Трещина в стене

На следующий день над королевством разразилась настоящая гроза. Небо затянули свинцовые тучи, срывался колючий ветер, а первые тяжелые капли дождя забарабанили по стеклам дворца, словно предупреждая о надвигающейся беде.

Аарон, как и обещал, поговорил с Элис. Он усадил ее рядом с собой у камина, пока за окном бушевала непогода.

— Солнышко, ты должна кое-что понять, — начал он, выбирая слова с величайшей осторожностью. — Иногда взрослые говорят вещи, которые могут ранить. Даже если они не хотят этого.

Элис смотрела на огонь, ее лицо было серьезным.
— Ты про маму Ванессу?

Его сердце сжалось от ее проницательности.
— В том числе. Она... может попытаться рассказать тебе что-то о твоей прошлой жизни. О твоей... настоящей матери. — Он сглотнул. — Не все, что она скажет, может быть правдой. Ты всегда можешь прийти и спросить меня. Обо всем. Я всегда скажу тебе правду. Насколько смогу.

Элис кивнула, обнимая колени.
— Хорошо, папа. Я запомню.

Он видел, что она не до конца понимает, но доверяет ему. Это доверие было и утешением, и тяжелым грузом.
————————
В это время Джессика пыталась работать в оранжерее, но ее руки дрожали. Каждый скрип двери, каждый шаг заставлял ее вздрагивать. Она ждала удара. Какого? Когда?

Удар пришел с неожиданной стороны. Не через Элис, а через нее саму.

В оранжерею вошел старший управитель дворца, мрачный и невозмутимый мистер Роуэн. За ним следовали две служанки.

— Миссис Джесс, — обратился он к ней, сверяясь с бумагой в руках. — По распоряжению Ее Светлости, принцессы Ванессы, проводится плановая ревизия имущества и проверка квалификации персонала. В связи с поступающими жалобами на неудовлетворительное состояние королевских оранжерей.

Джессика замерла. Жалобы? Это была ложь. Ее оранжереи были в идеальном порядке.

— Я... я готова предоставить все отчеты, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие.

— Отчеты будут изучены, — холодно ответил Роуэн. — А пока вам предписано покинуть территорию дворца до окончания проверки. Ваши вещи будут доставлены вам позже.

Высылка. Пусть и временная. Это был удар ниже пояса. Ванесса убирала ее с глаз долой, лишая возможности видеться с Элис, да и с ним тоже. И делала это под благовидным, безупречным предлогом.

— На каком основании? — голос Джессики дрогнул. — Я выполняю свою работу!

— Основание — подозрение в профессиональной недобросовестности, — Роуэн отчеканил, не глядя ей в глаза. — Приказ принцессы обсуждению не подлежит. Пожалуйста, проследуйте за мной.

В этот момент в оранжерею вошел Аарон. Он услышал возбужденные голоса из своего кабинета и пришел посмотреть, что происходит. Увидев Роуэна и бледную, как полотно, Джессику, он все понял.

— В чем дело, Роуэн? — его голос прозвучал тихо, но в нем была сталь.

Управитель вытянулся в струнку.
— Ваше Высочество. Приказ принцессы Ванессы. Ревизия оранжерей. Миссис Джесс отстраняется от работы.

Аарон посмотрел на Джессику. В ее глазах он увидел панику и безмолвную мольбу. Он перевел взгляд на Роуэна.
— Приказ отменен. Миссис Джесс остается на своем посту.

Роуэн заколебался.
— Но, Ваше Высочество, принцесса настаивала...

— Я сказал, отменен, — Аарон не повысил голос, но его интонация не оставляла места для возражений. — Оранжереи в прекрасном состоянии, и я лично за этим следил. Жалоб не поступало. Это недоразумение. Вы свободны, Роуэн.

Управитель, бормоча извинения, поспешно ретировался со своими служанками.

Когда они остались одни, Аарон подошел к Джессике. Она стояла, прислонившись к стеллажу с рассадой, и вся дрожала.

— Она... она выгонит меня, — прошептала она. — У нее есть власть.

— Нет, — он резко покачал головой. — Не пока я здесь. Это мой дом. И ты останешься здесь. Я защищу тебя.

Он сказал это с такой уверенностью, что ей на мгновение захотелось ему верить. Но она видела тень в его глазах. Он понимал, как и она, что это только начало. Ванесса проверяла границы. Искала слабые места. И они оба знали — в этой войне все средства хороши. И следующий удар может быть нанесен откуда угодно. Даже из-за спины их собственной дочери.

Тишина в оранжерее после ухода Роуэна была оглушительной. Только барабанящий по стеклянной крыше дождь нарушал ее. Джессика, все еще дрожа, медленно выпрямилась, отодвигаясь от стеллажа.

— Ты не можешь постоянно быть моим щитом, Аарон, — ее голос прозвучал устало и безнадежно. — Она принцесса. У нее есть власть над слугами. В конце концов, она найдет способ. Какой-нибудь приказ, от которого ты не сможешь отказаться, не вызвав скандала.

— Тогда мы найдем способ бороться, — он шагнул к ней, его лицо было напряжено. — Я не позволю ей вышвырнуть тебя. Ты... — он запнулся, ища слова, — ...ты нужна здесь. Элис нуждается в тебе.

Он не сказал «я». Но это слово висело в воздухе между ними, невысказанное, но ощутимое, как запах влажной земли после дождя.

— Она использует Элис, — прошептала Джессика, закрывая глаза. — Я чувствую это. Эта... ревизия... это только предлог. Она хочет разлучить нас. И когда мы останемся беззащитными... она нанесет удар по ней.

Ее интуиция, обостренная материнским инстинктом, кричала об опасности. Ванесса не стала бы тратить время на простую служанку, если бы не ее связь с ребенком.

Аарон сжал кулаки. Он знал, что Джессика права. Прямой конфронтации с Ванессой он мог избегать, но защитить Джессику от скрытых интриг, от придворных сплетен, от «законных» распоряжений жены было почти невозможно.

— Я поговорю с ней, — сказал он, и в его голосе зазвучала решимость, граничащая с отчаянием. — Откровенно.

— Нет! — Джессика схватила его за рукав. — Ты только разозлишь ее еще больше. Она будет действовать еще более жестоко.

— Так что же мне делать?! — его терпение лопнуло. Он резко повернулся к ней, и в его глазах бушевала буря. — Сидеть сложа руки и ждать, пока она уничтожит все, что мне дорого? Снова? Я не могу, Джессика! Я не переживу этого еще раз!

Его крик, оглушительный в тишине оранжереи, заставил ее отпрянуть. Она видела его боль, его страх, его ярость. И впервые за долгое время она не увидела в них принца. Она увидела человека, который, как и она, был загнан в угол.

Она медленно отпустила его рукав.
— Тогда мы должны быть умнее ее, — тихо сказала она. — Мы должны предугадать ее ход. Играть в ее игре, но по нашим правилам.

Он смотрел на нее, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь сосредоточенностью.
— Что ты предлагаешь?

— Мы не можем защищаться. Мы можем только нападать, — ее голос стал тверже. — Но нападать тихо. У нее есть власть. А у нас... — она посмотрела ему прямо в глаза, — ...у нас есть правда. И у нас есть Элис.

Он понял. Это была опасная, почти безумная идея. Но это был шанс. Шанс перехватить инициативу.

— Правда может разрушить все, — предостерег он.

— А ложь уже все разрушила, — парировала она. — Просто посмотри вокруг.

Они стояли друг напротив друга, и дождь за окном был теперь не просто непогодой, а саундтреком к их заговору. Война была объявлена. И они, наконец, перестали быть ее жертвами. Они стали заговорщиками. Сообщниками. И в этой новой, опасной роли было что-то, что заставляло их сердца биться в унисон — не только от страха, но и от мрачного, решительного возбуждения.