Трещина в стене

Напряжение во дворце достигло точки кипения. Ванесса, понимая, что ее психологическая атака на Элис наталкивается на прочный союз Аарона и Джессики, стала отчаянной. Она начала следить за ними. Вскоре ее усилия увенчались успехом.

Стоя за тяжелой портьерой в одном из окон галереи, она увидела, как Аарон и Джессика разговаривают у пруда. Они не прикасались друг к другу, но расстояние между ними было интимным, а позы — расслабленными. И тогда Ванесса увидела нечто, от чего у нее перехватило дыхание. На лицо Джессики, обращенное к Аарону, упал солнечный луч, и в этот миг сходство между ней и Элис стало не просто заметным — оно стало ослепительным, неоспоримым.

Это не было просто сходство. Это было тождество. Те же глаза, тот же разрез губ, тот же овал лица.

Они. Это была их дочь.

Удар был настолько ошеломляющим, что Ванесса отшатнулась от окна, прислонившись к холодной стене. Все встало на свои места. Его одержимость ребенком. Его странная, болезненная привязанность к этой садовнице. Его холодность к ней, Ванессе. Он не просто нашел замену той женщине в ребенке. Ребенок БЫЛ ее дочерью. Он все это время воспитывал свою внебрачную дочь у нее под носом, выдавая за сироту!

Ярость, которую она испытывала раньше, показалась ей теперь детской игрой. Это была не ревность. Это было глубочайшее, самое унизительное предательство. Он опозорил ее. Сделал ее посмешищем в собственном доме.

Первым ее порывом было броситься к королю, к королеве, выложить все на свет. Но холодный расчет, присущий ей с детства, быстро взял верх. Скандал уничтожит и Аарона, и ее. Ее брак распадется, ее положение пошатнется. Нет, месть должна быть точечной. Изощренной. Она должна была заставить его страдать так, как страдала она. И для этого нужно было ударить в самое сердце. По Джессике. И по той лжи, что он так тщательно выстраивал.
——————
Аарон, ничего не подозревая, чувствовал лишь растущую тревогу. Ванесса вдруг перестала отпускать свои ядовитые комментарии. Она стала почти любезной с Элис, что было пугающе неестественно. Он пытался выведать у дочери, не говорила ли «мама» что-то новое, но Элис лишь пожимала плечами.

— Она стала странная, — сказала девочка. — Иногда просто смотрит на меня и улыбается. Мне это не нравится.

Его инстинкты кричали об опасности. Он поделился своими опасениями с Джессикой во время их следующей короткой встречи у дуба.

— Она что-то замышляет, — сказал он, глядя в сторону дворца. — Я ее знаю. Она не сдается. Она просто меняет тактику.

Джессика, копавшаяся у корней дерева, подняла на него встревоженный взгляд.
— Что она может сделать?

— Не знаю. Но она не станет действовать напрямую. Слишком умна для этого.

В этот момент из-за деревьев вышла Ванесса. Она шла медленной, грациозной походкой, и на ее лице играла легкая, безмятежная улыбка. В руках она держала книгу.

— Аарон, дорогой! И... мисс Джесс, — она кивнула Джессике с вежливым безразличием. — Как раз вас искала. Элис рассказывала о ваших увлекательных уроках ботаники. Я нашла старый гербарий в библиотеке. Думала, вам будет интересно.

Она протянула книгу Джессике. Та, ошеломленная, медленно взяла ее.

— Вы очень добры, Ваша Светлость, — пробормотала она, опуская голову.

— Пустяки. Все, что приносит радость нашей... милой Элис, — Ванесса мягко улыбнулась, но ее глаза, холодные и острые, как лезвия, скользнули с Джессики на Аарона и обратно. — Она такая... особенная девочка. Прямо вылитая... — она сделала театральную паузу, наслаждаясь их напряжением, — ...своя мать. Должна же она была быть необыкновенной женщиной, не правда ли?

Она повернулась и ушла, оставив их в оцепенении. Ее слова висели в воздухе, отравленные двойным смыслом. Она знала. Они оба это поняли. Она не назвала имени, не обвинила их напрямую. Она просто бросила семя и удалилась, чтобы наблюдать, как оно прорастает страхом и паникой.

Аарон смотрел на побелевшее лицо Джессики и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Хрупкий мир, который они с таким трудом выстроили, только что дал первую, зловещую трещину. И теперь им предстояло ждать, куда направит свой удар Ванесса, державшая их судьбы в своих изящных, безжалостных руках.

Слова Ванессы повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Аарон почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он видел, как дрогнули руки Джессики, сжимающие подаренную книгу. В ее глазах мелькнул животный, ничем не прикрытый страх.

Они стояли в гробовой тишине, не в силах пошевелиться, пока легкие шаги Ванессы не затихли вдали.

— Она знает, — прошептала Джессика, и ее голос был беззвучным, полным ужаса. — Боже мой, Аарон, она знает.

Он шагнул к ней, инстинктивно желая защитить, укрыть от надвигающейся бури, но она резко отпрянула, как от прикосновения раскаленного железа.

— Не трогай меня! — ее шепот был резким, обрывистым. — Она наблюдает. Сейчас же. Из какого-нибудь окна. Она ждет этого.

Он замер, сжав кулаки. Она была права. Каждое их движение теперь было под прицелом.

— Что мы будем делать? — в ее глазах читалась паника, которую он не видел даже в ту ночь в обсерватории. Тогда была боль, предательство. Теперь — реальная угроза их дочери.

— Ничего, — тихо сказал он, заставляя свой голос звучать тверже, чем он был на самом деле. — Мы не делаем ничего. Мы продолжаем вести себя как обычно. Любое резкое движение сейчас — это паника. А она этого и ждет.

— «Как обычно»? — она горько рассмеялась. — Какое «как обычно»? Ты думаешь, после этого что-то может быть «как обычно»? Она уничтожит нас, Аарон! Она расскажет всем! Элис узнает! — ее голос сорвался на высокой ноте.

— Нет, — он покачал головой, его ум лихорадочно работал. — Нет, не расскажет. Скандал падет и на нее. Она станет женой, которую годами обманывали. Ее унизят. Ванесса этого не допустит. Она будет искать другой способ. Более... изощренный.

— Наш ребенок — это «изощренный способ»! — выдохнула она, отчаянно сжимая книгу. — Она будет использовать Элис против нас. Я чувствую это.

— И мы будем защищать ее, — его слова прозвучали как клятва. — Вместе. Как и делали все это время. Только теперь мы знаем, что враг выжидает в тени.

Он посмотрел на Джессику, и в его глазах она увидела не принца, а солдата, готовящегося к бою. Страх в ее душе немного отступил, уступив место холодной, острой решимости.

— Забери книгу, — тихо сказала она, протягивая ему гербарий. — Я не могу ее держать. Отнеси Элис. Скажи, что нашел в библиотеке.

Он молча взял книгу. Их пальцы не соприкоснулись.

— Я поговорю с ней сегодня, — сказал он. — Подготовлю. Скажу, что... что Ванесса может пытаться говорить с ней о ее прошлом. О ее матери. Попрошу ее быть осторожной.

Джессика кивнула, с трудом сглатывая ком в горле.
— Да. Сделай это.

Она повернулась и, не оглядываясь, пошла прочь, вглубь сада, под сень деревьев, где ее не было видно из окон дворца. Ей нужно было быть одной. Переварить удар. Понять, что их тайный, хрупкий мир рухнул, и теперь им предстояло жить в состоянии перманентной осады.

Аарон смотрел ей вслед, сжимая в руках гербарий — безобидную с виду книгу, ставшую орудием психологической войны. Ванесса сделала свой ход. Теперь очередь была за ними. И он поклялся себе, что проиграет ей. Ради Джессики. Ради Элис. Ради того призрачного будущего, которое он все еще надеялся однажды обрести.