Глава 23
Евнух со всех ног бежал к своему Повелителю. На лбу у него виднелся пот, который слуга стерал своими рукавами. Несчастный раб весь задыхался, а лицо его покраснело. Что он скажет своему господину? Как сможет избежать гнева великого Падишаха? Губы аги дрожали, а сам он что-то шептал себе под нос, чтобы не выжить из ума прямо сейчас.
Возле султанских покоев его ждали два стражника. Мужчины стояли как всегда прямо, а в руках держали по оружию на тот случай, если кто-то надумает покуситься на жизнь их великого господина. Одеяние их было алого цвета, что означает принадлежность того, кому они преданно служат. Падишах в Империи имел неизмеримую силу и превосходство над всеми своими рабами, и даже одеяние его личных стражников показывало его мощь всему миру.
Кохли-ага остановился возле самых дверей, но не спешил с приказом их отворить. Ещё с минуту он приводил себя в порядок и успокаивал своё сердце. Оно так сильно колотилось в груди, что звуки его биения больше походили на огромный барабан-жертвенник, чем на маленькое сердце никчёмного человека. Евнух решительно выдохнул и постучал в двери. С той стороны послышалось «войди». Двери отворились, и евнух быстрыми маленькими шажками поспешил внутрь.
- О, мой Падишах, просто убейте меня! - взмолился ага, упав к ногам Али.
- Тише, тише, Кохли.
- Убейте меня, мой господин, я больше не достоин служить вам!
Немолодой евнух так низко склонил свою голову, что казалось, он вот-вот станет биться лбом об пол. От этого зрелища Султану вдруг захотелось улыбнуться. Почему-то в такие моменты евнух всегда выглядел таким нелепым и смешным, не следовало бы ему доверять просить прощения за кого-либо. Насмешит!
- Да скажи ты уже, что случилось-то?
- Ваша новая наложница, мой Султан, она сегодня не сможет посетить Вас! - сказав это, евнух снова опустил голову к полу.
- Это почему же? - ага молчал. - Я спрашиваю тебя, почему моя наложница не может меня посетить? Неужели не хочет? - ответа так и не последовало. - Отвечай!
Евнух уже дрожал, но так и не сказал ни слова.
- Смеешь неповиноваться своему Падишаху? - Али резко встал. - Аги, - Султан позвал свою стражу. - Уведите его в темницу.
- Хорошо-хорошо, мой Повелитель, я всё скажу! - Кохли снова взмолился. - Это Нииса Султан приказала!
- Что приказала? - Али не понял.
- Султанша приказала выпороть Гьокче-хатун.
- Из-за чего?
- Хатун была не виновна. Нииса Султан приказала наказать её, чтобы девушка не смогла прийти к вам этой ночью, - последние слова евнух произнёс шёпотом.
Али не сказал больше ни единого слова. Он встал и быстро направился к выходу из покоев. Кохли даже не успел среагировать. Позже, когда евнух всё таки нагнал Падишаха, то понял, что тот направляется в сторону гарема. Султан был очень рассержен, и сейчас никто и ничто не могло его остановить.
Пока евнух поспевал за своим государем из мыслей его не выходили слова Эмине Султан. Он встретил госпожу, когда уже шёл обратно от наложницы, и та преградила ему путь. Ага ещё никогда не видел женщину такой сердитой. Султанша остановила его и спросила о том, что же ему рассказала хатун, а после приказала молчать. Сказала, что путь Кохли-ага заменит имя Эмине на имя Ниисы и только после этого докладывает Али. Султанша говорила, что всё делала только ради самой Гьокче, так как, если бы наказания от Эмине Султан не последовало, то Нииса точно бы приказала расправиться с бедной хатун. Добродетельная Султанша уверяла, что Нииса глупа, и что ей не следует управлять гаремом, эта девушка только разрушит все вековые устои и традиции. Нужно было действовать, пока мать главного наследника не успела пустить свои корни по всему дворцу.
Частично, Кохли был согласен с Эмине Султан. Нииса, так же как и Гюль, ему никогда не нравилась. Высокомерная и безмерно глупая, всегда лезет не в своё дело и строит из себя могущественного человека, который на деле не имеет ни капли власти. Нииса Султан всегда с высока смотрела на Кохли и теперь евнух решил отплатить ей той же монетой. Главное, чтобы обман его не раскрылся, иначе, не сносить ему головы.
В гареме уже все готовились ко сну, когда вдруг Падишах появился. Девушки повскакивали и исподлобья смотрели на молодого Султана. Кто-то нарочно громко охнул, а кто-то прерывисто задышал. Некоторые тут же принялись поправлять свои длинные волосы, а другие же старались быстро разгладить руками свои ночные рубахи. Али же даже не взглянул в их сторону, ему не было до девушек никакого дела. Он стремительно поднимался по лестнице на этаж наложниц, а когда поднялся, направился в сторону покоев Гьокче-хатун. Служанки, что стояли у дверей распахнули свои рты в оцепенении от ужаса. Падишах выглядел очень злым, а это недобрый знак.
Рабыни отрыли двери, и Султан Али вошёл в маленькие покои. Комнатка была совсем крохатной и очень бедной, была плохо обставлена, присутствовало только по минимуму необходимых вещей. Какая беднота. Падишах огляделся и заметил хатун, что стояла возле кровати. Гьокче опустила голову и боялась поднимать глаза. Девушка слышала как Али громко и прерывисто дышал. Новая наложница не видела, как лицо молодого Султана смягчилось. Его злоба и раздражение куда-то ушли, а им на смену пришла легкая улыбка.
На Али был красивый кафтан, сшитый лучшими мастерами империи из самой лучшей ткани. Черный, подол его, рукава и воротник были украшены вышивкой из серебряных и золотых нитей. Пуговицы так же были по краям обшиты нитями, а сами дополнялись мелкими сверкающими камешками. Одеяние было очень красивым, и воистину достойным того, чтобы его носил сам Султан. Гьокче так пристально, как только могла, разглядывала одежду Падишаха, всё ещё не поднимая голову. Девушке вдруг стало некомфортно. Она осознала, в каком виде предстала перед Повелителем. Без красивой причёски, платья и украшений, с чуть кровоточащими ранами на спине и не умытым лицом. Девушке захотелось провалиться под землю от своего стыда. Не такой должна была быть их первая официальная встреча как Султана и его наложницы, не такой! Они очень долго стояли вот так, не шевелясь. Али разглядывал молодую особу и понимал, что подобной ей в гареме больше нет. Очень светлая и нежная, Гьокче походила на ангела, который на данный момент был ранен. Юноше никогда не нравились эти гаремные разборки, всё это показывало полное отсутствие манер и воспитания. Одна лишь только Гюль старалась не выносить ссоры за пределы гарема, но стоило ей уехать, как тут же всё рухнуло.
Султан смотрел на покрытые синяками руки девушки, и ему становилось её очень жаль. Женщины и так жестокие существа, а в гареме их натура становится только жёстче. На хатун было больно смотреть. Али знал, что, скорее всего лекари уже навестили девушку, и ему бы не стоило о ней беспокоиться.
- Кохли-ага, - громко позвал Султан, не отводя взгляда от наложницы.
- Да, Повелитель, - послышалось за дверью.
- Скажи, путь, когда я уйду, Гьокче-хатун снова навестят лекари.
- Как прикажете.
Гьокче не решалась посмотреть на Падишаха. Саид-паша запретил хатун поднимать глаза на Султана, пока он сам этого не попросит, и девушка ждала. Ей очень хотелось взглянуть на него, но она не решалась нарушить указания своего паши. Любопытство одолевало Гьокче, и она едва сдерживала себя, чтобы не выпрямиться и не взглянуть в глаза Султану.
Али уже давно все заметил. Он видел, как терпение девушки заканчивалось. Молодой Султан сделал шаг в сторону девушки и увидел, что та вся сжалась. Хоть она старалась не показывать, но страх, что сковал её руки и ноги был заметен. Она такая тонка и хрупкая, словно тростинка, Али было страшно к ней прикоснуться, а то вдруг ненароком сломается. Юноша улыбнулся. Падишах сделал ещё один шаг навстречу хатун и та зажмурилась.
Каждая девушка реагирует на Али по-своему. Кто-то стоит с гордо поднятой головой и смотрит глубоко в глаза, хоть это и запрещено. Кто-то дрожит, прямо как Гьокче. Кто-то смиренно принимает повороты судьбы, а кто-то плачет навзрыд. Всё они разные, но каждая из них - прекрасна.
- Гьокче-хатун, мы вроде с тобой уже говорили о страхе, так чего же ты снова боишься? - Али коснулся её подбородка и приподнял голову так, чтобы девушка могла смотреть ему в глаза.
- Повелитель, ваша рабыня предстала перед вами в неподобающем виде, - наложница опустила глаза. - Как я могу не страшиться?
- Это Нииса Султан с тобой сделала?
Этим вопросом Султан застал девушку врасплох. Саид-паша говорил, что права не всегда приносит благо. Стоит ли сказать, что приказ о порке отдала Эмине? Что же с ней будет? Ещё одну такую порку от Султанши она не вынесет. Да и кому тут поверят, рабыне или старшей сестре? Девушка разрывалась перед выбором и не знала, как себя вести. В любом случае, независимо от того, что Гьокче ответит Султану, беды девушке не избежать.
- Кохли-ага доложил мне, что Нииса из ревности приказала выпороть тебя, это так?
«Кохли-ага?» - пронеслось в мыслях девушки, и она пришла в недоумение.
Евнух же видел, что с ней произошло. Ага прекрасно знает, чем приказ послужил тому причиной. Неужели, приближенный слуга Султана ведет игру против его наложниц. Девушку осенило.
Это был очень хороший шанс отомстить и избавиться от преграды к сердцу Повелителя.
- Да, - робко ответила хатун, смотря в пол.
- Знай, что если ты мне врёшь, тебя ждёт казнь, - Али был серьезен. - Даже после моих слов ты уверена, что приказ исходил из уст Ниисы Султан - матери моего главного наследника?
- Да, мой Повелитель. Султанша увидела нефритовый платок, что вы мне подарили, и пришла в ярость, - девушка сдерживала наигранные слёзы. Падишах всё ещё глядел на неё с недоверием, и нужно было сделать ещё шаг. - Это всё было на глазах Эмине Султан, - сказала хатун и притихла.
Её заявление было очень рискованным, но попытаться стоило. Кохли не мог действовать один, наверняка у него есть помощники. Гьокче догадывалась, что тем, кто помогал евнуху, могла быть Эмине. Сейчас, девушка молилась Аллаху, чтобы это была именно Добродетельная Султанша. Если же, Повелитель узнает правду, то в первую очередь полетит голова аги, а затем и Гьокче.
«Смелых во дворце не любят, но только они и выживают».
Гьокче вспомнила слова Саида-паши.
Али смягчился. Юноша больше ничего не ответил.
Он сделал шаг на встречу девушке, затем ещё один, и ещё. Он подходил к ней до тех пор, пока расстояние, разделявшее их, не испарилось. Гьокче чувствовала его дыхание. Подаренная наложница видела перед собой крепкую грудь и руки. Она чувствовала его запах, запах мужчины. Али снова заставил её взглянуть ему в глаза, а затем поцеловал. Сначала в лоб, потом в губы. Она закрыла глаза и чувствовала, как его горячие сильные руки блуждают по её спине. Али прикасался к её коже аккуратно, чтобы не задеть свежие раны. От слабого движения руки лёгкая ночная рубашка упала с плеч наложницы прямо к ногам. Не чувствуя стыда, она предстала перед ним нагая. Али продолжал целовать её губы, а внутри постепенно просыпался жар. Гьокче бездумно поддавалась порывам Падишаха и уходила всё дальше от реальности...
***
Самым ужасным для неё было видеть его в своих снах. Каждую ночь девушка просыпалась в холодном поту от ночных кошмаров. Мурат преследовал её, не давая забыть то, что она натворила. Сколько бы принцесса не молила его о пощаде, сколько бы не уговаривала, сколько бы не убегала - ничего не помогало. Её сны убивали её, истощали. Она не в себе. Не жива и не мертва, словно призрак во дворце, коих наверняка и до неё было много. Мирьем носила её отвары, но они не помогали. Мурат продолжал приходить во снах, и Асу просыпалась от собственных криков.
Верная рабыня не могла смотреть на свою госпожу. Та, затухала на глазах. Нежная лилия превращалась в увядший цветок, что вот-вот сдует ветром. Мирьем звала лучших лекарей и даже колдунью тайно приводила, но все они были бессильны. Никто не мог помочь принцессе. Никто не мог справиться с её кошмарами.
- Он сегодня снова смотрел на меня, - вытирая слёзы, дрожащим голосом произнесла Асу. - Он так смотрел на меня... я не могу этого больше выносить.
Мирьем смотрела на Асудэ и сама едва сдерживала слёзы. Как бы албанка сама не полезла в петлю. Её мучения были ужасны. Служанка с самого рождения девочки была к ней приставлена, заботилась о ней, защищала от нападок принца Явуза и думала, что хуже уже быть не может. Стоило же только её принцессе ступить на земли проклятой империи - Асу стала умирать. Сначала от зависти, потом от любви и ревности, а теперь от ужаса, бессилия, тягот разлуки и собственной совести. Албанская наследница совершила непоправимую ошибку и теперь была вынуждена тяжело за неё платить. Девочка была избалована, но османы вывели из неё всё плохое, оставив только слабость и боль. Лишь преданная служанка Мирьем-хатун спасала принцессу от смертоносного одиночество, коего Асудэ точно не смогла бы вынести. Одна Мирьем у Асу осталась и теперь вдвоём они вынуждены спасаться от всего дворца.
- Я уже сказала ему, что готова принять смерть и ответить за все свои деяния, Мирьем, - принцесса смотрела на служанку печальными глазами.
- Что вы такое говорите, принцесса? Нельзя так.
Девушка зарыдала. Мирьем приобняла её и нежно гладила по мягким волосам. Асу уже давно перестала высыпаться. Теперь она боялась спать, ведь во снах к ней приходил любимый шехзаде. Мурат заставлял девушку помнить о Фатмагюль и о том, что Асу с ней сделала. Шехзаде не давал ей ни секунды покоя, ни одной ночи, продолжая изводить. Албанская принцесса по натуре своей была очень хрупкой, и каждое такое появление во сне доводило её до истерики по утрам. Сколько бы мяты, душицы и мелиссы не пила Асу - не было ей покоя. Девушка уже тысячи раз пожалела о своём проступке, уже давно раскаялась и вымаливала прощения, но Мурат не оставлял её. Каждую ночь принцесса видела перед собой любимый образ. Мягкие черты лица, красивые глаза и волосы, цвета чёрного шоколада. Он стоял перед ней хмурый и очень бледный, будто и вправду был убиенный.
Асу не верила в то, что Али казнил его. Не могла она поверить в смерть любимого. Все во дворце уже смирились, даже у Мелек закончились слёзы. Лишь одна Асу надеялась на то, что это всё игра. Мирьем же считала, что её госпожа стала постепенно терять рассудок. Ночные кошмары доводили её до истощения. Волосы принцессы потускнели, глаза поблекли, нежная кожа больше не имела здорового цвета, она сильно похудела и от природной живости не сталось и следа, только тень. Девушка начинала тяжело хворать у всех на глазах, но никто не мог помочь ей.
Она молила всех, кого только знала. Даже в мыслях у брата Явуза просила поддержки. Даже у такого ничтожного человека осмелилась просить, у Явуза, что никогда в жизни бы не помог ей даже встать, упади она с лошади. Асу даже хотелось, чтобы вместо Шехзаде Мурата снился ей брат, брат который мучил её не во снах, а на яву. Молилась, чтобы брат защитил её от всех ужасов и невзгод. Обещала быть послушной и преданной, давала слово, что не будет бороться за албанский престол, лишь бы брат пришёл вместо возлюбленного. Лишь бы брат мучал, вместо любимого.
***
С самого рассвета в гареме начался переполох. Султан Али покинул комнату подаренной ему наложницы лишь с восходом солнца. Девушки тут же набежали на этаж фавориток и все столпились возле дверей, моля о том, чтобы везучая Гьокче отворила. Каждая рабыня хотела взглянуть на ту, что заставила Повелителя провести ночь не у себя в покоях, а у обычной наложницы, так ещё и в гареме. Девушки долгое время сидели перед входом в комнату, но позже пришла одна калфа и всех их обругала. Всех обитательниц гарема нужно было будить ещё не скоро, но раз они и так не спали, то калфа обязала их работать с самой зари.
Эпоха в эту ночь в гареме сменилась. Все устои перевернулись с ног на голову, теперь ничего не будет так, как было прежде. Девушки болтали, не закрывая свои рты, забывая о том, что в гаремных комнатах также живут и жёны Султана. Глупые рабыни своим нескончаемым гулом перебудили весь дворец. Не ждать им теперь снисхождения от главной калфы, и завтрака с обедом тоже не ждать.
Как только наступило подходящее время, то в гарем заявился Кохли-ага с указом Падишаха. Так же следом за ним поспевали крепкие рабы, что тащили два больших сундука, украшенные деревянной резьбой. Когда рабы поставили огромные укладки на мраморный пол, евнух встал возле них, выпрямился, стряхнул невидимые песчинки с одежды, развернул пергамент и зачитал:
- Указом нашего великого Падишаха, объявляю, - Кохли набрал полные легкие воздуха. - Отныне Эмине Султан снова будет заведовать делами гарема, всё служащие в её распоряжении...
- Недолго длилось царство Ниисы-хатун, - прошептала одна из наложниц, а все остальные захихикали.
-... Также, теперь Гьокче-хатун объявляется новой любимицей Падишаха. Эмель-калфа, было велено перевести её с этажа наложниц на этаж фавориток и выделить ей просторную комнату, а также двух служанок, чтобы помогали, - Кохли свернул свиток и победно улыбнулся. - Это, - евнух заострённым носом своей туфли указал на сундуки. - подарки от нашего достопочтенного Повелителя. Всё для тебя Гьокче-хатун. Распоряжайся ими, как только пожелаешь и выбери себе в услужение двух девушек, каких захочешь.
Ага откашлялся и пошёл прочь из гарема, а следом за ним и рабы, которые несли подарки от Султана.
Гьокче была приятно шокирована проявлением такой щедрости. Девушка совсем не ожидала, что Повелитель одарит её подарками, и уж тем более не думала, что всё это случиться так скоро. Рабыни смотрели на неё и завидовали. Фаворитка вдруг вспомнила слова Саида о зависти, и что из-за неё вытворяют девушки.
- Девушки, - громко сказал она. - Разбирайте! Для меня одной это будет слишком много, - Гьокче-хатун опустила голову.
Рабыни тут же подлетели к сундукам. Поднялся гул. Каждая старалась выбрать подходящую для себя ткань. Всё, что подарил Падишах, было хорошего качества. Некоторые из девушек не видели столько шелков даже за всю свою жизнь. Ткань можно было выбрать на любой вкус и цвет; и жёлтый шелк был в сундуках, и розовый, и белый с бардовым, а ещё было не мало зеленого. Даже самая привередливая рабыня могла удовлетворить свои желания. С сегодняшнего дня не отдыхать больше швеям, теперь будет у них работы до самой ночи.
- Молодец, - шепнула фаворитке на ухо, неожиданно подошедшая Эмель-калфа. Гьокче только кивнула.
Пока все радовались новым подаркам, никто и не заметил, как притихли верные слуги Ниисы Султан. Они быстро и бесшумно прошмыгнули в покои Султанше и обо всё доложили. Рассказали девушке про неожиданный триумф новой наложнице и о страшном решении Падишаха. Спросонья Нииса не совсем поняла, о чём говорили ей верные служанки, но личный евнух выглядел взволнованным. Когда рабыни ушли, слуга рассказал обо всём ещё раз и Ниису сразил гнев. Госпожа быстро оделась и вышла из своих покоев. Проходя вдоль гарема Нииса видела, как ехидно улыбались рабыни. От этого девушка только сильнее злилась. Да как Али мог так с ней поступить? Как посмел так оскорбить её, мать его сына?
Девушка решительно шла в сторону покоев Повелителя. На пути она встретила ещё не одну рабыню, что посмеивалась за её спиной. Как они вообще все смели так поступать? Откуда у этой грязной прислуге такая дерзость, спрашивала себя Нииса. Как могут рабыни проявлять неуважение к Султанше, как?
Вид у Султанши был не из прекрасных. Лицо, покрасневшее от гнева, уже не было таким миленьким, как раньше. Мятое платье, что она наспех одела, не придавало ей изящества. Никакой причёски, только растрёпанные волосы. Едва ли успела умыться перед выходом из покоев. Сейчас девушка не походила на Султаншу, а скорее напоминала служанку в не очень богатом доме. Даже её собственная рабыня выглядела опрятнее.
Нииса остановилась только у самых покоев Повелителя. Её хмурый взор скользнул по одному из стражников и тот поёжился.
- Скажи Повелителю, что Нииса Султан пришла, - скомандовала девушка и стражник поклонился.
Мужчина скрылся на пару минут в покоях Падишаха, а когда вышел, то склонил голову и произнёс:
- Он ждёт Вас, госпожа.
Девушка выдохнула и расправила мятое платье. Сделав пару шагов, она оказалась в просторной комнате, наполненной полумраком. Проём, соединяющий огромный балкон и султанские покои был завешен плотной тканью, которая изредка покачивалась, от сильных порывов ветра. Султанша прошла вглубь покоев.
- Чего ты хотела, Нииса?
Мать главного наследника заметила Али в самом тёмном углу, у письменного стола. Рядом на подносе стояла еда, которая оставалась нетронутой. Падишах смотрел на неё исподлобья, а его взгляд постепенно начинал тревожить девушку.
- Я хотела спросить, почему вы так со мной поступили? - набравшись смелости, произнесла Нииса.
- Как?
- Мой Повелитель, что я сделала не так? Почему вы сняли меня с поста управляющей гарема? Ведь ещё и пары дней не прошло...
- Я так решил, а мои решения, как ты знаешь, не обсуждаются.
Нииса вдруг вспомнила взгляд Айгюль, когда та покидала дворец. Решения не обсуждаются, вот до чего он дошёл. Султанша бы сейчас нервно рассмеялась, если бы не стояла перед Повелителем.
Подняв голову и взглянув на Ниису, Али заметил перемену в её лице.
- Я лишь хочу узнать кое-что, Нииса, - вдруг начал Султан. - Откуда в тебе это бесстрашие?
- Я не понимаю, о чём вы говорите, мой Падишах.
- Почему ты вдруг стала решать, кто будет посещать мои покои, а кто нет? - взгляд правителя был твёрдым, как камень, и холодным, как зимний ветер.
- Я...
- Не догадываешься? Почему ко мне сегодня приходит Кохли-ага и говорит, что по твоему приказу избили мою наложницу, а?
Нииса была обескуражена. Девушка едва понимала, о чём шла речь.
- Повелитель, я не имею к этому никакого отношения, это...
- А ведь и Эмине Султан подтвердила, что хатун была схвачена по твоему приказу, - Али покачал головой. - Я слышал о вашей ссоре, но чтобы дойти до такого, Султанша, да как вы себе это позволили?
Нииса сглотнула. Али даже не собирался её выслушивать. Падишах не собирался вставать на её сторону, даже такой мысли в его голове никогда не возникало. Глаза Султанши наполнились слезами, сердце сдавила приглушенная боль. Даже отец её ребенка ни во что не ставил девушку. Теперь больше никто в этом дворце не встанет на её сторону, не поможет ей на этом тяжелом пути. Падишаха запутали, её оболгали.
Вспомнив о слухах про Гюль, будто бы Хасеки сама решила уехать, девушка теперь хорошо понимала её. Прошло всего несколько дней, а Ниису пытаются всеми силами изжить с этого света. Враги, добившись отъезда главной женщины дворца, с лёгкой попытки взялись за Ниису. Не с такими людьми ей тягаться, не сильна она ещё, не выстоит, погубит в бессмысленной битве и себя и ребенка.
- Вы хотите, чтобы я покинула дворец? - произнесла девушка, вспоминая про уход Айгюль Султан.
Али резко встал и подошёл к Султанше. Юноша был на пол головы её выше. Девушка понимала, если сейчас она отведёт глаза, то уже никогда не сможет уехать из этого проклятого места. Айгюль была умнее, сделала всё быстро, хоть и опозоря себя. У неё получилось и у Ниисы Султан тоже получится.
- Если ты сама этого хочешь, - Падишах вдруг смягчился и отвернулся.
- Тогда, мы с Шехзаде соберём вещи, и завтра же уедем в Манису или в любой другой санджак.
Али резко развернулся, и изогнув бровь, спросил:
- Ты так решила? - его голос был наигранно наивным.
Через секунду до неё дошло.
- Я не это хотела сказать, Повелитель, прошу прощения, - девушка склонила голову.
- Ты уже выбрала санджак для сына, Нииса? - Юноша не стал дожидаться ответа. - А мое мнение тебя не интересует?
Али был зол.
- Повелитель, я же не это имела в виду.
Она не должна была давать повод в себе усомниться. Глупый её язык, совсем непослушный. Когда-нибудь, ей его отрежут, подумала она. Девушка скривилась. Её не хватало ума, чтобы придумать что-нибудь, чем она могла бы оправдаться.
- Я думаю, будет лучше, если ты поедешь одна, и не в санджак, а в Старый дворец, - молодой Султан отвернулся от матери своего старшего сына и направился, в сторону письменного стала.
- Повелитель, да как же Шехзаде здесь без меня будет?
- Он уже в том возрасте, когда пора серьёзно браться за обучение. Я слышал, за некоторое время до своего отъезда Айгюль искала подходящих учителей для Орхана, - его голос был ровным и совсем не казался злым, но лицо его всё ещё было хмурым.
- Я не могу оставить сына, - голос Султанши задрожал. Султан был непреклонен и Нииса это осознавала.
- Нииса моя, - после этих слов девушку передёрнуло. - Пойми же, так будет лучше для Шехзаде...
- Нет, - вырвалось у неё. - Повелитель, прошу, разрешите моему сыну покинуть дворец со мной.
Девушка рухнула на колени перед юношей и схватилась за полы его одежды. С глаз её покатились крупные слёзы, а сама она побледнела.
- Нииса, ты хотела покинуть дворец, ты его и покинешь.
Султанша уже сотый раз в своих мыслях проклинала Айгюль. Уехала эта Хасеки, а неприятности до сих пор приносила. Мать наследника не знала, что ей теперь делать. Слов, выкинутых на ветер больше не вернуть, а переубедить Султана она не сможет. Слишком слабая она Султанша. Девушка смотрела на Али полными слёз глазами, надеясь, что он увидит её такой и передумает. Вероятность была мала, но она продолжала верить. Али не мог так просто отказаться от неё, она же не просто его рабыня, не просто слуга...
- Повелитель, - прошептала девушка, захлёбываясь слезами. - пожалуйста, - еле слышно произнесла она, целуя подол его кафтана.
Молодой Султан покачал головой.
- Мой сын в этом дворце кроме меня больше никому не нужен! - обида захлестнула девушку. - Если мой Орхан останется здесь без меня - он зачахнет.
- Что ты такое говоришь?
- Неужели я не права, Повелитель? - Нииса встала с колен. - Вы хотите видеть его лишь тогда, когда он с Хасеки, в другое время нашего Орхана даже не замечаете. Теперь Султанша сослана и шехзаде для вас больше нет...
- Нииса, - он, кажется, был растерян.
- Повелитель, я не хочу, чтобы мой ребёнок страдал так же, как и вы когда-то, - неосознанно, в порыве отчаяния, Султанша перешла черту дозволенного.
- Замолчи, - прохрипел Али.
- Все знают, - девушка продолжала, будто не понимая, что творит. - покойный хан больше любил Мурата и...
Дальше проследовал звонкий шлепок. Пощёчина.
- Я же говорил тебе замолчать, - его голос всё ещё оставался хриплым.
- Если бы только покойный хан знал, кто заменит его на великом престоле, - злобно говорила Нииса и смотрела прямо в глаза Али. - он бы не позволил этому случится. Мурат тоже был достоин...
- Пошла вон, - тихо произнёс юноша. - Пошла вон отсюда! - девушка вывела его из себя. Задела за живое. Нииса снова вспомнила то, что Али хотел столько лет забыть. - Чтобы на глаза мне больше не смела попадаться, - кричал он. - если ослушаешься, то уже очень скоро лишишься своего сына.
Падишах смотрел на неё так, будто готов был на этом месте пронзить её тело кинжалом.
- Я приказал тебе уйти.
Она опомнилась. Девушка не могла двинуться под натиском его тяжелого взгляда и сейчас, когда его голос стал чуть спокойнее, она, наконец, пришла в себя. Падишах прогонял её, прогонял не из дворца, а из своего сердца.
***
Из покоев Саадет Султан слышался заливистый смех. Счастливая госпожа долгое время проводила в приятных беседах и даже не думала расстраиваться из-за всяких пустяков. Ей нравилось общаться со своими служанками, девушки всегда находили место удачной шутке. Саадет любила смеяться, смеяться чисто и искренне. Почему бы ей не радоваться, когда она была мамой самого милого ребенка на свете и сейчас ждала ещё одного? Судьба благоволила ей и за это девушка была ей признательна.
- Али просто ужасен, - молоденькая девушка расхохоталась. - Это же надо, сначала великую Хасеки отослал, а теперь при всём гареме унизил мать главного наследника.
- Султанша, Нииса Султан заслужила, - произнесла она веселая служанка.
- Точно-точно, - согласилась с ней другая.
Вся прислуга расселась вокруг своей Султанши, и все они слушали рассказы госпожи, а после заливались смехом. Грусть в этих покоях была непозволительной роскошью.
- Но, - начала Саадет немного серьёзнее. - интересно, какое будет лицо у Айгюль, когда она узнает, что Султан сразу после её отъезда позвал к себе другую.
- Госпожа, мне распространить слухи среди её бывшей прислуги?
- Да, и чтобы погрязнее, - Саадет захихикала. - Пусть наша Хасеки мучается там, вдали от Топкапы, а мы здесь с вами пока повеселимся.
Султанша указала рукой на поднос с виноградом, разрешая девушкам поесть. Хоть этот виноград и был привезён специально для Саадет, она всегда любила угощать своих слуг тем, что ела сама. За это её и любили. За открытость и за щедрость. Девушке очень нравилось, когда её служанки заплетали ей на ночь волосы, а потом они вместе с маленьким Аячи сидели и обсуждали то, что произошло за день. Служанки постоянно тараторили, боясь, что не успеют рассказать все слухи до того, пока госпожа не уснёт. Саадет же это только подбадривало и веселило. Благодаря своим девочкам, она знала буквально всё. Кто, где, куда и когда повернул; кто с кем разговаривал; кто на кого не так посмотрел. Служанки счастливой госпожи были шустрыми и незаметными, они присутствовали везде и всюду. Их будто сам Аллах послал на помощь Саадет Султан, чтобы она во дворце не умерла от скуки и одиночества.
Одна из служанок встала и направилась к дверям. Если госпожа хочет, нужно тут же выполнять. Залог успеха - вовремя выполненная работа.
- Мелис, постой, - позвала хатун Султанша.
- Да, госпожа?
- Если вдруг во дворец придёт письмо от Мехмета-аги, то, немедленно перехвати его у служанки Эмине Султан.
Султанша вдруг встала с места и направилась к одному из своих маленьких ларчиков, что девушка приобрела недавно у купчихи, которая приходила перед праздниками во дворец. Саадет пару секунд что-то там искала, а потом заулыбалась. У себя в руках она держала крохотный бархатный мешочек.
- Вот, держи, - Саадет протянула мешочек своей служанке. - Это так, на всякий случай, если потребуется.
Султанша вложила мешочек в руки хатун и монеты, что находились внутри, звякнули.
- Если что-то будет, доставь это мне, Мелис.
- Как вам будет угодно, Султанша, - девушка поклонилась и покинула покои госпожи.
***
Следующая глава будет выложена 3 октября.