам.
Она прижала баночку с кремом к груди, и по ее щекам покатились горячие слезы. Это не был подарок принца служанке. Это был жест одного человека к другому. Понимание. Забота. Та самая, что не требовала слов и не ждала благодарности.
В тот вечер, укрывшись с новой книгой, она с жадностью принялась читать. Слова шли легче! Это были простые истории о животных и природе, и они напомнили ей тот дождливый день в сарае. Она чувствовала, как ее мир, прежде ограниченный стенами дворца и списком обязанностей, начинает медленно, но верно расширяться.
—————
Аарон в это время сидел в своем кабинете, разбирая бумаги. Уголки его губ непроизвольно подрагивали в легкой улыбке. Он представил, как она найдет его скромный дар. Он видел, как ее руки, красные от работы, терли старые перила, и не мог больше этого выносить. Он слышал от старого Лоренса, что девушка делает удивительные успехи, и понял, что ее старая книга баллад скоро станет ей мала.
Это было безрассудно. Опасно. Если бы кто-то узнал... Но видение ее лица, озаренного радостным удивлением, стоило любого риска. В мире, где каждый его шаг был публичным, а каждый подарок — политическим заявлением, эти тайные, анонимные жесты стали для него глотком свободы. Единственной возможностью проявить простую человеческую доброту.
Его мысли прервал стук в дверь. Вошла Ванесса. Ее взгляд сразу упала на него, будто оценивая.
— Аарон, мы должны обсудить церемонию помолвки. Мать настаивает на том, чтобы пригласить герцогов Лангморских, но я считаю, что их место...
Он слушал ее, кивая через силу, но его разум был далеко. Он думал о двух мирах, в которых он существовал. Один — этот, полный интриг, титулов и бесконечных условностей. Другой — тайный, состоящий из взглядов, украденных мгновений и простых подарков, которые значили больше, чем все церемонии мира.
————
На следующее утро Джессика, протирая пыль в одной из галерей, увидела его. Он шел в сопровождении двух советников, его лицо было сосредоточенным и отстраненным. Проходя мимо, он, казалось, случайно уронил небольшую пергаментную записку.
Советники прошли мимо, не заметив. Сердце Джессики замерло. Она подождала, пока они скроются за поворотом, и, оглянувшись, подняла записку. На ней было всего три слова, выведенные уверенным, элегантным почерком:
«Надеюсь, истории нравятся».
Она сжала записку в ладони, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Это было подтверждением. Признанием. Их тайна обрела форму.
В тот день ее работа спорилась как никогда. Она летала по коридорам, и каждая пылинка, которую она смахивала, казалась ей частичкой магии. Она была не просто служанкой. Она была хранительницей тайны. Ее жизнь, такая серая и предсказуемая, внезапно наполнилась смыслом, более волнующим, чем любая сказка из ее новой книги.
А вечером, перед сном, она нанесла на руки немного крема. Нежный аромат лаванды окутал ее, словно невидимое прикосновение, напоминая о том, что где-то там, в своих великолепных покоях, о ней думают. И в этот момент она поняла, что потеряла самое главное — свое сердце. И отдала его тому, кому не имела права. Но от этого осознания ей было не страшно, а на удивление спокойно. Казалось, так и должно было случиться.