Трещина в стене

Королева Алиана славилась проницательным взглядом, который мало что упускал. Она заметила перемену в сыне. Прежде его отстраненность была ровной, предсказуемой маской наследника. Теперь же в ней появились странные перепады — моменты задумчивости, когда взгляд его устремлялся в никуда, сменяющиеся внезапной, почти болезненной собранностью. И еще... едва уловимая мягкость в уголках губ, когда он думал, что на него не смотрят.

Она решила проверить свои догадки. После утреннего приема, когда Аарон собирался удалиться в свой кабинет, она мягко остановила его.

— Сын мой, ты выглядишь утомленным. Беспокоят ли тебя предстоящие приготовления к свадьбе? — ее голос был ласковым, но глаза, острые как у ястреба, внимательно изучали его реакцию.

Аарон на мгновение замер, и королева уловила легкое напряжение в его плечах, прежде чем он обернулся с безупречно вежливой улыбкой.

— Ничуть, матушка. Просто многочисленные заботы о государстве. Налоговые реформы на юге требуют моего постоянного внимания.

— Конечно, — кивнула Алиана, делая вид, что принимает его объяснение. — Однако даже будущему королю необходимо отвлекаться от дел. Может быть, тебе стоит провести больше времени с Ванессой? Я заметила, вы редко видитесь наедине.

Это был тест. И он сработал. Мгновенная, непроизвольная тень раздражения мелькнула в глазах Аарона, прежде чем он снова взял себя в руки.

— Ванесса занята подготовкой к церемонии, а я — управлением королевством. Мы оба понимаем важность наших обязанностей, — его ответ был гладким, как отполированный мрамор, но для уха матери он прозвучал холодно и отстраненно.

— Обязанности — это одно, а сердечная привязанность — другое, — мягко, но настойчиво продолжила королева. — Ванесса — прекрасная партия. Ее род укрепит твои права на престол. Не позволяй сиюминутным... настроениям, затмить твой долг.

Он встретил ее взгляд, и в его глазах вдруг вспыхнул тот самый огонь, который она не видела с тех пор, как он был мальчиком и спорил с учителем фехтования.

— А что, если долг и счастье — не одно и то же, матушка? — тихо спросил он.

Сердце Алианы сжалось от дурного предчувствия. Так оно и есть. У него появилось «сиюминутное настроение». И судя по всему, весьма серьезное.

— Счастье для короля — это стабильность королевства и сильная династия, — ее голос стал тверже. — Все остальное — лишь тень. Не гонись за тенями, Аарон. Они исчезают на рассвете.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и вышла, оставив его одного с его мыслями. Ей нужно было выяснить, кто эта тень. И погасить ее, пока она не поглотила их всех.
———————
В тот же день, ближе к вечеру, Джессику вызвала к себе миссис Гловер. Экономка сидела за своим столом, заваленным бумагами, и ее выражение лица было непроницаемым.

— Джессика, — начала она, сложив руки на столе. — Твою работу хвалят. Ты аккуратна и не болтлива. Поэтому я хочу предложить тебе новое назначение.

Джессика почувствовала, как у нее похолодели пальцы.
— Новое назначение, мэм?

— Да. Герцогиня Элмонд и принцесса Ванесса останутся у нас на месяц. Им требуется дополнительная горничная в их личные покои. Я решила, что ты справишься.

Ледяная волна страха прокатилась по телу Джессики. Работать в непосредственной близости от Ванессы? Быть у нее на виду каждый день? Это был кошмар.

— Я... я очень польщена, миссис Гловер, — попыталась она возразить, подбирая слова. — Но, возможно, есть кто-то более опытный...

— Решение принято, — экономка отрезала. Ее взгляд стал пристальным. — Это большая честь для такой девушки, как ты. И большая ответственность. Я уверена, ты проявишь себя... осмотрительной. Очень осмотрительной. Понятно?

В ее тоне было что-то, что не предвещало ничего хорошего. Это было не повышение. Это было предупреждение. Или проверка.

— Да, миссис Гловер, — тихо сказала Джессика, опуская голову.

— Прекрасно. Завтра с утра ты начнешь. Тебя представят принцессе лично.

Выйдя от экономки, Джессика прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Это не было совпадением. Королева что-то заподозрила. Или Ванесса. Их тайному миру угрожала реальная опасность. И первой на пути этой опасности оказалась она.

Слова миссис Гловер висели в воздухе ее каморки, тяжелые и зловещие. «Проявишь себя осмотрительной». Это был не совет, а приказ. И наказание за непослушание было немыслимым. Джессика чувствовала себя загнанным зверьком, которого только что поместили в клетку к тигрице.

Она будет служить Ванессе. Женщине, чьи насмешки обжигали, а высокомерие не знало границ. Женщине, которая станет женой Аарона. Теперь ей предстояло каждый день видеть ее рядом, прислуживать ей, наблюдать за их общением. Это была пытка, придуманная если не самой королевой, то самой судьбой.

Вечером она не могла ни есть, ни читать. Книга стихов о море лежала нераскрытой. Море, которое было символом свободы, теперь казалось ей бурным и опасным, готовым поглотить ее хрупкую лодку. Как она сможет прятать свои чувства под пристальным взглядом Ванессы? Одно неверное движение, одна выданная эмоция — и все рухнет.
————
Тем временем Аарон, стоя в своем кабинете, получал ту же информацию от своего камердинера.

— Ваше Высочество, миссис Гловер перевела одну из служанок в личные покои принцессы Ванессы. Девушку по имени Джессика.

Аарон замер, сжимая в руке перо. Холодная волна страха и гнева прокатилась по нему. Это был ход его матери. Он узнавал ее почерк — изящный, безжалостный и всегда нацеленный в самое уязвимое место. Она не знала всего, но явно почуяла угрозу. И теперь помещала Джессику под самый пристальный микроскоп, прямо в логово к Ванессе.

«Проявишь себя осмотрительной». Эти слова, переданные камердинером, звучали как смертный приговор. Любая их случайная встреча, любой взгляд теперь будут под подозрением. Он не только подвергал ее опасности своими чувствами, но теперь его собственная мать сознательно подставляла ее под удар.

Он подошел к окну, сжимая кулаки. Привычное чувство бессилия охватило его. Он был принцем, будущим королем, но не мог защитить единственного человека, который делал его жизнь настоящей. Напротив, его положение, его титул были для нее главной угрозой.

Он должен был что-то сделать. Но что? Возразить матери? Это лишь подтвердило бы ее подозрения и сделало бы положение Джессики еще более опасным. Приказать миссис Гловер отменить назначение? Это вызвало бы вопросы и сплетни.

Он был в ловушке. В ловушке собственного статуса. Единственный безопасный для нее путь — это отступить. Перестать искать встреч, прекратить этот опасный танец. Но мысль об этом была невыносима. Она стала для него кислородом, и без него он снова задохнется в своем позолоченном затворничестве.

Он видел ее лицо в библиотеке — озаренное доверием и той тихой силой, что скрывалась за ее застенчивостью. Он не мог просто так сдаться. Не мог позволить страху разрушить то хрупкое, настоящее, что зародилось между ними.

Но как бороться с невидимым врагом? С подозрениями и интригами? Он был обучен ведению войн и управлению государством, но не этой тихой, придворной войне, где главной мишенью стало сердце простой служанки.

Аарон закрыл глаза, чувствуя тяжесть короны, которая вдруг стала невыносимо гнетущей. Он должен был найти способ. Ради нее. Ради того света, который она зажгла в его жизни. Но впервые за долгое время он не видел пути вперед. Лишь трещину, медленно расходящуюся под его ногами, грозя поглотить их обоих.