Трещина в стене

Следующий день тянулся мучительно долго. Джессика выполняла свои обязанности механически, ее мысли были там, в библиотеке, где пыль танцевала в лучах полуденного солнца. Она то вспыхивала от жара предвкушения, то леденела от страха. А если это ловушка? А если его кто-то увидит? А если это вовсе и не он?

Ровно в полдень сердце ее забилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Она остановилась у двери в западное крыло, сделав глубокий вдох, и вошла.

В воздухе витал знакомый запах старой бумаги и воска. Солнечные лучи падали из высоких окон, освещая миллионы пылинок, кружащихся в воздухе. И он был там.

Аарон стоял у того самого стеллажа, где она уронила книгу. На нем снова не было парадного камзола, только простая темная куртка. Он смотрел в окно, но обернулся, услышав ее шаги. На его лице не было улыбки, лишь легкое, почти незаметное напряжение.

— Вы пришли, — произнес он тихо. Его голос в тишине библиотеки звучал глубже, чем на шумном балу.

— Я пришла, — смогла выдохнуть она, опускаясь в реверанс.

— Пожалуйста, не надо, — он быстро закрыл расстояние между ними. — Здесь нет никого, перед кем нужно кланяться.

Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была оглушительной. Он смотрел на нее, и в его глазах она видела ту же борьбу, что бушевала в ней самой — желание и страх, тягу и осознание всей безрассудности этого поступка.

— Я... я принес вам книгу, — наконец сказал он, нарушая молчание. Он протянул ей небольшой том в кожаном переплете. — Стихи. О море. Я подумал... вам может понравиться.

Она взяла книгу, и их пальцы снова едва не соприкоснулись. Она почувствовала исходящее от него тепло.

— Спасибо, — прошептала она, прижимая книгу к груди. — Вы очень добры.

— Нет, — он покачал головой, и его взгляд стал серьезным. — Я не добр. Я эгоист. — Он отвернулся и прошелся вдоль стеллажа, проводя пальцами по корешкам книг. — Каждая наша встреча... это риск. Для вас. Больший, чем для меня. Я это прекрасно понимаю. И все же... я не могу остановиться.

Его слова повисли в воздухе, откровенные и тяжелые. Джессика слушала, затаив дыхание.

— Почему? — вырвалось у нее, прежде чем она успела подумать.

Он остановился и снова посмотрел на нее. В его глазах была такая тоска, что у нее заныло сердце.

— Потому что когда я с вами, я могу быть просто собой. Не принцем. Не наследником. Не женихом. — Он произнес последнее слово с особой горечью. — Я могу просто... быть. А вы... вы смотрите на меня так, словно видите именно меня. А не корону.

Он подошел ближе.
— Это неправильно. Это опасно. Но это единственное, что кажется мне по-настоящему настоящим.

Джессика смотрела на него, и все ее страхи вдруг ушли на второй план. Она видела его боль. Его одиночество. И в этот момент она поняла, что ее чувства к нему — это не просто романтическая греза. Это была ответная боль. Желание утешить, защитить, разделить его ношу.

— Я тоже... не могу остановиться, — тихо призналась она. — Даже если бы захотела.

Их взгляды встретились, и в этот раз в них не было нерешительности. Было молчаливое понимание. Признание в том, что они оба попали в водоворот, из которого нет возврата.

Внезапно из глубины библиотеки донеслись шаги и голос мэтра Лоренса, что-то бурчащего себе под нос.

Аарон отступил на шаг, его лицо снова стало маской принца.
— Вам нужно идти, — тихо сказал он. — Берегите книгу.

Она кивнула и, не в силах произнести ни слова, быстро вышла из зала, прижимая к сердцу новое сокровище и еще более драгоценное признание.

Оставшись один, Аарон закрыл глаза. Он чувствовал одновременно и легкость, и тяжесть. Легкость от того, что сказал ей правду. И тяжесть от понимания, что теперь их судьбы связаны еще крепче. И что последствия этого могут быть необратимыми.

Шаги и бормотание мэтра Лоренса приближались, словно предупреждение о надвигающейся опасности. Аарон замер, слушая, как затихают легкие шаги Джессики. Внезапно он почувствовал острое, почти физическое желание позвать ее назад. Остановить этот миг, растянуть его до бесконечности.

Но он был принцем. И он знал цену безрассудству.

Когда библиотекарь появился из-за поворота стеллажей, Аарон стоял у окна, делая вид, что изучает старый фолиант о морских путях.

— Ваше Высочество, — старик склонил голову, его взгляд был проницательным, как всегда. — Могу я чем-то помочь?

— Нет, мэтр Лоренс. Я просто ищу... вдохновения, — ответил Аарон, и его голос прозвучал чуть более хрипло, чем он хотел.

Старик кивнул, его глаза скользнули по пустому пространству рядом с принцем, где секунду назад стояла Джессика.
— Вдохновение — капризная муза. Часто приходит в самых неожиданных местах и к самым неожиданным людям.

Аарон почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Старик знал. Конечно, знал. В своем королевстве книг и тишины он видел все.

— Да, — тихо согласился Аарон. — И уходит так же внезапно, как и приходит.

Они стояли в молчании, наполненном невысказанными словами. Наконец, мэтр Лоренс повернулся, чтобы уйти.
— Иногда, Ваше Высочество, самая редкая и ценная книга хранится не в самом почетном зале, а в тихом, забытом уголке. Но обращаться с ней нужно с особой бережностью. Ибо даже малейшее неосторожное движение может повредить хрупкие страницы.

С этими словами он удалился, оставив Аарона наедине с его мыслями.

Он был прав. Каждое слово было правдой. Джессика была той самой редкой, хрупкой книгой. И он, своим вниманием, подвергал ее огромной опасности. Одно неверное слово, один случайный свидетель — и ее репутация, ее положение, а может, и жизнь, будут разрушены. В то время как он отделается лишь легким скандалом.

Он сжал кулаки. Что он делал? Какое право он имел втягивать ее в свой мир, полный интриг и опасностей, ради нескольких мгновений искренности?
—————
Джессика бежала по коридорам, не разбирая пути, пока не оказалась в маленьком, заброшенном внутреннем дворике, куда редко заглядывали слуги. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Книга со стихами о море все еще была прижата к ее груди, как талисман.

Его слова эхом звучали в ее ушах. «Я эгоист». «Я не могу остановиться». И самое главное — «Вы смотрите на меня так, словно видите именно меня».

Она видела. Она видела усталость в его плечах, когда он думал, что на него никто не смотрит. Она видела горькую складку у его губ, когда он смотрел на Ванессу. Она видела легкую улыбку, которая появлялась только тогда, когда он был с ней. И в этих наблюдениях не было расчета. Было... понимание.

Она понимала его так, как, возможно, не понимал никто другой. Потому что она тоже жила в неволе, хоть и другого рода. Ее тюрьмой были не золотые покои, а предписания, униформа и вечное «знай свое место». И они оба искали глоток свободы. И нашли его — друг в друге.

Она открыла книгу. На первой странице, тонким, изящным почерком, было написано всего два слова: «Для тебя».

Не «Для Джессики». Не «Для служанки». «Для тебя». Для той, кем она была для него в эти украденные мгновения.

Она провела пальцами по чернилам, и ее сердце сжалось от щемящей нежности и страха. Она знала, что он прав. Это было опасно. Безумно. Но отступить теперь было невозможно. Она была влюблена. Не в принца. В Аарона. В человека, который прятал свою боль за маской долга.

И как бы ни было страшно, она была готова разделить с ним эту боль. Тихо. Тайно. Стать его тихим убежищем в бушующем море придворной жизни. Даже если это море однажды поглотит их обоих.