Глава 14
Громкий топот копыт лошадей наконец прекратился. Роскошная карета остановилась у самой двери во дворец. Стража тут же засуетилась, подбежали евнухи. Один из них, самого младшего ранга, с содроганием приоткрыл дверцу. Оттуда показалась Айгюль. Она аккуратно вышла из кареты и вошла во дворец. Рядом с ней не было ни прислуги, никого. Впервые, за долгое время. Девушка облегчённо вздохнула. Она устала. Она измотана. Всё произошедшее заставило её о многом задуматься, в первую очередь о детях. О детях Али. Маленькие Шехзаде были такими прекрасными, как ангелочки. Айгюль обожала их. Они каждый день встречались, иногда в саду, а иногда в гареме. Хасеки любила проводить с ними время. Она любила слушать их смех, такой звонкий и такой чистый. Она любила вдыхать запах их волос, такой сладкий. Он был таким приторным и мягким. Таким приятным, словно бархат. Гюль любила читать Шехзаде стихи, а дети любили её слушать. Они такие прелестные, такие хорошие и такие невинные. Хёнэ не переживёт если с ними хоть что-то случится. Девушка привязалась к ним.
Ещё в дороге она обдумывала всё сказанное и решила, что если она когда-нибудь родит Али ребёнка и он окажется мальчиком, Гюль не допустит между ним и другими детьми борьбы. Она поклялась себе, что ни за что не тронет ни Орхана, ни Османа, ни Аячи, даже если они будут угрожать её жизни или жизни её детей. Ведь эти маленькие Шехзаде будто-бы и её дети тоже. Хёнэ не допустит между ними ссор и брани. Она не допустит того, что произошло с Али и Муратом, и другими до них... Будет лишь братская любовь и доверие. Никогда в жизни она не простит себе, если по её вине с детьми Али что-то случится. Она решила, что случившееся с Нигер и Мелек не должно повториться. Гюль не позволит никому больше переживать такую боль. Всё будет хорошо. Айгюль окутает детей Али любовью и заботой, и своих детей тоже. Они все будут вместе и никогда не расстанутся. Кровь невинных Шехзаде больше не прольётся, а тела их не остынут. Матери больше не будут рыдать, пока не ослепнут. И междоусобных войн тоже больше не будет. Ничего, что смогло бы разрушить чьи-то жизни, не будет.
Хасеки не будет никого делить на детей от наложниц и на своих собственных. Они все будут ей родными. Так она решила и была уверена, что это будет самый правильный выход из всех возможных.
- Султанша, - неожиданно, её окликнул мужской голос. Она обернулась.
- Мехмет, - выдыхая, произнесла она.
- Где вы были, госпожа? Вас везде искали. Всех допросили...
- Что-то случилось?
- Повелитель искал вас. Ему уже доложили, что вы вернулись. Падишах ожидает вас.
Как только Айгюль услышала это, она чуть ли не побежала в сторону покоев мужа, а евнух так и остался стоять на месте.
- Мы беспокоились...
Слов слуги так никто и не услышал, а прекрасный женский силуэт вскоре исчез из его поля зрения.
Хасеки Султан за несколько минут оказалась у дверей в покои Али. Но не решалась входить. Сейчас её сердце билось быстро, а воздуха совершенно не хватало. Ей нельзя перенапрягаться. Она совсем забыла... Через секунду, поправив платье и волосы, она постучала в дверь.
- Войди, - послышалось с той стороны и двери распахнулись. Она опустила голову и вошла.
Айгюль прошла в самую глубь комнаты, не поднимая глаз. Двери за ней уже давно закрылись. И полнейшая тишина заставляла её напрячься. Она боялась даже пошевелиться.
"Какую глупость совершила," - подумала она про себя.
Никого не предупредив, без охраны и слуг покинула дворец. Ужасный проступок.
"Наверняка, он зол."
Девушка до сих пор смотрела в пол. Позади неё послышались шорохи. Она слышала, как Султан встал, с обшитого кожей кресла. Она слышала, как он медленно проходил за её спиной. Он приближался шаг за шагом. И молчал. По её телу пробегала дрожь. Она слышала его дыхание. Такое тяжёлое и напряжённое. Он подходил всё ближе и ближе, и встал вплотную за её спиной. Она чувствовала его дыхание. Оно было настолько горячим, что его можно было сравнить только с жаром от языков пламени. Айгюль держалась чтобы не упасть на колени. На это ей потребовались все её силы. Она попыталась не выдавать своего волнения, но дрожащие руки, которые мяли платье можно было увидеть из далека. Али, с силой выдохнул, от чего пошевелились её волосы. Он сделал это так, будто он нёс на себе груз в тысячу раз превышающий его собственный вес.
И вдруг, он обнял. Обнял её со спины. Гюль не видела его лица, но чувствовала обжигающее дыхание возле уха.
- Я волновался.
Она выдохнула.
- Я думал ты не вернёшься, - он говорил в самое её ухо. Голос его был нежным и очень тихим. Не было ни злости, ни раздражённости. - Думал, что ты сбежала от меня.
- Ты так думал, пока тебе не доложили где я, ведь так? - она развернулась к нему. Один из уголков её губ приподнялся.
- Так.
Между ними будто бы и не было ссор. Вся нервозность и неловкость исчезли. Какая-то недосказанность испарилась. А недопонимание растворилось в воздухе. То, что они не видели друг друга несколько дней и то, что они не общались друг с другом, казалось, никак на них не отразилось. Будто не было никакой злобы и ревности. Не было никаких криков и слёз. Не было унижений. Это словно дурной сон, приснившийся им обоим. Оба не хотели вспоминать ту ссору и сделали вид, что её и вовсе не было.
Хёнэ нежно провела ладонью по его небритой щеке. Ей стало щекотно и она заулыбалась.
- Зачем ты туда ездила?
- Я хотела увидеть Мелек Султан, - соврала она. - Она в плохом состоянии, Али.
- Да? Что с ней? - он вмиг переменился. Снова стал холодным и рассудительным.
- Я сначала даже не узнала её, - голос Айгюль стих. - Султанша так постарела. Это ужасно. Она так горюет по... по своему сыну.
Хасеки решила не упоминать имя Мурата, чтобы, не дай Аллах, муж не разгневался. Али не любил, когда она звала его брата по имени. Девушка давно поняла, что даже упоминать его в разговорах не стоит. Даже чуть-чуть. Нельзя. Али как вулкан. Может взорваться и снести всё на своем пути. Но они только начали и девушка не хочет снова ссориться.
Молодой Падишах промолчал.
- Может... надо сделать что-то для неё?
"Что сделать?" - спрашивала она сама у себя, но ответа не получала.
- Не так давно Калым-ага подошёл ко мне и сказал, что больше не может оставаться в этом дворце, - неожиданно проговорил Али. - Я всё понимаю и уважаю его решение. Поэтому, я разрешил ему уехать. Он уже не так молод, как раньше. Здесь ему всё теснее и теснее. В Старом Дворце ему будет удобнее, - Гюль закивала. - Там как раз нужна помощь такого опытного человека. Ты согласна со мной? - на удивление Али был спокоен и рассудителен.
Он никогда раньше не советовался с ней по таким делам. Он ни с кем никогда не советовался. Это выглядело странным. Султану никогда не требовалось чьё-то дозволение или же чьё-то мнение в том или ином вопросе. Но сейчас, он спрашивал у нее. Султанша, конечно, была вне себя от счастья, но вместе с этим подозревала, что он мог уже давно всё решить и сейчас лишь делал вид, будто спрашивал у неё совета. Она была не менее умна, чем он. Она знала его. Но счастье от такой мелочи захлестнуло весь её рассудок и она рассыпалась.
- Конечно, - тут же ответила ему Гюль. - Это правильно.
Али отвернулся и прошагал вдоль покоев.
- Ещё, я говорил сегодня с Эмине. Ты ей не очень нравишься, - он усмехнулся, а Хасеки вскинула брови. - Я попросил её помочь тебе с гаремом. Так же она поможет тебе на празднике. Моя сестра выполнит большую часть работы. Тебе остаётся подготовить слуг и найти танцовщицу для вечера.
- Хорошо. Я всё сделаю, Повелитель.
- Найди лучшую из всех.
Юноша подошёл к ней и поцеловал в лоб.
- Всё как прежде? - неожиданно спросила Гюль. А парень лишь кивнул
Хасеки Султан поклонилась и удалилась из покоев. Что-то было не так. Она чувствовала. И резкая перемена мужа заставляла её нервничать. Тепло, а затем холод испугали её. На душе скребли кошки.
"Нужно срочно что-то делать," - думала она.
"Иначе..."
А что иначе? Хёнэ не знала. Она ничего не знала.
***
Дворец короля и королевы Албании.
Тишина резко прервалась стуком в дверь. Мужчина и женщина приподнялись со своих мест. В покоях было темно. Королева аккуратно зажгла свечу и комната озарилась слабым, но светом. Она накинула на оголённую грудь одеяло и убрала с лица волосы.
- Войди! - крикнул мужчина и двери бесшумно открылись..
В комнате тут же появился один из личных слуг дворца. Он подошёл к самой кровати и остановился. Глаз не поднимал. Нельзя.
- Что-то произошло? - раздражённо начал король. - Если ничего серьёзного, разумно ли было тревожить наш сон? - мужчина посмотрел на супругу и уголок его губ пополз вверх. Она была нагая. И только тонкий слой постельного белья прикрывал её розоватую кожу.
- Да, Ваше Величество! - отчеканил парень. - Только что прибыл гонец из Османской Империи. Он доставил это Вам, - юноша протянул небольшой бумажный свёрток королю, но тот тут же передал его жене, а сам плюхнулся на кровать.
Албанская королева длинными пальцами резко сломала печать и развернула бумагу. Её глаза начали быстро бегать по строчкам.
- Это от Великого Визиря? - не дождавшись жены, спросил мужчина.
- Нет, - король удивлённо уставился на неё.
- Не от Муссы-паши? А от кого тогда?
- Это от Султана Али.
- И чего же он хочет? - удивление всё ещё не покидало лица короля. Он снова приподнялся, чтобы находится на одном уровне со своей королевой.
- Падишах желает, чтобы мы посетили дворец. Он приглашает нас на священный праздник.
- Зачем ему это нужно?
- Я не знаю.
Впервые в жизни эта женщина чего-то не знала. Королева снова и снова перечитывала письмо Али и пыталась найти среди строчек скрытый смысл, подтекст, угрозы, но ничего не видела. Это было обычное приглашение с подписью и печатью Султана. Мать Асудэ была озадачена и очень серьёзно. Приглашение королевской четы просто не могло быть спонтанным или случайным. Что-то явно произошло, но в тексте не было никаких намёков. Женщина не знала, что ей делать. Это приглашение было странным для неё и поэтому вселяло небольшой страх. Всё, чего мы не понимаем - мы боимся.
- Серви? - неожиданно женщина окликнула слугу.
- Да, моя Королева?
- Прикажи, чтобы гонцу подготовили покои и также чтобы лошадь его накормили и напоили, - парень кивал. - Ещё прикажи... - женщина не на долго замолчала. - Прикажи, чтобы собрали несколько лучших нарядов Короля и три моих наиболее красивых платья. Подготовьте всё к рассвету. Утром мы отбываем ко двору османского Падишаха.
Слуга покинул королевские покои.
- Почему так неожиданно? Могли бы выехать через пару дней.
- Не могли бы, - Королева потушила свечу и дальше они говорили во мраке. - Наверняка, нам письмо доставили одним из последних. А праздник уже очень скоро.
- Одним из последних? Что ты имеешь ввиду, любовь моя?
- Я больше, чем уверена, что не только нас одних пригласили. Иначе, было бы просто глупо устраивать праздник для нас двоих, - женщина поцеловала своего мужа и закрыла глаза. Через пару мгновений Король захрапел, а Королева прижалась к горячему телу любимого и заснула.
***
Одни из самых больших покоев во дворце принадлежали Эмине. Другие по величине и по важности принадлежали Султану и Айгюль, раньше ещё и Мурату. Сейчас его покои пустовали, только изредка в них прибираоись слуги. Али же, жил в покоях своего покойного отца. Самых больших и самых величественных, самых красивых и самых важных, также самых защищённых. Гюль были подарены покои покойной Энисе Султан. Девушка жила в покоях для Валиде, так же она управляла гаремом. Покои матерей султанов всегда были для женщин гарема самыми важными и самыми желанными. Каждая мать Шехзаде мечтала жить в них. И вот они достались бездетной Хасеки. Именно этот факт больше всего нервировал Эмине Султан. Её мать была одной из множества наложниц Эрдогана, совсем не любимой и не уважаемой, и жила она в маленькой комнатке для фавориток. Её мать при жизни не добилась ничего, только рождение любимой дочери Султана выделило фаворитку среди сотен других. И больше ничего. Эмине ненавидела свою беспомощную мать и поэтому, добивалась всего сама. Выбирала себе самых богатых пашей в мужья, отдавала большие суммы в вакфы, дабы народ полюбил её. И ведь вышло. Эмине безмерно любил отец, обожал дворец и боготворил народ. Богиня сошедшая с небес - Эмине Султан. Теперь её главной целью был дворец. Султанша собиралась подобрать под себя всех, заставить полюбить себя всех и заставить склониться перед собой всех. Она сама хочет править миром, но Эмине не Султан, а значит достанется ей лишь гарем. И Султанша будет довольна. Она будет первой женщиной дворца и всей империи, она сможет, она всех склонит перед собой. Она - Султанша всех Султанш.
При отце Али, Султане Эрдогане, покои Валиде сначала занимала его мать, а потом и Энисе, как главная жена. Та, конечно пробыла там не долго, но по праву и по законам покои принадлежали именно ей. Затем там проживала Мелек Султан из-за возвышения своего статуса. Тогда Эрдоган женился на Мелек и назвал Хасеки, а потом и отдал ей покои своей Валиде. Хасеки прожила в них чуть больше десяти лет и так же покинула покои, потом через пару лет и сам дворец. В начале своего правления Султан Али тут же распорядился выселить из главных женских покоев Вдовствующую Хасеки и предоставил эти покои Гюль Султан. Мелек же поселилась рядом с комнатами сына, совсем не на долго, пока её не выслали во Дворец Слёз. А в покоях Валиде по прежнему жила Айгюль.
И вот сейчас Эмине сидела в своих покоях и вновь вздыхала. Хоть Султанша и была любима братом, но главные женские покои он всё равно предоставил Гюль. Эта девчонка не имела ни одного ребёнка, была рабыней и единственное важное так это то, что она имеет статус Хасеки. Айгюль - главная женщина дворца. Но это сейчас, потому что так захотел Али. Но Али мог и передумать. По правилам главной считается Нииса, мать старшего наследника. Но для Падишаха правила, это лишь песок под ногами. Он постоянно их нарушает. И Эмине напрягла весь свой ум, все свои силы и всю свою хитрость для того, чтобы в скором времени покои Валиде опустели...
- Валиде? - неожиданно позвал любимый голос.
- Айше? Моя прекрасная доченька, - Эмине вытянула руку и молодая девушка поцеловала её.
- Вы хотели видеть меня?
- Да. Присядь рядом, - Султанша указала на место рядом с собой и через пару секунд возле неё села дочь. - Я хотела поговорить с тобой о...
- О моём замужестве? - такой прямой вопрос сначала вывел из колеи Эмине, но через какое-то время она успокоилась. Её дочь в таких вопросах была весьма смышлёной и излишне прямолинейной.
- Да, - Эмине немного напрягла радостная улыбка дочери. - Ты же знаешь, именно это одна из главных причин нашего приезда. Но знай, я очень люблю тебя и поэтому, даю тебе право выбора. Выбирай с умом. Ты поняла меня? - её дочь кивнула.
- Я могу выбрать любого? - приподняв одну бровь, спросила Айше. Мать кивнула. - А что, если я захочу Султана? - девчонка усмехнулась.
- Айше!
- Ах, наш Повелитель же во власти маленькой девочки. Мне ничего не светит, матушка, успокойтесь.
- Ты не хочешь обратить свой взор на Великого Визиря? Мусса-паша ещё не слишком стар...
- Валиде, - задорным голосом начала Айше. - Вы хотите, чтобы я в скором времени вдовой стала? - она захохотала, а потом вдруг стала серьёзной. - Разве вы не знали? Великим Визирям свойственно часто умирать.
- Но ты подумай, дочка. Присмотрись, - Эмине гладила волосы дочери. - Паша знатный и умный человек. Он дорог нашему Повелителю. Мусса также был предан и моему отцу. Он уже давно занимает свой пост и, мне кажется, что ещё долго на нём просидит. Ему можно доверять. Приглядись, Айше.
- Конечно, Валиде.
- Я даю тебе время. Подумай, - дочь Султанши прикрыла глаза и улыбнулась. - Как твой брат? Я волнуюсь за него. Корай приходит ко мне лишь поцеловать руку.
- С братом всё хорошо. Он сидит в своих покоях и читает, - девушка закатила глаза. - Ох, кажется мне, Валиде, он так за своими книжками всю жизнь и просидит. Султанзаде не выходит на прогулки, не видит солнца и свежим воздухом не дышит. Только до библиотеки ходит, Валиде.
- Понятно, - Эмине слегка нахмурилась. - Ты зайди как-нибудь к нему, Айше. Поговори с братом, - дочь Султанши закивала.
Неожиданно в покои постучали, а затем вошёл евнух.
- Султанша, прибыла Саадет Султан.
Айше вопросительно посмотрела на мать, но та даже не взглянула на неё.
- Пусть заходит, - проговорила Эмине. - Айше, ты можешь идти.
Девушка встала с мягких подушек и аккуратно расправила своё фиалковое платье и направилась к дверям. Возле них Айше встретилась с Саадет. Та, взглянула на неё и поклонилась, а затем поприветствовала:
- Госпожа, - сказала она, склонив голову.
Айше промолчала и прошла мимо. Двери за ней вскоре закрылись.
- Эмине Султан, - произнесла Саадет с улыбкой на лице и в уважительном поклоне.
- Саадет! Султанша моего счастья, - радостно воскликнула Эмине и протянула девушке руку. Наложница сначала поцеловала её, а затем прикоснулась лбом. - Я рада тебя видеть. Присаживайся. Как твои дела?
- Всё хорошо, госпожа. Молюсь о вашем здоровье, - Эмине слегка улыбнулась. - Вы наконец-то навестили нас.
- Раньше приехать не могла, всё повода не было. И вот сейчас сам Повелитель позвал меня. Пришлось даже Хайле с Пашой оставить во дворце.
- Как наша маленькая госпожа? В добром здравии? - они разговаривали так тепло и очень мило улыбались.
- Да. С ней всё хорошо. Не о чем беспокоиться. Ну, а ты как, Саадет? Как во дворце тебе живётся? - Эмине взяла девушку за руку.
- Всё прекрасно, Султанша. Вы построили мне блестящую жизнь, отправив сюда. Я словно в раю.
- Но, я вижу, что здесь есть помимо тебя ещё Нииса и Нургюль, и конечно же Хасеки...
- Что же я могу поделать, госпожа, - Саадет опустила голову. - Единственной женщиной быть невозможно.
- Но ведь у Айгюль выходит.
- Я - не она, Султанша.
Эмине вдруг стала серьёзной.
- Положение Хасеки очень шаткое, а она смотри, что вытворяет. У неё нет детей, Саадет, - говорила Султанша, смотря прямо в глаза девушке. - С тобой ей не сравниться. Помни, кто ты и кто она. Эта девушка жива, только потому что Повелитель смотрит на неё, но ведь он может и отвернуться, - Эмине вскинула брови. - Айгюль вообразила себя свободной. Делает, что ей вздумается. Никого не слушает. Мой брат-Повелитель долго такое терпеть не станет. Когда он отвернётся, заставь его взглянуть на себя, - женщина сильнее сжала руку девушки. - Зажги в его сердце свой огонь.
- Госпожа, я разожгу такое пламя, что Хасеки сама в нём сгорит дотла.
- Вода - не камень, Саадет...
- Мы ещё узнаем кто из нас камень, а кто вода, Султанша, - после этих слов Эмине засмеялась. Так звонко и громко, что казалось её услышал весь дворец.
***
Девчонка, чьи тёмно-каштановые волосы на солнце отливали рыжиной, сейчас сидела в гареме со своей служанкой и что-то бурно обсуждала. Её окружали десятки женщин. Все они были красавицами. Все, без исключения. Эти женщины казались невинными котятами, под масками которых, скрывались настоящие чудовища. Все их козни, вся их брань ужасно нервировали и одновременно забавляли маленькую Султаншу. Но сегодня всё было тихо. В один из этих редких дней Айнишах наслаждалась тишиной. Девочка расположилась на больших перьевых подушках, красиво расправив своё янтарное платье. Рядом как всегда была Алие, её верная подруга, нянька и слуга. Гарем сегодня цвёл и пах. По случаю недавнего приезда Эмине, Айгюль всё таки отдала приказ устроить небольшой праздник. Но ни Эмине Султан, ни Айгюль Султан, как таковых на празднике не было. Зато были Айше Султан, Нииса, Саадет и Нургюль Султан.
Все девушки были радостными, ни у одной из них не спала улыбка. Играла спокойная музыка. Бубен, флейта, лютня и арфа создавали прекрасные композиции, которые играли на слуху, словно солнечные лучи на воде. Раздавали сладости. Многие из наложниц расположились так же как и Айнишах на подушках, некоторые танцевали, другие пели. Дети носились по всему гарему, а их радостный смех чуть ли не заглушал музыку. Всё сияло и сверкало. Атмосфера была весьма благоприятной.
Возле тех, кто расположился на подушках, находились маленькие деревянные столики, на которых лежали разного рода вкусности. На серебряных подносах имелись и финики, и изюм, и виноград, также были гранаты, персики, груши, яблоки, апельсины и был даже мелко нарезанный сыр и сладкая выпечка. Рядом стояли маленькие чашечки с водой, соком или щербетом.
Сегодня отдыхали и радовались все. Не только наложницы, но и калфы, и евнухи. Редко, когда они ещё вот так смогут отдохнуть.
- Алие, - кротко позвала Султанша.
Женщина повернулась к госпоже. Та смотрела куда-то вперед и служанка проследила за её взглядом. Напротив них, тоже на подушках сидела принцесса и её рабыня. Но что-то было не так. Асудэ выглядела слегка больной. Её кожа побледнела, сама она истощала. Под глазами появились тёмные круги. Волосы потеряли блеск.
- Что это с ней?
- Не иначе, как заболела, Султанша.
- С чего бы ей болеть? - Айнишах повернулась к служанке. - Гуляет на свежем воздухе. Ест, что хочет. Живёт в отдельных покоях. Никто эту змею не беспокоит. Что ещё для счастья нужно?
- От тоски, наверное, Султанша.
- Если только от тоски, Алие, - Айни покачала головой. - Слышала я от кухарки, что Мирьем к лекарше часто наведываться стала.
- С Мирьем-хатун что-то? - чуть вскрикнула рабыня.
- Тише ты! - маленькая госпожа посмотрела на неё с раздражением, но через секунду тут же сгладила это лёгким взглядом. - Если бы, с Мирьем, - усмехнулась Султанша. - С принцессой что-то. Сонную воду целыми днями пьёт, а заснуть не может. Ходит, как приведение. То не замечает слуг, то пугается их.
- От тоски, наверное.
- Будем так думать, - Айнишах взяла кусочек яблока и отвела взгляд от Асу. Она легко забросила его в рот. Алие внимательно следила за действиями своей госпожи.
- Но, Султанша... - Айни повернулась к ней лицом. - Вы опять ходили на кухню? Я, что, мало еды вам приношу?
- Молчи, Алие! Молчи! - тут же зарычала девчонка и отвернулась.
***
Ближе к вечеру всё стихло. Музыка прекратилась и веселье закончилось. Наложницы и служанки убирались, а евнухи и калфы их контролировали. На большой кухне вновь готовили что-то вкусное для ужина. Стражники сменяли друг друга на своих постах. Некоторые из рабынь подливали ароматные масла, зажигали свечи. Другие мыли пол и стены, прибирались в бане. Ещё они могли заниматься шитьём или вышиванием, помогать калфам или евнухам. Никто не сидел без дела. Дворец готовился к наступлению ночи.
А тем временем, Султан был один. Он пришёл в усыпальницу к своей матери. Вокруг не было ни шороха, ни какого либо другого звука. Лишь тихое спокойствие и умиротворение. Даже факелы были потушены. И только лёгкий лунный свет, проходящий сквозь окна, не давал усыпальнице погрузиться в кромешную тьму. Юноша сидел на полу, возле Энисе Султан, опираясь о бетонную плиту, держащую гроб. Голова его была опущена, а лохматые чёрные волосы падали на лицо. Он громко вздыхал и эхо от него медленно разносилось по огромной комнате. Али дрожал. Возможно, от холода, а возможно, от тоски.
- Матушка, - впервые он назвал её так, лишь после смерти. - Как вы могли оставить меня? - впервые его голос дрожал. Парень резким движением руки попытался убрать с лица волосы, но через секунду они вновь упали. - Как вы могли позволить себе заговор против моего брата? Ведь знали, если отец узнает - не помилует. Как вы могли пойти на такое? - он вскинул голову, закрыл глаза и улыбнулся. - Мама, - впервые обратился к ней парень. - Почему вас не было тогда, когда вы были так нужны? - Али зажмурился. - Почему вас не было, когда я взошел на престол? Почему вы не смотрели вместе со всем миром, как паши целуют мои руки? Почему не видели, как тысячи моих воинов опустили передо мной свои головы и обнажили свои сердца? Почему не слышали наши клятвы? Почему предпочли оставить меня, Султанша, - по его щеке покатилась слеза, одинокая и холодная.
Молодой Падишах замолчал. И снова его дыхание разносилось эхом по усыпальнице. Он рывком руки, ладонью стёр слезу. А потом опустил голову и снова задрожал. Сейчас он был сыном. Одиноким сыном без своей любящей матери и без повелителя-отца. Он был сейчас ребёнком, маленьким сиротой в этом мире. Не Султаном. У него не осталось никого. Мать - убита отцом. Отец - мёртв. Сёстры - далеки и не любимы. Брат - Али вырвал его из своего сердца. У него нет никого. Он не любим никем. Он - Падишах. Он - Повелитель континентов и стихий. Он - буря. Он - никто.
Юноша поднёс руки к лицу и закрыл ими глаза.
- Я так устал, - на выдохе произнёс он. - Я брошен вами. Всеми.
"Ты лев. Сын льва. Отец львёнка," - вдруг услышал он давно забытый голос.
"Будь сильным, мой храбрый Шехзаде," - когда-то говорила ему мать.
"Будь грозным и свирепым, мой маленький лев," - шептала она ему в ухо.
"Никого и никогда не бойся, сынок," - её мягкий голос щекотал слух. Слёзы покатились по его щекам.
"Ты не должен склоняться, Али! Ты не должен ни на кого ровняться!" - её грозный голос взбудоражил его. Сразил.
"Ты - солнце во тьме. Ты - вода пересохшей земле".
"Сынок, ты не должен сожалеть".
"Ты - падишах, повелитель, господин, правитель. Ты - сын своей матери и сын своего отца. Ты - кровь своего народа, его дыхание, его сила. Встань, Али!" - её крик разрезал тьму.
Юноша поднялся с места. Его лицо уже было сухим, а волосы теперь лежали ровно и не мешали. Парень стоял ровно, высоко подняв голову. Лунный свет освещал его красивое лицо. Рука его лежала на бархатном гробу. Он дышал ровно и тихо. Он был спокоен.
Вдруг тишина сменилась шорохами. Чьи-то шаги приближались. Вскоре раздался стук, а затем высокие двери распахнулись и показался силуэт слуги. Кохли подошёл ближе к Али. Он приближался, не поднимая своей головы, шаги его были мягкими, но твёрдыми. На лице лёгкая улыбка.
- Повелитель, - мягким голосом позвал он. Али повернулся к евнуху. - Радостная весть пришла во дворец...
- Что за весть, Кохли-ага?
- Повелитель, Султанша беременна.