Глава 24
От неожиданного стука в дверь девушка вздрогнула. Султанша стояла у окна и наблюдала за тем, как в дворцовом саду несколько служанок бегали за маленькими Шехзаде. Осман и Аячи бегали друг за дружкой и очень громко хохотали над тем, как рабыни не поспевали за ними. Недалеко от места игр стояли Саадет Султан со своей свитой и Нургюль. Мать Османа казалась полупрозрачной тенью на фоне счастливой госпожи и выглядела слишком просто. Саадет вся блистала и наслаждалась второй беременностью, когда Нургюль молча стояла позади всех, будто напуганный кролик.
Айше обернулась.
- Войди.
Двери в её покои распахнулись, и в комнатку вошел слуга. Раб молча подошёл к дочери Эмине Султан и протянул ей запечатанный конверт, что держал в руках.
- Это вам, госпожа.
После того, как девушка взяла конверт, слуга поклонился, развернулся и молча покинул комнаты Султанши. Девушка и сказать ничего не успела, а раб уже испарился.
Перед тем, как открыть конверт и взглянуть на его содержимое, девушка оглянулась, дабы убедиться, что в покоях она находилась одна. Лишние глаза могли бы всё испортить. Мать с недавних пор стала пристально за ней наблюдать. Подсылала своих служанок, даже евнухов отправляла. Айше ничего не могла с этим поделать. Сколько она не высказывала претензий матери - женщина будто не слышала её. Эмине говорила только о Муссе-паше. Не переставая давила на дочь, каждую их встречу напоминая о будущей помолвке.
Впервые в жизни Айше хотелось сбежать. Взять с собой только одно платье и уйти из великолепного дворца. Найти маленький домик где-нибудь в лесу и прятаться там, пока о ней не забудут. Эти мысли постоянно лезли в голову молодой Султанше, но умом госпожа понимала, что не выжить ей за пределами дворца, да ещё и в одиночестве. Мать воспитала её так, что Айше никогда не сможет отказаться от роскоши, прислуги и красивых вещей. Слишком слаба женщина одна в Османской империи. Султанша осознавала всю никчёмность своего положения и не смела перечить матери, от которой зависела.
В этом плане Корай был в несколько раз сильнее своей старшей сестры. Он мог отказаться от всего, и ничего не потерять. Султанзаде смелый и умный, он не зависит от богатства и власти, парень как всегда выкрутится, как всегда спасётся, а Айше так не может, не смеет, не умеет.
Девушка аккуратно раскрыла конверт и вытащила бумагу, сложенную вдвое. Длинными и тонкими пальцами она развернула её и начала читать. Перебегая от буквы к букве, госпожа ощущала, как её девичье сердце начинало биться всё быстрее. Она чувствовала, как внутри у неё рождалось пламя, которое постепенно подступало к щекам. Султанша покраснела. Ей стало не хватать воздуха в своих покоях. Не успев дойти до последней строчки письма, Айше подбежала к окнам и распахнула их настолько, насколько ей позволяли силы. Девушка задышала. Набирая всё больше прохлады в свои лёгкие, она продолжила читать письмо.
Добежав глазами до конца, она глубоко вздохнула, а затем прикрыла глаза и приложила письмо ханзаде к своей груди. Ей в первый раз кто-то писал такие строки. Каждое слово было наполнено чувствами, каждая строчка, написанная рукой Джаная, заставляла девушку краснеть от неизвестных чувств, что зарождались где-то глубоко внутри.
Айше Султан стала судорожно искать чернильницу и хоть какой-нибудь кусочек пергамента. Ей нужно было написать ему ответ, но как доставить Гирею свое послание, девушка не знала. За ней следили. Открыто она говорить с молодым мужчиной не могла и никому из собственных слуг Султанша не доверяла. Все они люди её матери, которая даже будучи в своих покоях, знала о каждом её вздохе и шаге. От одной только мысли о том, что родная мать не доверяет ей, становилось тошно.
Султанша всегда и во всем поддерживала Эмине Султан, помогала ей, чем могла, старалась не перечить. Всю свою жизнь девушка посвятила матери и сейчас эта женщина хотела отобрать у неё последнее – душу. Душу, которую Айше давно отдала Джанаю. Ханзаде не сможет спасти её от предначертанных ей мук, не сможет заявить о своих чувствах перед народом и сделать Айше своею женою. Не сможет. Ни один мужчина, кроме великого Султана, не может быть сильнее Эмине. Все слуги подкуплены ею, и даже людские сердца она смогла сковать своею «добродетелью». Никому с ней не справиться. Никому её не уничтожить.
Девушка наспех написала Гирею ответ и запрятала свёрток в длинный рукав своего роскошного платья. Султанша тихонько вышла из своих покоев и двинулась в сторону гарема. Следом за ней пошли две служанки, приставленные матерью. Айше лишь хмыкнула. Она старалась идти спокойно и не выдавать своих волнений, но сердце думало иначе. Госпожа дышала как можно тише, лишь бы не заметили эти подлые змеи, лишь бы не догадались. Как же тяжело ей утаивать свои чувства. Айше не Корай, не холодная льдина. Она – человек, и ей не чужды эмоции и запретные для госпожи симпатии. Султанша хочет любить, но не может себе этого позволить, пока Эмине Султан будет рядом.
Зайдя в гарем, девушка прошла в его глубь и присела на огромную подушку, аккуратно расправляя платье. Прислуга, что следовала за ней, осталась стоять возле входа в гарем. Всё было как на ладони, зачем заходить дальше. Наложницы и служанки приветствовали девушку, а Айше лишь кротко кивала им в ответ. Ни с кем не разговаривала, ни на кого дольше обычного не смотрела. Султанша всё думала о Джанае, и ей вдруг захотелось видеть его лицо в тот момент, когда он писал для неё письмо. Наверняка, у него был настолько суровый вид, что даже личная охрана посторонилась бы. От этих мыслей хотелось смеяться, но и этого себе она не может позволить.
Всю жизнь она жила под давлением матери, и казалось, уже свыклась. Появление красавца ханзаде перевернуло весь её мир. За секунду девушка осознала, что и не жила ранее вовсе. Султанши по крови не живут счастливо – они существуют, скитаются и всеми силами пытаются выжить. Безусловно, династийки могущественны, но совсем несчастны. Айше не хотела проживать ту жизнь, что проживали сотни дев до неё, но Султанша не имела ни силы, ни друзей. У госпожи не было ничего, что могло бы ей помочь, в борьбе против собственной судьбы.
Айше Султан подошла к маленькому открытому окошку. В саду между собой о чём-то беседовали евнухи. Айше почему-то захотелось посмотреть на куст розы, что рос под самыми окнами гарема, и девушка взглянула прямо в низ. Было ли это чудовищным совпадением или же всё было подстроено специально, но под окнами с важным видом прогуливался тот самый слуга, что ранее принёс ей послание от Джаная Гирея. Думать и действовать нужно быстро.
- Лала-ага! – громко позвала одного из евнухов Айше Султан.
- Да, госпожа, - оба слуги склонили головы.
- Хороша погода, не правда ли? – девушка свесила руки с оконной рамы. – Не замёрзнут ли мои служанки, если мы к вам присоединимся прямо сейчас?
- Это большая честь для нас, Султанша, стоять подле вас в такой прекрасный день, - Лала и рядом стоящий с ним евнух, склонили свои головы.
В тот короткий миг записка выпала из рукава Султанши и приземлилась прямо под ноги слуги ханзаде. Тот поклонился, незаметно подобрал записку и поспешил удалиться. Айше Султан шумно выдохнула. Развернувшись, она обратилась к приставленным служанкам:
- Хатун, собирайтесь, мы идём в дворцовый сад. Я хочу подышать свежим воздухом.
***
- Мамочка, почему ты так долго плачешь? – спросил мальчик, гладя по волосам рыдающую женщину.
Орхан не привык видеть мать такой подавленной. Нииса редко плакала при нём. Иной раз, она даже не позволяла себе ронять слёзы в присутствии старшего наследника престола, но сегодня не смогла больше сдерживать эмоций. Вся та обида, которую она терпела столько лет, накатила на неё смертоносной волной и погрузила в морские пучины. Она плакала уже который час и не могла остановиться. Что она натворила? Зачем позволила себе так говорить с Падишахом? Как посмела?
Султанша дрожала от собственной обиды. Ненависть к собственной глупости накрывала с новой силой и Нииса Султан больше не могла противиться. Ей хотелось рыдать, кричать и биться в истерике. Тогда, когда она была совсем маленькой девочкой, и совершенно не задумывалась о том, что в будущем станет мамой мальчика, который будет править миром. В детстве она постоянно устраивала скандалы своей бедной матери, что никак не могла совладать с капризным характером дочери. Попав в рабство, Фредерике пришлось переделать себя, перекроить всю свою изнанку и стать рабыней Ниисой, а позднее Султаншей Ниисой, но почему-то такой же слабой, как и маленькая Фредерика. Как бы не старалась влюбить в себя Али, как бы не пыталась привлечь к себе внимание любимого мужчины, всё оборачивалось девушке боком. Каждый раз её унижали и презирали, постоянно напоминая о том, что она рабыня. Даже не женщина, а вещь, принадлежащая великому Падишаху. Не его наложница, не жена и даже не друг, а только рабыня. Рабыня, что была куплена бедным пашой по самой низкой цене. Нииса же не прекрасная Айгюль, которая из-за своей красоты стоит дороже целого города. Она всего лишь Нииса, девчонка, что была пленена ужасными людьми, а затем унижена и осквернена. Все плевали ей в душу, а она возьми и понеси ребёнка от Повелителя мира. Родила первенца-сына, но даже это не принесло ей банального уважения.
Какой жизнью она живёт? Зачем надеется и верит, что в будущем всё изменится. Каждую ночь, засыпая в обнимку с сыном, Нииса видит, как Айгюль и остальные опускаются перед ней на колени. Хасеки вся почерневшая от горя целует подол её платья и просит о милости. Нииса не прощает. После подходит Саадет и руками впивается в шёлковое платье. По её щекам катятся слёзы, и девушка кричит, умоляет, скулит и целует ей ноги, только бы Нииса сохранила жизнь её сыну. Нииса Султан отказывает ей и за спиной Саадет появляются палачи, что держат в руках шёлковые шнурки. Затем Султанше приносят тела Нургюль и Османа, завёрнутые в дорогие ковры. Им Нииса подарила тихую смерть, без боли и страха…
Каждую ночь мать наследника видит перед собой эту картину и с улыбкой на лице засыпает. Когда-нибудь её сын станет Султаном и тогда все, кто когда-то унижал или оскорблял её – будут молить о пощаде.
- Твой папа унизил меня, сыночек, - вздыхая, прошептала Нииса сыну.
Мальчик молчал.
- Твой папа унизил нас, отверг и выкинул из своего сердца, Орхан, - голос Султанши дрожал.
- Отец нас не любит?
- Не любит, - отрезала девушка. – Падишах нас никогда не любил. Тебя не любил и меня не любил. Знаешь, почему Падишах так поступает с нами? Потому что ты не сын Хасеки Султан, а я не она.
Нииса убирала слёзы с лица длинными рукавами.
- Султан Али ненавидит тебя, мой львёночек, - крепко прижимая к себе сына, шептала ему на ухо Султанша. – И всегда ненавидел. С того самого момента, когда ты впервые ощутил вкус воздуха, и до сегодняшнего дня. Ты, мой храбрый шехзаде, не сын его любимой женщины. Прошу, прости меня за то, что я твоя мать, а не она.
Шехзаде заплакал.
- Но не волнуйся, мама всегда будет рядом с тобой, - Султанша поцеловала Орхана в лоб. – Я никогда не откажусь от тебя, никогда не брошу. Во всём этом огромном мире только мама любит тебя и знает, какой ты на самом деле умненький и хороший. Пусть никто не верит, но я знаю, ты достойнейший из всех. В этом мире у меня больше нет никого, кроме тебя, сынок, - Нииса ещё сильнее сжимала сына в объятиях. – Я сделаю для тебя всё, мой лев, всё! И никто больше не будет нас с тобой обижать, даже твой отец-Падишах.
***
На уроке Айнишах Султан вела себя непривычно. Прежде она не сидела перед Тео покорно склонив голову. Девчонка не слушала его, не разговаривала с ним вежливо и всем своим видом показывала, что её не впечатляют его уроки. Хотя Тео знал, ей нравится. Когда закончился их последний урок, Борджа ничего не понял. Некогда резвая Султанша сидела тише прежнего и почти не разговаривала с ним. Маленькая госпожа без интереса повторяла за ним слова из заморской речи, но совсем ничего не запоминала. Специально ли это было или же не преднамеренно, Теодор не знал. Точнее, не мог знать, ведь девушка с ним даже не пыталась общаться.
- Принцесса, я чем-то обидел вас? – спросил Тео тогда.
В маленьких покоях они никогда не оставались одни. Повелитель приставил к своей сестре безмолвного евнуха, который следил за каждым движением госпожи. После того, как сын посла задал Султанше вопрос не по теме, ага грозно зыркнул в его сторону и скривился. Тео понял, ему не следует общаться с ней. Ему нельзя спрашивать её о чем-то, не такое у него положение, чтобы осыпать вопросами члена великой династии.
В этом дворце Тео недолюбливали. Он же неверный, чужестранец, грязный иноземец и раб. В лицо это ему, конечно же, никто не говорил. Борджа ведь тоже под защитой был. Его защищало слово Султана Али. Сейчас Теодор понимал, что значит одно его слово.
Одно слово и любимая жена покинула дворец. Ещё одно слово и бесчисленное множество сестёр уехали подальше с глаз долой. Одно только слово и голова юноши полетит с плеч.
С того дня, как Тео здесь появился, ему не устают напоминать о том, кто он. Никто. Его голос ничего не значит, а положение самое опасное. Заложник. Всего лишь заложник.
- Принцесса, думаю, можно закончить наш с вами урок сегодня пораньше.
После этого Султанша тут же встала. Айнишах даже не взглянула на него перед своим уходом. Не рассмеялась в лицо и не подняла высокомерно свой носик, как делала раньше. Девушка ко всему охладела, стала безразлична. Теперь она стала похожа на одну из сотен теней, что жили во тьме дворца.
Евнух, приставленный к Султанше, проследовал за ней, и через пару секунд двери за госпожой и её слугой закрылись. Тео снова остался один запертый в этом огромном аду. Османский ад – так говорил приёмный отец, когда они плыли сюда на корабле. Тео даже не мог подумать, что его слова окажутся правдой. Борджа считал, что все сплетни и слухи, лишь простые выдумки завистников. Прибыв сюда и лично увидев то, о чём шепчутся в лучших дворцах Европы, юноша понял, всё правда. Всё, что он когда либо слышал о варварах и дикарях, правда. Они были таковыми, хоть им и давалось отличное образование. Обычаи и решения ужасали Теодора. Как может один только человек решать судьбу огромного народа? Власть Султана Али ужасала и восхищала одновременно. Тео слышал, как тот отсылает всех своих сестёр, и думал, что больше никогда не увидит свою милую принцессу. К удивлению Борджа только Айнишах и осталась.
После их урока юноша подошёл к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха, и видел, как выстроилась целая процессия из маленьких карет. Молодые женщины и маленькие девочки с маленькими детьми на руках. Был бы у него хотя бы грифель – зарисовал. Всё выглядело очень скромно, а некоторые женщины даже плакали. Многие из них оборачивались, чтобы в последний раз взглянуть на Топкапы и покинуть его навсегда. Тео тогда с ужасом высматривал среди них принцессу, а когда убедился, что её там не будет, то со спокойствием выдохнул. Лишь одно юноше было непонятно, почему она осталась, а точнее, почему Султан Али оставил её.
Принцесса была одной из тех людей, при встрече с которыми хочется дышать полной грудью. Тео вспоминал её и глядел на солнце. Глаза парня слезились и он будто плакал. Улыбался и плакал. Во дворце лишь принцесса и только она вела себя с ним открыто, хоть и старалась это не показывать. Девочка старалась держать спину ровно, а голову высоко. Расправляя свои золотистые локоны и дорогущее платье, принцесса улыбалась, глядя ему прямо в глаза. Тео отвечал ей тем же.
Сейчас, когда она вдруг оградилась от него высокой стеной, Борджа начал задыхаться. Единственный человек, единственный, кто говорил с ним без истинной надменности, ушёл. Теперь парня снова окружали лишь евнухи-лжецы, паши-лицемеры и глупые служанки. Его преследовали ненависть и раздражение по всему дворцу, благо, выходить ему почти не разрешали. Оставалось только прятаться. Скрываться среди рабов и их теней.
***
Как только она вошла, её тут же со всех сторон обступил пар. Роскошное убранство горячих стен и пола вызывало восхищение. Белый мрамор был настолько горячим, что у самого входа, служанки сунули Гьокче под ноги деревянную обувь. Такой красоты ей и не снилось, дворец Саида-паши даже близко рядом с баней Топкапы не стоял. Здесь было не сильно жарко, но влажность была настолько высокой, что белые волосы девушки тут же намокли.
Когда новая фаворитка зашла глубже, то, наконец, заметила остальных девушек. Одой ей оставаться совсем не хотелось. Хатун боялась, что снова придёт Нииса, которую из-за слов Гьокче, Падишах наказал, и снова прикажет, чтобы отвели в тёмные комнаты и воспитали. Эсра-хатун сказала, чтобы она подольше посидела в хаммаме. Тело тогда расслабится и обмякнет, станет легче.
- Гьокче-хатун, а чего это ты хромаешь? Ногу повредила?
Возле фаворитки Султана остановилась одна из рабынь и придержала девушку за плечо. Хатун обеспокоенно поглядывала то на лицо Гьокче, то на её ноги.
- Где уже успела пораниться?
Служанка прихватила её за руку и довела до того места, где белокурая красавица могла бы присесть.
- Я не поранилась. Всё хорошо, спасибо, что беспокоишься, - фаворитка заулыбалась и аккуратно убрала от себя руку служанки.
- Ты не думай, что мне очень хочется заботиться о сопернице, - хатун усмехнулась. – Ты – фаворитка Султана, его новая любимица. Негоже, если ты болеешь. В нашем дворце болезнь прощалась лишь одной женщине, но её, к счастью или к сожалению, уже тут нет.
- Я в порядке, можешь идти.
- Ты не думай, что приказываешь мне, я и так уходить собиралась, - служанка заулыбалась, и виляя бёдрами, удалилась.
Как только рабыня ушла, девушка нахмурилась. Не хватало, чтобы эта девка ещё кому-нибудь об этом рассказала. Гьокче думала, как бы можно это было быстро исправить, и нашла из этого только один выход, попросить Эсру о заживляющих настойках. К слову, хатун, после отъезда Хасеки стала больше внимания уделять дворцовому лекарю. Гьокче даже казалось, что вскоре этот ага заберёт к себе Эсру навсегда, и засядет у него там бедная девушка в рабынях до самой смерти.
Пока девушка нежилась под голоса служанок, и лежала в окружении мягкого пара, её нога продолжала болеть. Гьокче-хатун слегка приподнялась с теплого белого камня и подняла ногу. На ступне был виден совсем свежий маленький порез, сделанный явно не случайно. Фаворитка провела по нему пальцем и тут же почувствовала приглушённую боль. Нахмурилась. Закусив губу, девушка отдёрнула руку. Нужно было быстрее просить помощи у Эсры, самому лекарю новоиспеченная любимица Султана не доверяла.
***
Девушка спешила. Верная служанка подала Саадет тёмную накидку, и Султанша накинула ей себе на плечи и покрыла ею голову. Госпожа слегка потянула ткань вниз, тем самым опуская на своё прекрасное лицо тень. В девушке больше нельзя было разглядеть мать наследника, невозможно было даже заметить красивые очертания ее фигуры. Теперь госпожа лишь силуэт, скрывающийся под маской тьмы.
Служанка тихонько подошла к двери и слегка толкнула её. Она приоткрылась, и рабыня взглянула в щелочку. После хатун обернулась и кивнула своей госпоже, показывая, что дорога чиста. Саадет Султан и её рабыня быстро покинули покои и направились прямо по коридору. Они старались идти как можно тише, чтобы никто не заметил их или не услышал. Султанша собиралась покинуть дворец ночью, так еще и без разрешения Падишаха. Опасную игру затеяла молодая девушка...
Когда мать шехзаде и её прислужница вышли за пределы гарема, всё стало гораздо опаснее. Повсюду, вместо евнухов ходили стражи, с горящими факелами и огромными саблями. Впервые, завидев их на своём пути, мысли Саадет посетила идея о побеге. Пока было еще не поздно, можно вернуться. Они бы никому не сказали и больше никогда бы так не рисковали. Было поздно, девушка не могла отказаться от своей опасной затеи. Либо сегодня, либо никогда.
Две хрупкие особы перемещались по дворцу незаметно, очень тихо. Девушки скрывались во тьме, сливаясь с тенями огромного дворца. К их удаче они не были пойманы. Когда Султанша со служанкой вышли из дворца, их уже ждала небольшая простенькая карета и стража. Саадет не была настолько глупой, чтобы покидать дворец ночью без охраны. Специально для этого, верный евнух госпожи выезжал на рынки невольников несколькими днями ранее, в поисках хорошей стражи. Воины должны были быть немыми, чтобы ненароком не проболтаться о том, что видели и слышали. Ага хорошо поработал, мало того, что стража соответствовала требованиям Султанши, так еще мужчины имели внушительные размеры. Таких стражей даже во дворце не так уж и много. Теперь к госпоже никто не подойдет, никто не осмелится даже взглянуть на беременную девушку вне дворца.
Саадет села со служанкой в карету, и они двинулись с места. Под колесами затрещали камешки от дороги. Султанша волновалась. Девушка постоянно поглаживала свой слегка заметный живот, тем самым успокаивая себя. Госпожа немного отодвинула шторку от окна, и через деревянные прорези стала разглядывать город, через который проезжала карета. Просторные улочки, что прятались в прохладном сумраке, медленно проплывали мимо счастливой госпожи. Саадет вспомнила, что мама её покойная была художницей. На глазах девушки появились слезы. Уже очень много лет Саадет не вспоминала ничего об утраченном своем доме. Ведь это было так давно, беременная девушка даже не помнит, когда она стала рабыней своего Султана, так рано это было. Но вот сейчас, проезжая мимо пустых улиц Стамбула Саадет Султан впервые что-то вспомнила. Дом у неё был крохотный и одна только матушка, повсюду расписные картины и светлые стены. Запах мяты и свежего чая, наверное, мамочка очень любила его пить, подумала госпожа. Девушка улыбнулась и продолжила наблюдать за проносящимися мимо улицами. С каждой минутой небо становилось все темнее, а солнце постепенно исчезало.
Время шло, и вскоре карета остановилась. Снаружи было тихо и стало совсем темно. Молодая госпожа уже успела испугаться из-за резкого торможения, как вдруг двери распахнулись, и Саадет увидела перед собой верного агу. Девушка шумно выдохнула. Когда они вернутся в Топкапы, Султанша хорошенько его отругает, а потом поблагодарит за хорошую стражу. Они добрались до нужного дома в Стамбуле без происшествий, и это не могло не радовать госпожу.
Евнух подал руку девушке, и Саадет аккуратно вышла из кареты. Следом за ней вышла и ее преданная служанка. Девушки накинули капюшоны и скрыли свои лица от греха подальше. Молча, они пошли за евнухом и через пару минут остановились прямо перед маленьким домом. Жилище выглядело очень плохо, старая крыша совсем обветшала. Рабыня ахнула от удивления и легонько взяла свою госпожу за руку, одним лишь напуганным взглядом давая понять, что это может быть опасным. Саадет отмахнулась и кивнула евнуху, чтобы тот постучал в тонкую дверь. Через миг послышались быстрые и короткие шажки. Дверку открыл мальчишка, совсем еще маленький, но уже дотягивающийся до ручки двери. Он с секунду смотрел на незваных гостей, а потом поклонился. После этого мальчик развернулся и побежал вглубь домика. Евнух, Султанша и хатун молча проследовали за ним. Шли они недолго и остановились уже в низком дверном проеме соседней комнаты. Саадет заглянула через плечо евнуха, который стоял перед госпожой. В комнате на полу, раскладывая какие-то мелкие букетики из засушенных трав, сидела старуха. Высушенная, как старинное дерево. Почти безволосая и беззубая. Она что-то беззвучно шептала или же просто бредила. Саадет отшатнулась. По ее коже побежали мурашки. Султанша слышала о бабке, которая может одним только взглядом понять, какое будущее ожидает человека. Абсолютно любого, будь он то королем, то больным нищим. Ни разу еще за всю свою долгую жизнь, а ходили легенды, что старая на своем веку повидала, по меньшей мере троих правителей, ни разу еще она не ошиблась. Кто бы к ней не приходил, выкладывала все под чистую, правда говорила она загадками, которые мало кто мог разгадать.
Мальчишка, стоявший возле бабки, вдруг развернулся и ринулся к Саадет. Он подбежал к ней, схватил за руку и потащил к старухе. Евнух отошел в сторону, пропуская госпожу. Мальчик так сильно вцепился в руку Султанше, что она уже начала побаиваться, как бы не появились синяки или другие какие отметены. Иначе, Падишах точно что-нибудь заподозрит и прощай его благосклонность к Саадет.
- Отпусти руку госпожи, сынок, - неожиданно произнесла старуха. Голос ее был похож на шуршание высохших листьев. - Госпожа, сядь тут, - бабка не поднимала глаза на Саадет. Она скрюченным пальцем указала на место подле себя. Султнаша сделала, как ей велели. - Счастливица, пришла сюда, чтобы узнать, кто будет падишахом после твоего любимого?
Старуха расхохоталась, а потом закряхтела. Саадет испугалась того, как она, не страшась никаких наказаний, смогла задать этот вопрос прямо Султанше. Сама госпожа не осмелилась бы спрашивать так открыто, и так громко. Девушка схватилась за живот.
- Хватит его наглаживать, никуда твой сынок не убежит, - старуха улыбнулась беззубой улыбкой.
- Вы сказали, у меня будет сын? Это правда? - девушка повеселела.
- А как же! Мать твоя покойница еще говорила, сыновей нарожаешь мужу своему... - знахарка вдруг замолчала. - Ты хочешь узнать, госпожа, кто будет следующим Падишахом? - Саадет закивала. Старая взяла Султаншу за руку и стала наглаживать её кожу. Девушка побоялась отдёрнуть руку. - Он еще не родился, - неожиданно произнесла бабка. - Но совсем скоро солнце взглянет ему в глаза, и весь мир узрит истинного правителя османских земель, - старуха закинула себе в иссохший рот какую-то травинку и стала её рассасывать, мерзко причмокивая. Она продолжила говорить и держать Саадет за руку. - Ребенок тот, будет шагать по земле, будто царь. Все станут глядеть на него, и никто не сможет отвести глаз своих от этого сына Аллаха, - после каждого своего слова, бабка причмокивала всё громче. Саадет даже показалось, что вот-вот и изо рта знахарки забрызжет слюна. – Враги будут лить кровавые слёзы, как только завидят его на горизонте, а люди, что верны ему, будущий правитель осыпет золотом.
Саадет чаще задышала. Она знала – это о её мальчике, о её ребёнке говорит старуха. Девушка чувствовала, насколько силён её сын, чьё сердце бьётся внутри неё. Счастливая Султанша ощущала его и уже гордилась. В её мыслях стали мелькать картинки такого желанного будущего, о котором говорит старуха. Её ещё не родившейся сын, станет великим мужчиной, который покорит этот мир, а она будет стоять возле его трона и хранить жизнь своего милого мальчика от чёрных глаз.
- Никто не сможет остановить его на пути к великим, но страшным свершениям: ни могучий ветер и штормы, ни материнские слёзы, ни даже братская кровь, - старуха говорила и задыхалась. – Всё сметёт, словно ветер, принц тот на пути своём…
Старуха резко отбросила от себя руку Султанши. Бабка уставилась на живот Саадет и притихла. Девушка не знала, закончила старая знахарка или нет.
- Спасибо тебе, - робко прошептала Саадет.
- Всё, что могла, я тебе сказала, счастливая госпожа, теперь иди, твой ребёнок ждёт тебя, - после этого старуха повернула голову в сторону и сплюнула, почти полностью изжёванную ветку, под ноги мальчишке.
Саадет Султан аккуратно поднялась, держась за руку своей служанки. Госпожа кивнула евнуху и тот сунул старухе кулёчек с золотом. Ага вновь поблагодарил знахарку, но она ему ничего не ответила. Мальчишка молча провожал их до самых дверей. Когда гости уходили, ребёнок низко поклонился и тихонько закрыл дверь.
- Сынок, - позвала его старуха из комнаты. - Иди-ка сюда!
Мальчик ринулся в соседнюю комнатушку. Бабка там сидела всё так же, наверное, не пошевелилась даже.
- Подойди, - позвала она его к себе.
Когда ребенок подошёл к ней, бабка зачем-то взяла маленькие руки мальчика в свои и начала пристально их разглядывать.
Так сидела она несколько минут. Что-то там разглядывала, щурилась и снова мерзко причмокивала, а потом прохрипела:
- Сходи-ка, милый мой, хорошенько помой ручки после этой госпожи, - голос её был ласковым. – И мне принеси водички, и я омою…
***
Я была бы очень рада, если бы вы оставляли развернутые отзывы)
Следующая глава будет выложена 18 октября.