Глава 28
- Кто ты? Кем ты себя возомнил?
Раздался глухой удар.
Кара Али упал на пол. Удар был такой силы, что парня сбило с ног. Юноша смотрел прямо перед собой и на полу заметил капли собственной крови. Губа была разбита.
- Как ты посмел просить о таком?
Мужчина, нависающий над парнем, кричал. Он был в ярости. Лицо его покраснело, а руки сжались в кулаки. Он все кричал и кричал, давил на парня, и казалось, даже не думал останавливаться.
В двери комнаты стучались. По ту сторону рыдали женщины.
- Прошу, перестань, - кричала женщина. – Умоляю, мой господин, успокойся.
По её лицу стекали слезы. Мать кричала, что было сил, а сестры тихо всхлипывали в углу, даже не надеясь на то, кто Кара Али останется целым.
- Сулейман! Он наш сын, прошу тебя, остановись! – мольбы женщины не прекращались. – Что же он натворил?
В покоях паша смотрел на собственного сына, которого минутой ранее ударил и это было не один раз. Как же он мог так поступить? Этот глупый мальчишка, решил, что может просить у Падишаха жену, да и кого? Саму Султаншу, женщину благородных кровей, на которую и смотреть не смел.
- Как ты мог додуматься до такого, Кара Али? – отец схватил сына за ворот и силой поднял с пола. Из уголка губ юноши сочилась кровь, но Сулеймана это совершенно не волновало. – Кто она и кто ты? Скажи же мне!
Он испытывающе смотрел на сына, но тот не отвечал. Паша ещё сильнее злился. Он был опозорен, опозорен в глазах Султана. В глазах того человека, для которого стал заменой отца. Чувство стыда и ярости пожирало душу главы янычар. Как мог его сын так с ним поступить, так унизить и растоптать честь их семьи.
- Скажи же! Кто – ты, и кто – она? – Сулейман затряс сына. – Скажи, - прошептал мужчина, наклонившись к самому лицу парня и глядя прямо в чёрные глаза. – Сынок, - тихо позвал он его, так как юноша совсем не реагировал на слова отца, а, дождавшись, пока сын сам взглянет в лицо отца, продолжил. – Скажи. Кто ты?
- Я – твой сын.
- Ты – глупый мальчишка, родившийся в мелкой деревушке. Ты – сын раба, сын аги янычар Сулеймана.
Мужчина стал спокойнее.
- А она кто?
- Султанша, - тихо произнес Кара Али.
- Кто?
Паша схватил Кара Али за подбородок и снов спросил:
- Кто она? – отец ещё сильнее сжал подбородок сына огромными руками.
- Султанша, - наконец, произнес юноша.
- Она, прежде всего, твоя госпожа! – Сулейман вмиг смягчился. – И как ты мог подумать о ней, как о своей супруге? Айнишах Султан дочь своей крови, дочь всех великих османов, дочь великой османской империи. Может ли она стать женой такого мальчишки?
Кара Али не верил словам отца. Всё то время, что он знал и видел Айнишах, парень не замечал в ней того должного величия. И теперь слова отца начали сеять страх в сердце юноши. Для него Айнишах прежде всего заложница собственного положения, девушка, с которой он хотел провести жизнь, но не госпожа.
- Ты опозорил нашу семью! – грозно высказался отец.
А опозорил ли? Каково сыну было слышать такое от родного отца? Сулейман не считался с его чувствами, да и как, Кара Али же благородный муж, ему должны быть чужды слёзы и любовные романы. Но как тогда парню поступить с собственной душой? Выжечь ли маленькую госпожу? Вырвать её лик из сердца и бросить в море? Как ему поступить, такому слабому и трусливому?
Он видел себя перед отцом жалкой шавкой, тогда как он выглядел перед Падишахом? От осознания своего глупого бесстрашия Кара Али затрясся. Видимо, и правда не смел он просить руки женщины, которая столь высоко над ним.
И снова перед ним её лицо. Безликая маска. Без улыбки, без слёз, просто кукла.
По одну сторону стоял отец. По другую девушка, которую он желал спасти от мученической жизни. От каждого из них Кара Али отделял лишь шаг, но и его он был совершить не в силах. Как можно выбирать между любовью и семьёй? Мальчишка не знал, что делать и как себя вести. Как поступить, как принять верное решение. Он слишком молод, чтобы делать выбор.
Сейчас, видя собственную кровь и ярость отца, Кара Али должен был решить. Отказаться от всего и броситься к ногам Султанши или же молить о прощении Сулеймана-пашу и больше никогда не взглянуть в лицо Айнишах Султан...
***
Пребывая во дворце Манисы, Айгюль всё чаще возвращалась в воспоминания. Рассматривая знакомые стены, вдыхая чистейший воздух, коим она дышала давным-давно, девушка всё чаще погружалась в ностальгию.
Сидя в покоях, где окна раскрыли настежь, она наслаждалась ветрами санджака. Её длинные волосы трепали порывы тёплого мягкого воздуха, а шелковое платье шелестело. Хасеки сидела возле окна и вглядывалась вдаль, долго о чём-то думая. Небо было светло-голубым, а облака, похожие на хлопок, проплывали быстрее обычного, свидетельствуя об усилении ветров.
- Госпожа, не следует вам долго сидеть у окна, можете простудиться, - произнёс Мехмет-ага.
Евнух подошёл ближе к Султанше и поставил, на стоящий рядом столик, маленькую чашечку кофе, совсем крохотную. От напитка шёл жар, видимо, только-только сварили. Госпожа вечерами мерзла, то ли так на неё влияла тоска по Стамбулу, то ли погода Манисы. Евнух как мог, старался ухаживать за Айгюль, всеми силами пытался заставить её хоть на миг забыть о боли, что ей причинил Али. По крайней мере, так думал Мехмет. Верный ага был уверен, что ничего, кроме страданий и слёз Падишах не мог принести своей супруге.
- Я тут кое-что вспомнила, Мехмет, - у девушки запершило в горле, и раб поспешил подать ей кофе.
То, о ком так внезапно вспомнила его госпожа, повергло евнуха в небольшой шок. Этого человека не вспоминали месяцами, даже имя его боялись произносить. И вдруг Султанша произнесла его имя:
- О Мурате, - тихо сказала она, сделав глоток горького напитка. – Ведь из-за него я была вынуждена сюда приехать впервые, - Айгюль чуть улыбнулась.
Конечно, Мехмет знал. Он знал всё. Знал о глубокой и беспощадной любви шехзаде. Тогда, несколько лет назад, когда евнух упал на колени перед бездыханным телом Айгюль, он чуть было сам не лишился жизни. Султан тогда всё скрыл и спрятал девушку, а спустя пару месяцев и самого Мехмета отвёз в Манису, так как доверять можно было только тому, кого Али купил сам, специально для защиты возлюбленной. Тогда-то в дороге Падишах всё рассказал Мехмету и евнух возненавидел наследника империи сильнее, чем кого бы то ни было. Хотя все вокруг знали о любви Мурата, но никто и поверить не мог в то, что причастие ко всему имел именно он, тогда ещё совсем мальчишка...
- Госпожа, зачем вы вспомнили об этом человеке? – ага не скрывал своей неприязни.
- Знаешь, а ведь однажды между нами состоялся разговор, ещё задолго до того, как наш шехзаде пропал, - Гюль никак не отреагировала на слова слуги. – Шехзаде застал меня врасплох, в коридорах дворца. Тогда, в порыве злости, Мурат сказал мне, что я лишь бесчувственная холодная кукла, сотворённая из фарфора, и не более того. Говорил, что его брату такая, как я – наскучу. Его слова так ранили меня, Мехмет. Сейчас, спустя столько времени, я понимаю его злобу, и мне очень жаль, что я так поступила с ним, - Айгюль часто заморгала, и евнух понял, что у девушки слёзы подступили к её глазам. – Шехзаде Мурат стал для меня первым человеком во дворце, что вдохнул в меня жизнь, и за это я ему безмерно благодарна. Мурат заставил меня жить. Заставлял вплоть до того дня, когда он пропал. Я каждый день столько лет делала ему больно, разрывая его сердце на части, Мехмет, - всё же, Султанша не сдержалась. Заплакала. – Иначе и быть не могло, я должна была заставить Мурата ненавидеть себя, ради его же безопасности. Но даже так я не смогла спасти его.
Девушка утёрла слёзы.
Сейчас она вспоминала его слова, вспоминала его самого и слезы сами стали наворачиваться ей на глаза. До сих пор она не верила, что Али мог убить брата. До сих пор верила и не сомневалась в муже своём.
- Вы не бесчувственная, - только и мог произнести Мехмет.
Айгюль заулыбалась.
- А так ли это, дорогой мой Мехмет? Мы недавно с тобою гуляли по рынку, и пока ты ходил за рассыпным печеньем, я встретила женщину, - Айгюль вдруг повернулась лицом к евнуху и взглянула ему прямо в глаза. Выглядела она весьма пугающе. Побледневшее вмиг лицо, и стеклянные глаза. – Казалось бы, старуха, а встала прямо передо мной и госпожой назвала.
Хасеки сделала последний глоток, опустошив стаканчик, и отдала его в руки аге.
- Я сначала растерялась, - Гюль вскинула брови. – Она начала говорить, что рада встретить, всё кланялась, да кланялась. Благодарила за что-то, а потом, - девушка на несколько секунд замолчала, будто что-то вспоминала. – Я узнала её.
- И кто же это был, Султанша, - евнух был обеспокоен.
- Не старуха она вовсе, Мехмет, - Айгюль нахмурилась. – Девушка, совсем молодая, немного старше меня будет. Наложница из старого гарема Али, - последние слова она произнесла безразлично.
Раб недоумевал. Он не совсем понимал то, о чём ему говорила Султанша.
- Помнишь же, когда Падишах только привёл тебя ко мне, я показывала руки и шею, покрытые отметинами? – ага кивнул. – Вся была в синяках. Так та девушка их и наставила.
- Как же девушка стала старухой?
- Яд, который после мы добавили им в румяна, духи и одежду полностью изуродовал девушку и её подруг.
Казалось, Айгюль прибывала в шоке. Она продолжала говорить ровным и совершенно холодным голосом.
- Волосы у них действительно повыпадали, да и зубы почти все тоже, а те, что остались, сгнили и почернели. Кожа иссохла и стянулась. Постарели за несколько лет. Когда покидали дворец, выглядели намного лучше. Я даже тогда подарила им дом, чтобы могли жить где-то, а не на улице. Сжалилась, - Айгюль нервно рассмеялась. – Думала, зря я решила им отомстить, что это не для меня. Думала долго над этим, да и забыла потом. А тогда, когда она вся такая изуродованная ядом, что я приказала собрать, стояла передо мною на коленях и благодарила за дом, который я подарила, я не чувствовала ничего, кроме страха.
- Султанша?
- Это ведь я сотворила с ней, с ними, Мехмет, - её глаза вновь наполнились слезами. – Я уничтожила чью-то жизнь, - лицо Хасеки исказилось гримасой ужаса. – И не зная этого, жила всё это время во дворце, в окружении прислуги и роскоши. Ведь тогда, годы назад, я так спокойно приняла это решение. Не бесчувственная ли я после такого?
- Госпожа, - евнух опустился перед Айгюль на колени и снизу вверх глядел ей прямо в глаза. – Могла ли бесчувственная женщина так запасть в душу нашего Падишаха? Может ли бесчувственная женщина помогать сиротам и беднякам? Мог ли Аллах дать бесчувственной женщине столь прекрасное лицо?
Мехмет-ага взял руки Айгюль в свои.
- Султанша, вы всё себе надумали, - евнух стал её успокаивать. Вновь видеть слёзы её слёзы он не хочет. – Беременность играет с вашими чувствами. А те женщины получили по заслугам. Прошу вас, не расстраивайтесь, иначе ребенок, которого вы носите под сердцем, тоже расстроится, - раб широко улыбнулся. – Вы, пожалуйста, успокойтесь, - Мехмет отпустил руки госпожи и поднялся. – Я схожу на кухню и прикажу приготовить вам фаршированную дыню, вы же так её любите.
От услышанного Айгюль повеселела. Хоть срок у неё был небольшой, но у девушки уже был большой аппетит. В последнее время она стала чаще питаться и Мехмет нарадоваться этому не мог.
Евнух поклонился и немедленно удалился, оставив госпожу наедине.
Не успел ага далеко отойти от покоев Султанши, как наткнулся на спешащую девушку. Та едва не сбила преданного евнуха с ног, никого не видела перед собой, так спешила. Ага тот час разозлился.
- Хатун, не видишь куда идёшь, ты же не на базаре! – вспылил он тут же.
- Прости, ага.
Девушка вновь собиралась бежать, как вдруг Мехмет успел ухватить её за руку в последний момент.
- Постой-ка! – ага потянул хатун на себя. – Куда это ты направляешься?
- К Султанше, ага, к Султанше. Очень спешу, весточку передать надо.
- Так мне передай, хатун.
- Нельзя, ага, сказали лично Султанше доложить, - рабыня продолжала упираться.
- Ты это что, не знаешь, кто я? Я – Мехмет-ага, прибыл с госпожой из Топкапы. Её доверенное лицо, она доверяет мне свою жизнь, а ты отказываешься?
- Прости, ага, - девушка поклонилась. – Не признала.
- Ну-ка, что там у тебя для госпожи?
- Прибыл гонец из Топкапы, сказал, послала Достопочтенная Эмине Султан.
Мехмет замер.
- Ты, хатун, иди, занимайся своими делами, а я сам гонца встречу и всё госпоже доложу. Иди.
Ага стал провожать девушку, но та выглядела так, будто не поверила словам евнуха. И ведь как поверить, если голос у него дрожал, а ноги подкашивались. Совсем он не ожидал, что беда так быстро нагрянет.
Как только девушка скрылась, Мехмет направился к выходу из дворца, туда, где ждал посланник. Раб совсем позабыл об обещании, что дал госпоже, совсем позабыл о кухне, на которую должен был прийти. Сейчас главным было найти посланного гонца и не дать встретиться ему с Султаншей.
Прошло совсем немного времени, а евнух уже подходил к посланнику. Тот отдал свою лошадь на конюшню, чтобы она отдохнула, а сам о чём-то беседовал с дворцовой стражей.
- Ага, - развёл руки в приветствии Мехмет-ага. – Какими судьбами к нам из столицы?
Жестом евнух указал страже, что они свободны, и аги немедля удалились.
- Эмине Султан, послала меня, Мехмет-ага.
- Так и зачем же?
- Желает справиться о здоровье Хасеки. Сказала, что письма посылала, но ответа ни на одно из них не пришло. Забеспокоилась Султанша, всё ли хорошо, не хворает ли наша Хасеки.
«Подлая ведьма», - подумал Мехмет.
«Безразлична ей судьба госпожи, ей интересно, почему я не отвечаю».
- Пойдём-ка, ага, на конюшню, за лошадью.
- Так ведь я только прибыл, ага, дай отдышаться, - усмехнулся всадник.
- Пойдём-пойдём, Султанша сейчас там кормит свою лошадь, там и встретитесь.
Гонец вмиг оживился, весь выпрямился и энергично направился вслед за личным евнухом Хасеки. Шли они совсем не долго, гость осматривал окрестности дворца Манисы, как вдруг слуга, ведущий его на конюшню, остановился.
- Чего встали, ага, мы же ещё не дошли?
Ничего не ответив, Мехмет развернулся. Он сделал ещё два шага в сторону посланника, взгляд его не отрывался от глаз гонца. Рука евнуха медленно потянулась за чем-то под свою накидку на рубахе. После, он совершил почти молниеносное движение, едва заметный быстрый шаг к гонцу и тот сначала отшатнулся, а затем повалился на землю. Красное пятнышко на одежде посланника стремительно разрасталось, а у кармана брюк евнуха что-то блеснуло...
- Не жаль тех, кто служит таким подлым людям, - Мехмет стирал с рук багровые следы. – Эта женщина сама получит ответ и лично от меня, больше я не посмею быть трусом, не пойду на предательство.
Мехмет-ага отвернулся.
- Эй, аги! – прокричал он, завидев неподалёку стражу. – Сюда, - одной рукой раб подзывал их к себе, а в другой уже держал мешочки с золотом.
***
Слухами дворец полнился. Полнился моментально. Молниеносно. Уже каждая душа знала о случившемся, уже каждый перешептывался о произошедшем. Храбрость ли это, или же дерзость, а может это глупость? Каждый судачил о своём, о том, что ближе к нему.
Аги во дворце говорили, что, безусловно, это глупость. Да как он мог? А она что? Он ли сам стал причиной тому, или же женщина вынудила его? Что за грязь лилась из их уст, что за чернота? Они продолжали обсуждать не умолкая.
Дворец полнился сплетнями.
Хатун трещали между собой, что, безусловно, это храбрость. Какая красота, какая история. Будь они счастливы, хоть кто-то счастье своё нашел в этом дворце. Девушки заливались слезами, слушая, как одни пересказывают другим о случившемся. Как завидно им было и одновременно радостно. Повезло, госпоже, несомненно.
Дворец полнился разговорами.
Паши переругивались, бросались грязными словами. Что за дерзость? Как он мог? Бесчестный. Все вокруг это обсуждали и гневались. Да, как же хватило ума? Как могли проявить такое неуважение?
Весь дворец стоял на ногах, а Айше дрожала от страха. Отовсюду слышалось осуждение, казалось, смеются над ней, или это и в самом деле? Не чувствовала она себя в собственных покоях в безопасности. Наверное, вот-вот ворвутся с вилами и факелами и забьют её до смерти, как же ей страшно. Султанша едва ли на ногах держится.
Встала.
Направилась к выходу.
К брату, она пойдёт к брату. Будет с ним, не тронут её, не посмеют. Девушка решительно шагнула за пределы покоев и тут же пожалела об этом. Корай почти всегда отсутствовал в своих покоях, поэтому она шла в библиотеку Падишаха. А пока шла – дрожала.
От каждого шороха, от каждого шёпота содрогалась. И казалось ей, все, кто встречался на пути её – ухмылялись. Усмехались над её бедой. Хохотали над тем, как себя она опорочила. Казалось, говорили, что не Султанша она больше, не может быть госпожа такой бесчестной.
«Бессовестная»
«Как посмела, дрянь!»
И преследовали они её, ей казалось. И шли за ней по пятам, до самой библиотеки. Стражники смотрели звериными глазами. Сейчас схватят!
Двери распахнулись.
Айше Султан вошла в огромные покои и обмякла.
Выдохнула, услышав, как двери за её спиной, закрылись.
- Что-то случилось, Айше? – спросил Султанзаде, не отрываясь от книги.
- Нет-нет. Я просто с тобой побуду.
Корай взглянул на сестру. Вся бледная, будто заболела, и зачем пришла в таком состоянии.
- Присядь-ка лучше.
Девушка села.
Сердце её колотилось. Думала, брат заметил. Хотя, на самом-то деле, Корай продолжал читать свою книгу, не обращая внимания на сестру.
Хвала Аллаху, здесь тишина. Не слышно этих пересудов. Если бы и здесь судачили, Айше бы непременно, сошла с ума от этого ужаса. Так страшно.
Что же ей теперь делать? Как поступить? Где бы ей спрятаться?
Скоро пересуды дойдут и до матери, и до брата, и даже до Муссы. Что же теперь им всем сказать? Как очистить своё имя от грязи сплетен и насмешек. Была бы сила и власть, заставила бы замолчать этот сброд. Но не имела Айше ничего из того, что хотела. Глупость вчера совершила и теперь поплатится она за разум свой никчёмный. Если не брат накажет, так мать уже точно её разорвёт.
Слёзы накатывались, но Айше сдерживалась. Не нужно ей было рыдать перед братом, иначе и он оставит её сейчас. Султанша терпела изо всех сил, не давая слезам катиться из глаз. Переминала платье руками мокрыми, ноги дрожали, сердце выпрыгивало из груди, а голос почти пропал. Не глядела она на Корая, боясь, что поймёт всё парень, не глупый ведь.
Неожиданно, в дверь постучали. Султанша с ужасом перевела взгляд на вход.
- Войди, - разрешил Султанзаде, не глядя.
- Нет, - прошептала Айше, но не услышала собственного голоса.
Двери распахнулись, и в проеме показалась служанка Айше. Девушка выглядела шокированной.
- Султанша, - проговорила хатун и направилась в сторону своей госпожи.
- Что? – голос дочери Эмине дрогнул.
- Аллах, о чём я узнала, госпожа! Вы не поверите!
- Говори, - сглатывая подступивший к горлу ком, произнесла Айше.
- Вчера, на совете дивана Кара Али, сын паши, попросил у Падишаха руки Айнишах Султан, представляете?! Об этом говорил весь дворец, небеса рухнули!
С облегчением выдохнув, избавляясь от страха, Айше не поверила своим ушам.
За спиной Султанши послышался грохот. Девушка обернулась и заметила, что книга, которую держал брат минуту назад, сейчас валялась на полу.
- Корай?
***
Следующая глава выйдет 17 декабря.