Глава 25
Сегодня Султанша встала рано. Как только лучи утреннего солнца коснулись нежной кожи и медных волос, девушка распахнула глаза. Айнишах стала часто подниматься раньше, чтобы успеть больше. Она знала, Али так просто её не простит, Падишах что-то готовит для своей сестры, и этого следовало опасаться. В последнее время Султан пребывал в плохом настроении. Кохли-ага из-за этого сильно нервничал, ему часто попадало от Али. Вся личная прислуга Повелителя находилась в напряжении, как и сам Султан. Айнишах не навещала брата уже несколько дней, да ей и не хотелось вовсе его видеть. После их последнего разговора османская принцесса, будто сердцем чувствовала, что что-то должно случиться. Каждый день с раннего утра и до поздней ночи она томилась в ожидании. Изредка выходила на прогулки в дворцовый сад, иногда поступал приказ от Али об учёбе. Айни повиновалась. Ходила на уроки, как на казнь. Не хотелось видеть ей того надменного парня, не хотелось ей снова унижаться перед неверным Тео. Айнишах не хотела ещё больше падать в глазах Корая, которому не могла противостоять.
Всё чаще во время её встреч с Теодором она вспоминала обидные слова племянника в свой адрес. Ранее, не понимала девчонка, что она делала не так. Теперь же, когда каждый в этом проклятом дворце указал Айни её место, Султанша стала осознавать. Каждое слово Султанзаде кололо девчонку и терзало ей сердце. парень сильно обидел её и Айнишах не могла этого забыть.
Сразу после того, как Султанша надела платье, предложенное одной из служанок, в покои госпожи постучались.
В комнаты к госпоже вошла рабыня, которую Айни прежде не видела, и протянула руку в сторону Султанши.
- Вам письмо, госпожа, - поклонившись, произнесла она.
Алие медленным шагом направилась в сторону хатун.
- Султанша, кто же вам письмо мог написать, - женщина скорее спрашивала у самой себя, нежели задавала вопросы Айнишах. – А может это тот тёмненький мальчик, сын Сулеймана-паши, красивый такой, статный, - Алие взяла письмо из рук рабыни и мечтательно закатила глаза. – Видимо, наша красавица госпожа приглянулась сыну командующего янычарами.
Султанша махнула рукой на рабыню и та вышла из покоев.
- Госпожа, сын паши так смотрел на Вас, - голос верной прислужницы стал тоньше.
- Не преувеличивай, Алие-хатун, - Айнишах опустила глаза. Что-то в последнее время ей то Айше напомнит о сыне Сулеймана, то вот теперь Алие о нём заговорила. Сама девчонка отказывалась верить, что кто-то может, как то иначе на неё смотреть. Глядеть так же, как и на Хасеки Айгюль.
- Ой, Султанша, проверьте-проверьте, - служанка с хитрой полуулыбкой протягивала своей госпоже письом в закрытом конверте.
Девушка взяла его в руки и заметила не дворцовую печать. Султаша нахмурила брови, не догадываясь, кто это может быть.
Айнишах Султан аккуратно распечатала конверт и вытащила оттуда лист пергамента. Девчонка развернула его и едва начала читать адресованные ей строки, то руки её задрожали.
- Это не Кара Али мне пишет, Алие, - голос Султанши, отчего то стал холодным.
Не дочитав письмо Айни сложила его и протянула своей служанке.
- Сожги его, немедленно! – произнесла она дрожащим голосом.
- Отчего же, Султанша? Кто же вам написал? Или же там есть что-то, что обижает вас? Скажите мне, госпожа, и того, кто послал это письмо, тут ждёт наказание.
Не дождавшись от Алие выполнения приказа, Айнишах сама подожгла письмо от стоящей рядом свечи. А после, когда лист бумаги почти полностью охватило пламя, Султанша бросила его в камин.
- Нужно быть послушной, ведь так, Алие? – девчонка подняла на неё глаза. – Иначе, меня отправят в ссылку во Дворец Слёз, снова.
- Госпожа, - служанка присела рядом с Айнишах.
Женщина прислуживала молодой госпоже не так долго, как Кохли-ага Султану или Мехмет-ага Хасеки. Всего-то на всего два с половиной года. Через полгода после коронации Султана он сам распорядился вернуть Айнишах во дворец. Тогда-то к нахальной девчонке и приставили кроткую Алие, которая не могла совладать с пылким нравом Султанши.
Они подружились, но Айнишах никогда не рассказывала служанке о жизни в старом дворце. Алие сама боялась спрашивать, а Султанша никогда и не зарекалась.
- Что такого было в том письме, что вы, госпожа моя, так погрустнели?
- Мне пишет не Кара Али, мне пишет моя Валиде…
От одного слова «Валиде» у Алие побежали мурашки.
- Спрашивает, как я здесь живу. Хочет, чтобы я навестила её, - Султанша перебирала пальцами складки платья. – Я не хочу больше туда возвращаться, Алие. Я и так провела там слишком много времени. Нас с Валиде и в этом дворце в общем-то не очень любили, но там, там к нам относились ужасно, - служанка Айнишах Султан слышала, как у той дрожал голос. – Хоть мой покойный отец и вернул меня в Топкапы спустя год, но Эмине Султан позаботилась, чтобы меня снова отослали. Из-за одного случая, едва не обернувшегося трагедией в османской семье, меня и мою Валиде покойный Падишах отправил в Старый дворец. Отношение ко мне и моей матери было ужасным, каждый напоминал нам о том, в каком положении мы оказались. Каждый, кто жил там в то время, был настроен против нас, с лёгкой подачи Эмине Султан. Тогда Султанша очень злилась на меня, - Айнишах усмехнулась. – Я сотни раз успела пожалеть о том, что совершила. Хотя, даже при том, что Эмине Султан отличается высоким благородством, надо мной и Валиде она не сжалилась.
Айнишах совсем не поднимала голову. Алие-хатун впервые видела на лице госпожи стыд и сожаление. Девчонка вся побледнела, но продолжала говорить.
- Сестра подкупила всех евнухов и даже прислугу, обговорила с ними всё и эти рабы медленно превращали нашу с матушкой жизнь в ад. Я каждую ночь молилась Аллаху о том, чтобы все мои мучения прекратились, но это было лишь началом.
Девчонка закусила губу, чтобы не заплакать в присутствии служанки.
- Там был один стражник, - волнение Айнишах стал заметнее. – Он уделял нам особое внимание, - девчонка резко подняла глаза на Алие и рабыня заметила накатившиеся слёзы. – Не знаю, подговорила его Эмине Султан, либо же он просто был не очень здоров… - по лицу османской принцессы потекли слёзы. – Ага постоянно ходил за нами, наблюдал, кричал на мою Валиде и на меня, - у маленькой госпожи началась истерика. Алие-хатун крепко держала руки Айни, чтобы они хотя бы немного меньше тряслись. – Он никак не оставлял нас в покое, а однажды…
Айнишах резко отвернулась и замолчала. Служанка видела, как та торопливо смахивала слёзы с лица.
- Госпожа, выскажетесь, - женщина положила свои руки на плечи маленькой Султанши. – И вам легче станет, и мне, Султанша, - умоляла Айнишах верная прислужница. – Пожалуйста.
Алие видела, как её госпожа содрогалась от плача и ничего не могла сделать. Служанка никогда ранее не замечала за Айнишах такого поведения, Султанша всегда казалась ей очень смелой и сильной. Женщина не думала, что было в мире хоть что-то, что могло довести Айни до слёз. Сейчас Алие-хатун сидела рядом с девочкой, а та разрывалась от рыданий. Свет из окон падал на красивые волосы Султанши так, что они становились похожи на языки пламени. Картина, что сейчас предстала перед рабыней, была прекрасной, и портил её, лишь плачь. Плачь красивой девочки, которая принадлежала к великому роду, и никто сейчас не мог ей помочь. Алие знала, Айни должна была набраться смелости, и выложить ей всё, только тогда рабыня сможет помочь своей госпоже.
- Однажды он пришёл в наши с мамой покои и направился прямо к нам, - губы Айнишах затряслись, и Алие едва разбирала её слова. – Он был пьян, от аги разило вином. В руках стражник держал саблю. Он стал что-то требовать от Валиде, хватать её за руки. Он даже сказал, - Айнишах снова замолчала. – Сказал, что моя мама больше не женщина Султана. Сказал, что выиграл маму у отца, - девчонка снова разразилась рыданиями. – Он прикасался к ней, - Султанша повернулась к Алие и бросилась ей на шею. – Я… я не хочу думать о том, что он хотел с ней и со мной сделать в ту ночь, Алие.
Женщина поглаживала свою маленькую госпожу по спине, медленно успокаивая. Служанка шептала ей на ухо слова надежды и говорила, что всё будет хорошо, что всё не так страшно. Сама женщина была в ужасе. Её маленькая Султанша рассказывала такие вещи, от которых руки и ноги рабыни охладели.
- Алие, миленькая, скажи, что я поступила правильно. Скажи это, пожалуйста!
- Что вы сделали, госпожа моя? – женщина боялась услышать ответ.
- Я… я не знаю, как так вышло. Правда, я не хотела этого делать.
- Султанша?
- Я не помню, откуда я взяла нож. Откуда у ребёнка появился нож? – прокричала Айнишах. – Когда стражник стал избивать маму, я побежала на него, а после, Валиде отмывала меня от его собственной крови. Потом помню лишь своё синее платье, которое мы с мамой сжигали. Я ненавижу синий цвет… теперь.
- Моя госпожа!
Алие-хатун только сильнее сжала госпожу в своих объятиях.
- Вы такая у меня сильная, Султанша! – женщина поцеловала девочку в лоб. – Вы такая умница, всё правильно сделали, всё правильно, - повторяла служанка ей на ухо. – Всё будет хорошо, госпожа моя, я никому не позволю вас обидеть.
- Алие, я не хочу ехать в Старый дворец, - принцесса с надеждой посмотрела в глаза прислужницы. – не хочу снова возвращаться туда…
- Никуда не поедем, Султанша, я вам обещаю.
Женщина еще крепче обняла Айнишах.
***
В покоях Эмине Султан прислуга только что зажгла ароматизированные палочки. Мягкие и чувственные запахи медленно распространялись по огромным покоям Султанши, и женщина, с легкой улыбкой на лице, глубоко вдыхала свои любимые ароматы.
- Я сказала тебе – нет!
- Валиде, я прошу вас, - парень вскочил с места и навис над матерью.
- Корай, - Эмине оторвалась от мгновения наслаждения и грозно уставилась на сына. – Ты не отправишься в этот поход и точка!
- Мама, - Султанзаде опустился на колени и взял полы платья матери в свои руки. – Я прошу тебя, впервые о чём-то прошу тебя. Дай своё согласие, без него дядя-Повелитель не возьмёт меня с собой.
Юноша приложил шелковую ткань платья Султанши к губам. Сегодня Эмине выглядела превосходно. Она стала редко выходить из покоев, но даже при этом, в своих комнатах она всегда выглядела потрясающе. Красиво уложенные волосы, шикарные платья и сияющие украшения. Все её руки, тонкую шею и даже талию обвивали драгоценности.
- Если я не отправлюсь в поход в этот раз, то не отправлюсь больше никогда, Валиде.
- А вдруг с тобой что-нибудь случится, лев мой? Я не переживу, Корай, моё сердце тут же остановится, и я умру!
Женщина взяла руки сына в свои и помогла ему встать. Не нравилось ей, когда собственный ребенок перед ней на колени опускался. Такие виды всегда вызывали лишь отвращение и не более. Её сын никогда не будет ни перед кем вставать на колени, даже перед ней.
- Не видать мне места в совете в будущем, понимаешь?
Эмине ощущала, какие горячие руки у Корая. Она смотрела ему в глаза и видела его покойного отца, пашу, что отдал свою жизнь за Падишаха. Пашу, о котором после смерти тут же забыли. С каждым годом Корай становился всё больше на него похож и Эмине это пугало. Сестра Султана не могла допустить и для собственного сына подобной участи. В глазах Султанзаде сияли звёзды и пылал огонь. Он полон решимости и не был намерен отступать.
- Я не вижу свою жизнь без этого, Валиде, - юноша склонил свою голову. – Не хочу умереть каким-то там забытым сыном Султанши. Это всё, - Корай оглядел покои матери. – Не для меня, - тихо сказал он. – Вся эта роскошь, шикарные дворцы, огромный штат прислуги – мне это всё не нужно, Валиде. Мне не нравится так жить! – чуть не прокричал юноша. - Я готов биться на поле боя, пронзать врагов отцовской саблей, я уже достаточной взрослый для этого.
Она и не заметила, как её мальчик вырос. Вроде только вчера оплакивала смерть паши, а сегодня утром ругала Айнишах за то, что кинула в ребенка камень. Сейчас перед ней был взрослый мужчина, и Эмине его любила больше собственной жизни. Такой красивый мальчик вырос таким серьёзным юношей. Женщина удивлялась.
- Я достоин того, чтобы стоять рядом с Падишахом и смиренно склонять голову при получении от него приказов, мама. Я достоин всего этого! Достоин высокого чина, данного мне не из-за права рождения, а из собственных заслуг и свершений. Я могу стать чем-то большим, нежели быть сыном Султанши. У меня есть возможности, и есть амбиции, у тебя сила и власть, я смогу добиться всего, чего только захочу, мама, - Корай умолял Султаншу. – Требуется лишь твоё согласие, - прошептал он.
- Но я не могу… не могу позволить себе отправить сына на смерть. Не могу, - слёзы покатились по её щекам.
Эмине хотела обнять сына, но тот вдруг отстранился. Султанзаде встал, преклонился перед матерью и попятился к дверям. Юноша не сказал ей больше ни единого слова и просто ушёл.
- Сынок, - тихо произнесла Султанша, когда двери за её сыном закрылись.
Страшное пламя пожара разъедало его изнутри. Корай так умолял мать, так просил её, но эта женщина думала лишь о себе. Султанзаде знал на что шёл, ради своей мечты, но это того стоило. Он не сможет простить себе, если не попробует хотя бы раз, даже если этот раз станет для него последним. Всё то короткое время, что мальчик провёл с отцом, он запомнил одну вещь. Стремление. Отец Султанзаде был стремительным как молния или как меч, а ещё он был верен себе, семье и государству. Тот паша был храбрым воином и Корай сколько себя помнил, мечтал стать таким же как отец.
Все эти годы после его гибели парень был вынужден мириться с обстоятельствами и новым отцом. Эмине Султан безмерно любила нового мужа своего, он был очень хорошим человеком, Айше его обожала, но Корай так и не смог взглянуть на него, как на отца. Для юноши это был лишь муж матери, паша, преданный династии, воин и слуга, но не отец. Кто угодно, но только не отец.
Память того, кто погиб на поле боя, стала для Султанзаде священной. Сколько бы он не думал, сколько мы не мечтал о возвращении отца, этого никогда не будет. Всё, что хотел Корай, это вернуть отца и своё сердце, которое он отдал женщине, много лет назад…
Султанзаде шёл по коридору, а внутри всё горело и превращалось в пепел. Впереди Корай слышал голоса и не обращал на них до тех пор, пока не понял, кому они принадлежат. Осознание того, кому они принадлежат, заставило парня резко затормозить. Юноша остановился прямо за углом, скрывшись в тени бесконечных стен, и стал слушать.
- Если ты не с нами, то ты против нас, Сулейман-паша.
- Всю жизнь я был и останусь рабом династии…
- А кто говорит, что династия изменится?
- Мусса-паша, я не намерен больше иметь с вами какие-либо общие дела, - решительно отрезал командующий янычар. – Хоть ты и являешься Великим визирем, запомни, ничто не вечно.
Мусса резко приблизился к паше и схватил его за воротник.
- Не забывай, сколько преданных воинов и пашей стоят на правильной стороне. Не сделаешь выбор, многие могут пострадать, паша, - голос Великого визиря понизился. – Сколько лет твоим дочерям, они такие красивые, наверное, многие приходили просить их руки?
- Не смей говорить о моих детях, Мусса.
Султанзаде стоял и не мог поверить. То, что он слышал, казалось нелепым. Великий визирь по неизвестной для Корая причине угрожал Сулейману-паше.
- Слышал, твой Кара Али силен в бою, - Мусса усмехнулся. – Не заглядывайся на небеса, Сулейман, дотянуться до них не сможешь, - мужчина едва сдерживал смех. – У меня тоже есть два сына, немногим старше твоего. Наши семьи могли бы породниться, если бы ты сделал правильный выбор…
- Я больше не хочу говорить на эту тему, - командующий янычарами хотел уйти, но Мусса встал прямо перед ним, преграждая путь.
- Паша, я дам тебе ещё немного времени, подумай.
Мусса отошёл в сторону, и Сулейман-паша ушёл прочь.
- Султанзаде, - робко произнесла какая-то рабыня за спиной у Корая и поклонилось.
Визирь услышал это и повернулся в сторону звуков.
Сыну Эмине пришлось выйти. Он сделал безразличное лицо и направился в сторону визиря. Шаг был уверенным, Корай не боялся, но старался сделать вид, что он не стоял и не подслушивал пашей.
- Султанзаде, какими судьбами! – Мусса вскинул руки вверх, в приветливом жесте, и тепло заулыбался. – Я вас приветствую, - паша поклонился.
- Думал, пойти прогуляться, проветрить разум и развеять мысли, - холодно ответил Корай.
- Прекрасная идея.
- Что-ж, я пойду, - бросил сын Эмине и прошёл мимо визиря.
- Конечно.
Мусса улыбнулся и поклонился, в след уходящему Султанзаде. Юноша шёл и боялся обернуться. Он не знал, понял ли Мусса то, что парень слышал часть их разговора с Сулейманом-пашой. Дело было не только в многолетнем соперничестве двух визирей, Корай это понял сразу. Между ними была взаимная неприязнь и что-то ещё. Стоило бы Султанзаде задуматься на эту тему, поразмышлять. Юноша не глуп, рано или поздно, он сможет разгадать всю суть разговора двух пашей.
В тот самый миг, когда Корай, погруженный в собственные раздумья, уходил всё дальше и дальше от Великого визиря, его родная сестра Айше, сидя в гареме, взглядом выискивала среди рабов одного, который ей был нужен.
Она, как истинная госпожа, восседала на огромных пуховых подушках, расправив вокруг своё платье. Спину девушка держала ровно, а взгляд её был устремлен в сторону евнухов. Кохли-аге вдруг в голову взбрело найти того, кто из евнухов дворца лучший в боевых искусствах, и он, как главный евнух решил собрать всех, кого подозревает в таком таланте, в гареме. Султанша наблюдала за тем, как рабы дрожащими руками выхватывали друг у друга кинжалы, и едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Евнухов должны были учить боевым искусствам при поступлении во дворец, но видимо, спустя годы, все свои способности рабы растеряли. Картина была уморительна. Девушки-рабыни, что расположились по обоим сторонам гарема, сидели и тихо посмеивались над бедными кастратами, а калфы стояли и тепло улыбались. Не каждый день можно увидеть в султанском гареме такое веселье. Кохли-ага стоял с хмурым видом и разглядывал более молодых своих подопечных и иногда громко вздыхал. Его-то картина не устраивала. Видимо, единственный скопец, который отлично управлялся с оружием, покинул дворец вместе с Хасеки. Другого такого, кто бы мог заменить Мехмета-агу, Кохли отыскать не мог. Айгюль хорошо позаботилась об обучении Мехмета, и Кохли жалел, что не додумался поработать над всеми евнухами так же, как и Султанша.
Мимо гарема проходила пара слуг и Айше взглянула на них. Как же Султанша сразу не догадалась. Искать нужно было не среди дворцовых рабов, а среди приезжих.
Сегодня девочка сглупила. Столько времени потратила зря. Девушка заметила знакомого раба, который удалялся дальше от гарема с парой других слуг, и поняла, что нужно было следовать за ним.
Айше Султан резко встала, и торопливо расправляя платье на шагу, пошла прочь из гарема. Всем остальным его обитателям оставалось лишь поклониться госпоже. Все хатун повскакивали со своих мест и опустили головы, калфы склонились в смирении, а евнухи на долю секунды замерли и после, также с опущенными головами провожали спешащую госпожу.
Совсем скоро Султанша нагнала тех, кто так спешил уйти, и приказала одному из слуг остановиться. Остальных дочь Эмине Султан отпустила. Раб не смел поднимать на неё свои глаза, голова его была опущена, но даже так девушка его тут же узнала.
- Ты… - начала девушка. – Передал ли то, что я недавно потеряла, своему господину? – раб кивнул. – Надеюсь, никто не знает об этом, - Айше внимательно смотрела на слугу, и тот снова покачал головой. – Хорошо, - Султанша улыбнулась. - Я хотела узнать только это. Вот, - она протянула слуге мелкий мешочек. – Это, за твою работу.
Слуга робко взял мешочек и тут же сунул его в маленький кармашек на поясе, а затем поклонился госпоже. После раб крымских ханов развернулся и поспешил за другими рабами. Айше стояла на месте и смотрела, как тощая фигура быстро удалялась от него, и вскоре растворилась в тени стен Топкапы.
***
- Мой Султан, прошу вас, попробуйте вот это, - Саадет протягивала кусочек лукума своего господину.
Сегодня она была такая радостная. Всю ночь уснуть не могла из-за предсказания старухи. Всё лежала в своей кровати и думала над тем, что сынок её станет Падишахом мира. Лежала и мечтала, раздумывала, представляла, каким её сын будет прекрасным правителем. Саадет воображала себе, как будет выглядеть будущий Султан. Он точно будет похож на Али. У них с Али будут похожие глаза и нос, светлые глаза, как у матери, и каштановые волосы. Парень вырастит крепким и сообразительным, всё самое лучшее унаследует от отца и матери…
- Не нужно, убери это, - тихо произнёс Али.
- Повелитель, вы с самого утра ничего не ели, а уже обед, - пролепетала Саадет обиженным голоском. – Прошу вас, попробуйте хоть что-то из этого, - она рукой указала на огромный поднос, переполненный едой.
На столе стояли и перепела, и самые разные фрукты с овощами, пироги с ягодами и вкуснейшим джемом, непохожие друг на друга пирожные, а также присутствовал прохладный щербет и несколько видов соков. Али за всё то время, что Саадет у него сидела, не притронулся ни к одному блюду.
- Кохли-ага очень взволнован, мой Повелитель, вы мало едите и …
- Саадет, ты что, расспрашиваешь обо мне у моего слуги? – Султан вскинул бровь.
- Нет, что вы, - девушка рассмеялась. – Вы так побледнели, - Султанша прикоснулась рукой к щеке Али. – Всё время работаете, занимаетесь государственными делами, всего себя отдаёте стране и пашам. Отдохните.
Али ничего ей не ответил.
Счастливая Султанша пододвинулась немного ближе к возлюбленному и снова заулыбалась.
- Мой Султан, вы так скоро заболеете, если не пожалеете себя.
Падишах нахмурился.
- Не нужно ли вам, - аккуратно начала девушка. – Слегка повременить с походом?
- Что?
- Я думаю, вам в таком состоянии не стоит вести войско на войну.
- Ты сейчас говоришь мне о том, чтобы я отказался от похода? – голос Али был громким.
- Я лишь предлагаю это вам, Повелитель. Неужели, вы не замечаете, как изменился ваш облик за пару дней, - беременная наложница погрустнела. – Вы стали таким бледным, почти ничего не едите. Наш Аячи скучает по вашим встречам и играм…
- Хоть иногда не прикрывайся ребенком, Саадет, - грубо бросил Али.
- Да как я смею, мой господин, - девушка опустила голову.
Она быстро взяла низы одежды Падишаха и прижала к своим губам.
- Смеешь, - повторил Султан за беременной наложницей.
- Мы все, Кохли-ага, все жители дворца и империи волнуемся за вас, Повелитель. Ничего страшного не случится, если вы ненадолго отложите ваш поход…
- Хватит, - молодой мужчина резко вскинул руку, приказывая девушке замолчать.
- Но, Повелитель…
- Я сказал тебе, хватит.
Саадет молча сидела и смотрела на Али, который выглядел не совсем хорошо. Его лицо ни на секунду не смягчалось, он постоянно был хмурый. Все вокруг заметили мелкие перемены в Падишахе, все, кроме него самого.
Султан смотрел куда-то впереди себя и был очень сосредоточен. Казалось, он даже не видел, сидящую рядом с собой, влюбленную девушку. Султанша всё наглаживала свой живот и с волнением смотрела на Али. Счастливая госпожа старалась сидеть очень тихо, чтобы не беспокоить своего любимого, но её собственные громкие и беспокойные вздохи не позволяли ей этого. Девушка не переставая теребила краешек своего светлого одеяния. Она не знала, что ей делать, говорить ли, или может быть продолжать молча сидеть. Боялась делать какие либо жесты или движения, чтобы случайно не расстроить или не побеспокоить Султана.
Али неожиданно повернулся к девушке и внимательно на неё посмотрел.
- Можешь идти, - тихо произнёс он и тут же отвернулся.
- Как прикажете.
Девушка аккуратно встала, расправила платье, поправила красивые светлые волосы и направилась к дверям. Идти старалась очень тихо, отчего-то Султанше было совсем неспокойно на душе. Сердце подсказывало ей, что что-то не так, нужно вернуться к нему, заглянуть прямо в глаза и спросить, что же Али так терзает. Саадет так хотелось сделать это, но осознание того, что сие действия ей делать непозволительно, девушка вплотную подошла к дверям.
Саадет Султан обернулась ещё раз взглянуть на молодого Султана и произнесла:
- Я и наш Шехзаде навестим вас вечером, Повелитель.
- Не нужно, Саадет, - Падишах поднял голову и посмотрел на госпожу испытывающим взглядом. – Я хочу, чтобы сегодня ко мне снова пришла Гьокче-хатун. Не приходи, Саадет. Аячи я сам позже навещу. Иди.
Девушка нахмурилась и поклонилась. Она постучала по дверям и через секунду стражники их распахнули. Султанша быстро покинула покои Повелителя.
Шла она очень быстро, едва не бежала. Не хотелось ей, чтобы видели её рабы плачущую. Что она такого сделала? Что такого сказала ему, что он так издевается? Знает же Али насколько больно ей делает своими словами. Прогнал её Султан, так и сказал не являться самой больше. Не смела девушка теперь его ослушаться, не могла противиться воле своего господина.
После того, как заперлась в своих покоях, стала тихо плакать в углу. Беременность сделала Саадет прекрасной, но и ещё очень эмоциональной. Слёзы стекали по её щекам и капали на шелковое платье. Запретила Султанша заходить в покои кому либо другому. Никого не желала видеть в эти минуты. Сидела, плакала и думала над тем, что же такого сделала, чем обидела своего Падишаха. Перед глазами стояла та самая Гьокче, улыбающаяся своей кривой улыбкой. Такая же как и при встрече с Ниисой Султан. Теперь и Саадет захотелось её наказать, но надо держаться. Султанша изо всех сил сдерживалась, чтобы не отдать приказ слугам. Сдерживалась также, как когда-то терпела Хасеки…
***
Следующая глава 1 ноября.