Глава 29
- Что? - выкрикнула он в недоумении. - Брак?
Айнишах Султан выглядела очень взволнованно. В такие времена, как сейчас, она ожидала чего угодно, но только не известия о собственной свадьбе.
- Я не хочу быть как все Султанши до меня, не хочу становиться разменной монетой.
Девушка вскочила и начала бросаться из одного угла в угол. Алие не знала, что ей делать.
- Нет-нет, Алие-хатун, как такое может быть?
- Госпожа, я лишь передала то, что слышала, - женщина подошла к маленькой Султанше и попыталась её успокоить, взяв девушку за руки. - Весь дворец кипит от новости о том, что сын главы янычар просил вашей руки у Падишаха.
- Кара Али? О, Аллах, что же он натворил?!
Айни закусила губу. Не этого она просила у парня, не на это намекала. Она вообще ни на что не намекала, лишь в шутку произнесла, а он совершил глупость.
- А что ответил брат, знаешь?
- К сожалению, Султанша, - женщина покачала головой.
- А кто-нибудь вообще знает? - служанка снова покачала головой. - Что бы это могло значить? Или брат сам не решил?
- Не смею предполагать, госпожа.
Султанша вдруг остановилась посреди покоев и уставилась на тяжелые двери.
- Тогда, я сама всё разузнаю.
- Султанша.
- Всё таки моё будущее на кону, - девчонка грустно усмехнулась и одним резким движением разгладила своё платье. После слегка пригладила рукой волосы и решительно направилась к выходу из покоев.
Весь путь занял у девушки едва несколько секунд. Она постучала по дереву и двери распахнулись, но не успела она выйти, как столкнулась с виновником всех её бед. Кара Али мялся перед её покоями, боясь оповестить о своём приходе.
Айнишах бы тот час вспыхнула от ярости, если бы не заметила на лице юноши запёкшейся крови. Девушка подскочила к нему и спросила:
- Что это такое? - не сдержавшись, она коснулась его разбитой губы и парень, нахмурившись, отвернулся. - Кто это сделал?
Айни почему-то вдруг представилась картина, где разъярённый Али избивал парня, за его нахальную просьбу.
- Эй? - от злости девушки не осталось и следа. Сейчас она была обеспокоена. Видеть Кара Али отстранённым от неё было непривычно.
Маленькая госпожа хотела положить руку на плечо юноши, дабы он уже обратил на неё внимание, но Кара Али вдруг сделал шаг назад. Он не поднимал на неё глаз, и девушка не понимала, что происходит, и что он вообще делает.
- Ты чего? - Айнишах была растеряна.
Девушка сделала шаг на встречу к сыну Сулеймана, но тот вновь отступил назад.
- Султанша, - наконец, произнёс парень. - Не нужно, - ещё с минуту он молчал, переминался с ноги на ногу, что-то бубнил себе под нос, но на девушку даже не смотрел. - Это, - Кара Али вдруг показал на разбитую губу. - Сделал мне отец, за то, что я попросил у Султана.
- Я сожалею.
- Нет, что вы, госпожа. На самом деле мне очень жаль, я не смог выполнить вашей просьбы, - парень печально улыбнулся, глядя в пол. - Наверное, очень огорчил вас.
- Кара Али, о чём ты говоришь?
- Падишах отказал мне, Султанша, - сын паши усмехнулся. - Я не могу подарить вам свободу, освободить от оков этих стен. Теперь, могу ли я надеяться на ваше прощение?
Юноша собирался опуститься на колени, но Айни успела подхватить его.
- За что же ты просишь у меня прощения? Ты не виноват в том, что хотел угодить мне. Это я должна извиняться перед тобой за то, что смела подвергать тебя такой опасности. Выпрямись же, давай.
Он совсем не смотрел на неё, а она и не замечала. Ей было его так жаль, Кара Али казался слабым и беспомощным. Неужели, всё это с ним сотворила Айнишах? Ей вдруг стало так стыдно стоять перед ним. Смотря на то, как сын паши пытается встать перед ней на колени, ей становилось плохо.
- Тебе не следовало сюда приходить, и извиняться, тоже не следовало. Иди к отцу, - после этих слов Кара Али на секунду взглянул на госпожу. - Проси прощения, - на выдохе произнесла Айнишах и скривилась.
Ей стало противно от собственных слов. Девушка отвернулась, чтобы юноша не увидел такого её лица.
Кара Али смотрел ей в спину и молчал. Неизвестно, сколько бы они оба так простояли, если бы не Алие-хатун, которая легонько дёрнула парня за рукав, и указала на двери. Он всё понял.
Не сказав ни одного слова, юноша совершил поклон и удалился, а возлюбленная его так и не обернулась. Никто не знал, скольких усилий ему требовалось это сделать. Сердце кричало о том, чтобы парень бросился ей в ноги и молил о шансе, просил о прощении и о том, чтобы она вновь улыбалась ему. До болей в сердце хотелось бежать к Султану и просить девушку снова и снова, пока Али не согласится с ним. На тяжелых ногах и с поникшей головой, он покинул покои госпожи, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и не устремиться к ней в покои. Кара Али хотелось разодрать себе горло, лишь бы не кричать от той боли, что он испытывал.
Всё потерял.
Кара Али сделал выбор. Он выбрал семью, выбрал свою кровь, выбрал одиночество, в ответ на ту трусость, от которой избавиться парень был не в силах. Он выбрал отца и мать, выбрал сестёр, вместо любви своей, и это сейчас терзало его, разрывало его, резало и калечило его сердце. Как осмелился он выбирать между дочкой османов и родными людьми, ведь в сердце у него места хватало на всех? Трусость и собственный страх загубили всё, что у него было...
Теперь, начиная с этого дня, больше не смел Кара Али глядеть на Айнишах Султан. Сделав выбор в пользу семьи, парень больше не мог думать о ней, жаждать встречи с ней, видеть улыбку. Теперь может только в смирении опускать голову или кидаться в ноги, но не любить, но не желать...
Когда он ушёл, Айнишах так и стояла.
- Султанша? - к ней подошла Алие.
- Скажи мне, я действительно настолько ужасна? Заставила человека так унижаться.
На глаза ей выступили слёзы. Как всё могло зайти так далеко, ведь они с Кара Али всего лишь пару раз виделись и едва ли долго беседовали.
Внутри ощущалась какая-то пустота, будто бы девушка что-то потеряла.
Не то чтобы Айнишах испытывала к парню нежные чувства, но привкус сожаления не покидал её ещё несколько минут. Она и не заметила, что в собственных покоях стала задыхаться, а ноги её почти что онемели, от столь долгой неподвижной позы.
- Дрянь, - произнесла маленькая Султанша себе под нос.
Сейчас девушка осознавала насколько стала похожей на Эмине. Манипулировала, правда, неосознанно. Причиняла боль, издевалась, насмехалась, и как она могла за собой этого не замечать? Жизнь среди змей сказывалась на её характере, ведь воспитывали её не Султанши, а прислужницы, которые только и могли, как строить козни друг против друга. Бессознательно, она всё перенимала, и сейчас, когда Айнишах предстала перед своими проступками, всё хуже ей становилось.
- Пойду-ка я на воздух, - проронила она, быстро направляясь к выходу из покоев.
Алие молча следовала за девушкой.
Хатун не понимала, как могло всё так скверно обернуться, и что теперь делать им с госпожой. Что ей следовало ответить Султанше? Что она и правда такая же, как и женщина, что искалечила судьбу её матери? Алие качала головой и шла за госпожой следом. Айнишах почти что бежала в сад старшего брата.
Высокие двери распахнулись, и девчонка ворвалась в холод и ветер, наконец, задышав. Было пасмурно и чуть морозно, в саду она никого не нашла и двинулась в самую его глубь, приказав служанке оставаться возле стен дворца.
Сама она шла быстро, стремительно, не хотелось девчонке никого видеть, не хотелось слышать смешков и упрёков. Ей сейчас почему-то вообще ничего не хотелось.
Прохлада окутывала её медленно, проникая под рукава и юбки шикарного платья. Девушка поёжилась. Она забрела в самую глубь, где даже не было слышно песен птиц и бьющихся о камни волн Босфора. Это то, что ей сейчас было нужно.
Покой и умиротворение, такие редкие вещи во дворце. В Топкапы стало совсем не спокойно. Череда последних событий только накаляла атмосферу между его жителями. Из-за этого всего Айнишах Султан чувствовала небывалую тяжесть. Наверное, на пользу бы пошла поездка куда-нибудь в охотничий домик в какой-нибудь санджак. Там маленькая госпожа могла бы отдохнуть от жителей Топкапы.
Всё это было очень хорошо и радужно, но даже такая поездка, могла в резко переменить её жизнь. Султанша столько времени добивалась своего возвращения во дворец, поэтому, просто уезжать, чтобы отдохнуть, девушка не намерена.
Ветер дул ей прямо в лицо, медные локоны выбивались из причёски, маленькая тиара не держала её густые волосы. Девушка вся покрылась мурашками, но продолжала стоять ровно, совсем не шевелясь.
- Счастлива?
Айнишах сначала не узнала его голос. Как воздух вокруг он был холодный.
Обернувшись, девушка увидела своего племянника. Султанзаде стоял всего в паре шагов от неё и выглядел весьма устрашающе. Видимо, что-то уже успело испортить ему настроение, подумала Айни и отвернулась. Говорить с ним ей хотелось сейчас меньше всего.
- Невоспитанная. Когда тебе задают вопрос, ты должна на него ответить. Мама не учила тебя этому?
Даже не видя его лица, Султанша была уверена в том, что Корай сейчас улыбался. Стоя прямо за ней, этот парень смел над ней насмехаться.
Громко выдохнув, Айни продолжила стоять неподвижно. Она смотрела на серое небо и смотрела на листья, которые ветер срывал с деревьев. Старалась о чём-то задуматься, чтобы этот парень понял, что ей не до него. Чтобы он ушёл и больше не беспокоил её.
Сколько минут они так стояли? Сколько часов? Она давно считала, что Султанзаде покинул сад Падишаха, а юноша бесшумно стоял позади неё и глядел на серое небо и листья, что нёс на себе ветер. И так тихо было вокруг, а ещё холодно. Оба дрожали от холода, ведь вышли в совсем лёгких одеждах.
Когда девушка совсем озябла, она обернулась и вздрогнула.
- Аллах! - отшатнувшись, вскрикнула маленькая госпожа. - Вы всё ещё здесь.
- Я ждал, пока ты, наконец, выйдешь из ступора и ответишь на мой вопрос.
А она и забыла, что он у неё спрашивал. Вмиг покраснела и попятилась.
- Ты счастлива? - юноша сделался мягче. - Слышал, Кара Али попросил у Султана твоей руки, - Корай опустил глаза и улыбнулся. - Замуж выходишь? Станешь женой сына паши, вам, наверное, Падишах подарит целый дворец. Подумать только, целый дворец для вас двоих, - голос его стал ледяным, а сам парень скривился. - Что же вы там будете делать?
После ядовитый смех разнёсся по султанскому саду.
- О чём ты говоришь? - Айнишах выдохнула.
Корай нёс какую-то чушь, которую она вновь понять была не в силах. Когда она училась у сына посла Тео - ему не нравилось. Теперь, когда она, по его мнению, выходит замуж - Султанзаде снова недоволен. Что же ей сделать, чтобы это парень, наконец, отстал от неё со своими претензиями.
- Я не выхожу замуж, Корай.
- А что же тогда, маленькая госпожа? - юноша вскинул брови. - О тебе судачит весь дворец, теперь ты маленькая невеста.
- Я скажу тебе ещё раз, свадьбы не будет. Надеюсь, теперь ты понял.
Сказав это, девушка отвернулась. Его лицо заставляло её нервничать. Корай стоял слишком близко и выглядел слишком серьёзно.
- Брат не захотел свадьбы, - всхлипнув, произнесла Айнишах. - Я виновата. Доволен?
Ответа она так и не получила. Всё так же стояла и смотрела на небо, и видела ветер, что состоял из оборванных листьев, песка и пыли. Наслаждалась прохладой и свежестью, мёрзла и дрожала, но стояла и думала, о чём-то своём и о свободе, которую недавно так сильно желала. Думала о том, как Сулейман-паша, такой благородный человек, смог поднять руку на собственное дитя. Думала о том, как унизила эту семью и запятнала их честь. Стояла и очень тихо плакала, почти бесшумно. А Султанзаде Корай, который находился прямо за её спиной и видел её слезы - молчал. Иногда его рука поднималась и двигалась прямо к плечу, содрогающейся от плача девушки, но каждый раз в паре сантиметров от её кожи замирала и медленно опускалась вниз. Отчего то боялся он касаться её. Думал, что только сильнее она заплачет, думал, что сильнее расстроится...
***
Шёлковые ткани нежно касались лица его. Он дрожал. Вздрагивал, каждый раз, когда она вокруг него, будто бабочка порхала. Алое платье, походило на пламя, которое она разжигала в его сердце.
Танцевала она вокруг него, извивалась, дрожала и смотрела прямо в глаза, прямо как и тогда, когда он в неё влюбился. Сейчас Айгюль больше не тот ребёнок, которого заставляли надрываться, танцевать до изнеможения, до тяжелых вздохов. Сейчас она была его Султаншей и танцевала не как рабыня, а как госпожа. Гордо и наигранно надменно, делая каждый шаг к нему на встречу, поднимала светлые глаза и смотрела в его, отдавая всё своё пламя. Али не мог на неё наглядеться. Такая прекрасная и на вечно его.
Хоть и в груди у него бушевал пожар, отчего то становилось всё холоднее. Возлюбленная Али отдалялась, погружаясь в тёмные глубины его покоев. Он кричал ей, чтобы она перестала, чтобы вернулась, но дева будто не слышала его или уже даже не видела.
- Гюль!
И проснулся он в холодном поту, поежился и тут же огляделся, желая отыскать ту, что заставила его сердце биться чаще. В покоях было темно и совершенно пусто.
- Это был сон, - стерев с лица пот, прошептал себе под нос Али. - Снова.
Массивные двери, ведущие на его огромный балкон, были распахнуты. Шторы, похожие на языки пламени, извивались во власти ветра, что со страшной силой врывался в покои молодого Султана.
- Кохли, ты здесь?
Через пару секунд за дверьми покоев послышался шорох.
- Да, мой господин, - тут же отозвался евнух.
- Войди.
Двери отворились. Согнувшись в учтивом поклоне ага вошёл в комнаты Падишаха.
- Вы чего-нибудь желаете? Может привести какую-нибудь хатун?
- Не нужно, Кохли. Ты скажи мне вот что, не приходили ли письма из Манисы?
- На сколько мне известно, не приходили, Повелитель, - Али ничего не ответил. Только отвернулся и глубоко вздохнул. - Может, вы хотите отправить в Манису гонца?
Али на пару секунд задумался, а в голове его всплывали воспоминания. Когда-то давно, когда он ещё стыдился собственных поступков, тогда, когда он больше всего хотел унизить младшего брата, тогда Айгюль впервые унизила его. Хотя, на самом деле, Али пытался унизить и её, отомстить за счастье брата. Как же всё это было тогда глупо. Молодой Падишах, вспоминая, улыбался. Тогда, Али приказал своим слугам тайно привести к нему прислужницу брата, а после запер её в своих покоях. Заставил танцевать ему, а музыка играла быстрая, ритмичная и жестокая. А девушка и танцевала до изнеможения, как он и хотел, до хрипоты в голосе. Но ничего не мешало ей двигаться все так же прекрасно, как и в первый раз. Али залюбовался, забылся. В один миг Айгюль оступилась и начала падать, а он, будто заколдованный, кинулся к девушке и подхватил её своими большими руками. Музыка тогда прекратилась, а слуги отвернулись. Их лица были очень близки друг к другу. Тогда ещё Шехзаде Али чувствовал на своей щеке её неровное дыхание. Он смотрел в её голубые глаза и безвольно подался вперед. Потянулся к ней, осмелившись поцеловать, но Айгюль отвернулась. Не поддалась ему. Сказала, что принадлежит Мурату, унизив первого наследника престола. И он прогнал её тогда и всех своих слуг вместе с ней тоже. Тогда он долго на себя злился, на свое безволие перед её красотой.
Но что же сейчас заставило его прогнать эту девушку? Её свободолюбие и решительность, или все же вольность и непослушание? Заставляла его ревновать. Видела, как искрятся его глаза от боли и подозрений, видела, как он терзает себя. В ту ночь их страшной ссоры Айгюль сама бросилась в страшное пламя ненависти, и Али ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней...
- Подай мне бумагу и чернила.
- Да, Повелитель.
Кохли-ага тут же кинулся к письменному столу своего господина и подал Али то, что он просил. Видел евнух то, как старательно он писал письмо, как вдумывался Падишах в слова, написанные собственной рукой. Как злился он и вместе с тем улыбался, читая те же строки. Через какое-то время Али закончил, потом поставил свою личную печать и протянул письмо евнуху.
- Пусть доставят его лично в руки Хасеки Султан, немедленно.
- Как прикажете, - ага поклонился и стал медленно пятиться к дверям.
Когда Кохли-ага отошёл от Падишаха на достаточное расстояние, то, наконец, смог выпрямиться. Повернулся к дверям и постучал.
- Стой.
Али вдруг позвал его.
- Я не хочу, Кохли.
- Но, Повелитель, вы же только что приказали отправить письмо госпоже...
- Я передумал, ага.
Али выглядел серьезным. За какие-то доли секунды, пока Кохли стоял спиной к своему господину, в молодом правителе что-то переменилось.
- Делай с этим письмом, что пожелаешь. Я доверяю тебе, Кохли, - Али взглянул в глаза своего верного раба. - Теперь чья-то судьба в твоих руках, сам решай, что с этим делать. Можешь идти, - Падишах махнул рукой, указывая слуге на дверь, и тот не посмел возразить. - Всё будет на твоей совести.
***
Запретные чувства.
Почему они заставляют трепетать её нежное, девичье сердце. Она совсем молода для того, чтобы чувствовать такие вещи. Слишком глупа, чтобы здраво мыслить в порыва этих самых чувств.
Кровь приливает к щекам каждый раз, когда Айше вспоминает о том, что произошло между ней и сыном крымского хана. Она была счастлива и вместе с тем стыдилась. Как могла женщина её кровей совершить такой опрометчивый поступок. Что скажет мать? Как она накажет её, ведь рано или поздно Эмине султан всё же узнает. Она всегда обо всём узнает, Айше испытала это на себе множество раз.
Ей следует отказаться от него, от Джаная. Иначе, пострадает не только она, но и он. Но как же перестать его любить, когда ноги так и дрожат от одного лишь упоминания его имени.
Нелепые чувства.
И что же ей сделать, чтобы избавиться от всех страхов? Пойти к матери и признаться? Или вновь искать защиты от брата, который явно увлечен чем-то другим, и на старшую сестру у него нет времени.
Айше Султан шла вдоль стен дворца, в который она приехала с матерью. Стены его уже стали ей совсем родными, а запах готовящихся блюд на султанской кухне, привычным. Она шла, расправляя платье, подаренное отцом-пашой. Куда она шла? Султанша не знала. Зачем она шла? Тоже не имела малейшего понятия. Просто шла, прогуливалась, избегала людей или же пряталась.
Зайдя за угол дочь Эмине чуть не столкнулась с агой. И вдруг остолбенела. Тот самый ага, что помогла им с Джанаем. Тот самый слуга, что обеспечивал их незримую связь друг с другом. Тот человек, что стал свидетелем и помощником становления их запретной любви.
Евнух склонился перед Султаншей в глубоком поклоне и пытался что-то сказать, но неожиданно девушка прервала его:
- Ты что же это, ага, не видишь, что перед тобой госпожа стоит? Немедленно уйди с дороги!
И он уступил. В ту же секунду сделал шаг в сторону и девушка прошла мимо. Ушла и сделала вид, что не узнала его. Проигнорировала. Избавилась.
Произнесла все слова с такой злобой и ненавистью, будто раб был виновен в чём-то греховном. Отказалась ли эта женщина от его господина? Возненавидела ли? Всё было ложью?
Что же он скажет Джанаю, как осмелиться выставить возлюбленную его Султаншу в таком свете? В таком реальном свете. И стало рабу страшно за себя и за господина своего, что ещё от болезни не успел исцелиться. Что Султанша ещё сотворит с ханзаде, подарит ли ему бесконечное счастье или же решит обречь на ужасную и гнусную смерть?
***
В одну из прохладных ночей, в стамбульском небе исчезли звезды. Поднебесье заволокли тучи, и маленький мальчик путался во тьме, опустившейся на столицу великой империи. В редком освещении факелов можно было заметить, как время от времени среди мелких улочек мелькает тень ребенка. Было ли это дитя лишь видением или же реальностью никто не мог сказать точно, ведь в такой поздний час все добросовестные люди уже спят, а те, кто мог разгуливать без страха в ночи, сейчас ютились в теплых местах и наслаждались ночью. Только ребенок, разрывая шагами тишину, брёл меж домов в тени.
Мальчишка двигался то мелкими шажками, то короткими перебежками. Весь запыхавшийся, он, наконец, остановился около какого-то дома. Сделав решительный шаг к дверям, ребенок настойчиво постучал, потом снова, а затем еще раз. Боясь, что он разбудил соседей, мальчик обернулся, но тут же понял, что ничего не изменилось. Тишина оставалась, как и прежде тихой и все такой же пустой. Ребенок вновь стукнул пару раз кулаком по двери, а после она со скрипом открылась.
- Принес? - прозвучал хрипучий голос из глубины дома.
Мальчишка, не снимая грязной обуви, оставляя за собой следы влажной земли, проследовал в комнату, где лежала старуха.
Подбежав к бабке, ребенок вытащил из-за пазухи сверток и вложил его в трясущиеся морщинистые руки. Задыхаясь и хрипя, она, едва успев развернуть бумажку, сунула в рот сушеные ветки какого-то дерева и пару иссохших цветов.
Через пару секунд старуху затрясло еще сильнее, а глаза ее, почти что слепые, закатились. Зашипела она, будто дикая кошка, и затрясло её так, будто на морозе удушающем она находилась, а не в теплом доме.
- Рёв слышу, мальчик. Страшный рёв, львиный рёв и пропитанный кровью крик.
Слёзы вдруг покатились из её почти слепых глаз.
- Слышишь ли ты? Веришь ли мне? - закряхтела старуха. - Мир... весь мир...
Бабка неожиданно замерла, а потом и вовсе обмякла. Кажется, совсем в себя пришла. Резко, злобно смахнула слезы с шершавой кожи и сплюнула разжеванную ветку с травами прямо себе в руки.
Долго она разглядывала однородную, дурно пахнущую массу, в своих руках. Вертела ее по-всякому, что-то приговаривала, нашептывала и вдруг кинула на пол.
Мальчик чертыхнулся и ринулся убирать жижу, но старая схватила его за тонкую ручку и на себя потянула.
- Не смей это трогать!
- Что там? Что там, кто там кричит? - на его лице отчетливо можно было разглядеть нарастающий интерес.
- Не там, а здесь, - бабка выглядела злой. - Весь мир услышит рёв того льва, что грядёт к нам. Умоемся слезами, умоемся кровью, и вкус смерти почувствуем на языке...
Во дворце в Манисе в эту ночь не спокойно. Ночная тишина покоев Хасеки Султан нарушалась шуршанием простыней и тихими стонами боли. Девушка ворочалась во сне, но никак не могла проснуться.
Громко хватая воздух ртом, Айгюль широко распахнула глаза. Заметная боль, появляющаяся в животе беременной Хасеки, сковала девушку. Ужас охватил её. Сколько раз она уже это переживала? Сможет ли оправиться вновь.
- Мехмет! Мехмет! - звала Гюль, попутно стирая с лица покатившиеся слёзы. - Мехмет, скорее!
Рука её лежала на животе, девушка не знала, что ей делать.
- Султанша?
Ага вбежал в покои своей госпожи и упал на колени возле её кровати.
- Что-то произошло?
- Больно, Мехмет, - дрожащим голосом произнесла Айгюль. - Что же это? Неужели они снова...
- Тише, госпожа, лежите, не вставайте, не двигайтесь.
Евнух в ужасе вскочил и побежал к дверям госпожи. Не мог он допустить очередной потери, не мог вновь навредить Хасеки...
- Лекаря! - прокричал он, толкая стражника вперед. - Позовите Султанше лекаря, немедленно!
***
Следующая глава 1 января.