Глава 14. Нити, прочнее стали
Страх стал для Джессики постоянным спутником. Каждый скрип половицы за спиной заставлял ее вздрагивать, каждый пристальный взгляд — замирать. Инцидент с лошадью показал, что тени стали осязаемыми, а угрозы — реальными. Она почти не спала, прислушиваясь к ночным звукам дворца, и когда в дверь ее каморки постучали, она вскочила с кровати, сердце колотясь в горле.
— Кто там? — прошептала она, прижимаясь к холодной деревянной поверхности.
— Это я, — донесся снаружи приглушенный, но знакомый голос.
Аарон.
Она отступила, не веря своим ушам, и медленно открыла дверь. Он стоял в темном, простом плаще с капюшоном, накинутом на голову. В руке он держал маленький фонарь, и его лицо в его свете было бледным и осунувшимся.
— Я не могу долго оставаться, — тихо сказал он, быстро войдя и притворив дверь. Комната внезапно стала крошечной, наполненной его присутствием, его тревогой. — Ты в порядке? Твоя нога?
— Я... я в порядке, — смогла выговорить она, все еще в шоке от его визита. Это было безумием. Если бы его обнаружили здесь...
— То, что случилось сегодня... это не было случайностью, — он говорил быстро, шепотом, его глаза метались по ее лицу, словно пытаясь убедиться, что она цела. — Кто-то устроил эту ловушку. Для нас обоих.
— Я знаю, — прошептала она в ответ. — Ванесса... она подозревает.
Он мрачно кивнул.
— И не только она. Мы не можем больше встречаться. Никаких записок. Никаких книг. Никаких взглядов. — Он произнес это резко, почти жестоко, но в его глазах она увидела ту же боль, что сжимала и ее собственное сердце.
— Я понимаю, — ее голос дрогнул.
— Нет, ты не понимаешь! — он схватил ее за руку, и его прикосновение было обжигающим. — Это не просто подозрения, Джессика. Это игра на уничтожение. Если они докажут связь между нами... тебя обвинят в соблазнении наследника. Тебя могут изгнать. Или хуже. А я... я ничего не смогу сделать. Мой долг... — его голос сорвался, и он отвернулся, выпуская ее руку.
Она видела, как он сражается с собой. С долгом, который душил его. С чувством, которое могло погубить их обоих.
— Я не жалею, — тихо сказала она.
Он обернулся, его глаза сверкали в полумраке.
— Что?
— Я сказала, что не жалею. Ни о чем. Ни об одной нашей встрече. — Она подняла подбородок, и в ее голосе впервые прозвучала не робость, а решимость. — Да, это опасно. Да, это страшно. Но это были единственные моменты, когда я чувствовала себя... живой.
Он смотрел на нее, и его маска принца окончательно рухнула. Перед ней был просто измученный, напуганный человек.
— Я не могу потерять тебя, — прошептал он. — Но я не могу и защитить тебя, не подвергнув еще большей опасности.
— Тогда мы будем ждать, — сказала она. — Мы будем терпеть. Ты будешь делать то, что должен. А я... я буду помнить.
Он шагнул к ней, и на мгновение ей показалось, что он ее обнимет, поцелует. Но он остановился в сантиметре, его дыхание смешалось с ее дыханием.
— Жди меня, — сказал он, и в этих двух словах была целая клятва. Обещание. Надежда.
Потом он отступил, накинул капюшон и вышел в темноту коридора, бесшумно растворившись, как призрак.
Джессика закрыла дверь и прислонилась к ней, все еще чувствуя его тепло в воздухе, его слова — в своем сердце. Страх никуда не делся. Но теперь его уравновешивала странная, тихая уверенность. Они были вместе в этой борьбе. Разделенные стенами, условностями и врагами, но связанные нитью, которая казалась им прочнее стали.
Она знала, что впереди будут трудные дни. Дни, когда она будет видеть его с Ванессой. Дни молчания и одиночества. Но у нее теперь была цель. Ждать. И верить, что однажды их время настанет.