Долг принцессы

В Императорском дворце царил обманчивый покой. Кай разговаривал с Почтальоном, который, закончив доставку писем, бросил на прощание:

—Увидимся в следующем сезоне!

Кай проводил его недоумевающим взглядом, но глубоко задуматься не успел дворец вдруг сотряс лёгкий толчок.

Тем временем Коул стоял на балконе и вспоминал Мастера Ву. Его наставления, поддержка в тяжёлые времена всё это сейчас казалось далеким воспоминанием, но Коул чувствовал ответственность за своего учителя.

—Мы найдём тебя, —пробормотал он и внезапно заметил, как Хатчинс пробирается к одной из стен, держа в руках карту.

Когда старший советник открыл потайной ход, Коул, не раздумывая, последовал за ним. Однако через несколько поворотов он потерял Хатчинса из виду и наткнулся на странные устройства.

—Бомбы? - прошептал он, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

Макото, находившаяся неподалёку от хранилища Маски Обмана Они, ощутила мощный толчок, когда один из зарядов взорвался. Она бросилась в сторону хранилища, понимая, что его цель маска.

Зайдя внутрь, она увидела, что маска всё ещё на месте, но её беспокойство нарастало. В этот момент на пороге появился Мистер Э.

—Принцесса, — холодно произнёс он. Я пришёл за маской.

—Тогда тебе придётся пройти через меня—, твёрдо ответила Макото, обнажая свой меч.

Мистер Э молча сделал шаг вперёд. Их клинки встретились с грохотом, разрывая тишину. Макото знала, что её противник силён, но она не собиралась отступать.

Её удары были быстрыми и точными, однако Мистер Э превосходил её не только в физической силе, но и в стратегической хватке. Он мастерски парировал её выпады, постепенно загоняя её в угол.

—Храбрая, но глупая—, произнёс он, выбивая меч из её рук.

Макото попыталась нанести удар кулаком, но Мистер Э увернулся и резко ударил её по шее, отключив принцессу.

Она упала на каменный пол, а Мистер Э поднял Маску Обмана Они.

Ещё одна ценная находка, усмехнулся он, поднимая бесчувственную Макото на плечо.

Пламя охватило коридоры, и он скрылся в дыму, оставляя за собой разрушение.

В это время Ллойд и Хатчинс сражались с Ультрафиолет. Она загнала Хатчинса в угол, но была остановлена Зейном, который заморозил её своим льдом.

—Где Макото?— крикнул Ллойд.

༶•┈┈⛧┈♛

Коул осторожно спустился под основание, его шаги сливались с глухим эхом каменного коридора. В руке он держал фонарь, тусклый свет которого едва освещал путь. Он искал ключ к маске, но то, что ожидало его за дверью, оказалось намного сложнее, чем он мог представить.

Дверь в конце коридора была слегка приоткрыта. Изнутри доносились тихие звуки что-то вроде дыхания и слабого стука. Коул замер на мгновение, затем медленно подтолкнул дверь, чтобы заглянуть внутрь.

В комнате горел тусклый свет. На столе стояла коробка, исписанная странными символами, а рядом с ней, привязанная к стулу, сидела Макото. Её серо-голубые глаза поднялись на него, едва заметная смесь облегчения и тревоги мелькнула в них.

—Макото?— прошептал Коул, делая шаг вперёд.

—Коул, осторожно, ответила она тихо. Здесь не только я.

Коул подошёл ближе, но тут из коробки раздался тихий звук, похожий на детский смешок. Он замер, затем медленно поднял крышку.

Внутри коробки был ребёнок. Малыш смотрел на него с удивлением, затем широко улыбнулся, протянув к нему ручки. Коул моргнул, потрясённый этим зрелищем.

—Что за... —он отшатнулся, толкнув коробку.

Макото напряжённо наблюдала за ним.

—Это и есть ключ, Коул. Они используют ребёнка, чтобы активировать маску.

Коул перевёл взгляд на Макото, затем снова на малыша, который продолжал улыбаться. —Но... это же ребёнок! Как они могут?

Макото сжала кулаки.

—Ультрафиолет сказала, что через него они хотят вернуть Гармадона. Он как связующее звено.

Ребёнок вдруг начал плакать, заставляя Коула растеряться. Не желая привлекать внимание, он быстро поднял малыша и прижал к себе, пытаясь успокоить.

—Тише, малыш, всё в порядке,— пробормотал он, чувствуя, как ребёнок крепко обхватил его шею.

Макото кивнула на свои верёвки.

—Освободи меня. Мы должны забрать его и уйти.

Коул начал развязывать верёвки, но в этот момент дверь распахнулась с грохотом. В комнату ворвалась Ультрафиолет. Её взгляд мгновенно упал на Коула с ребёнком на руках и на Макото, которую он только что освободил.

—Как трогательно,— усмехнулась она. уйдёте отсюда. Но вы не

Коул шагнул назад, держа ребёнка.

—Ты не ответила на мой вопрос, Ультрафиолет. Зачем вам ребёнок, если вам нужны маски, чтобы вернуть Гармадона?

—Ты ничего не понимаешь,— холодно ответила она. —Ребёнок это ключ. Маски ничего не значат без него.

Макото встала рядом с Коулом, глядя на Ультрафиолет.

—Ты готова пожертвовать всем ради него? Даже своим разумом?

—Ради Гармадона - да, ответила та и бросилась вперёд.

Бой начался. Коул быстро передал ребёнка Макото, а сам бросился на Ультрафиолет, уворачиваясь от её ударов. Макото прижала малыша к себе, стараясь держаться ближе к выходу.

—Уходите! - крикнул Коул, блокируя удар сай.

—Я не оставлю тебя,— выкрикнула Макото, но тут Ультрафиолет переключилась на неё.

—Отдай его! — закричала она, метнувшись к Макото.

Ребёнок заплакал, пугаясь происходящего, но Макото увернулась, удерживая малыша. Коул воспользовался моментом, схватил Ультрафиолет за руку и резко оттолкнул её назад.

—Ты не понимаешь, Ультрафиолет, сказал он, перекрывая ей путь к Макото. Гармадон это не спаситель. Ллойд пожертвовал собой ради Ниндзяго. Ты готова разрушить это ради своих иллюзий?

—Ты глупец, — прошипела она, метнув сай в его сторону.

Коул успел увернуться, но Ультрафиолет ударом ноги отбросила его к стене. Макото, держа ребёнка, бросила взгляд на Коула, а затем рванулась к выходу.

—Нет! — закричала Ультрафиолет, но Коул перегородил ей дорогу, позволив Макото выскользнуть из комнаты.

—Похоже, мы выиграли этот раунд, - усмехнулся он, прежде чем захлопнуть дверь перед лицом Ультрафиолет.

Снаружи Макото ждала его с ребёнком на руках.
—Нужно уходить, — сказала она. Коул кивнул, забирая малыша у неё.У нас ещё есть шанс всё исправить.

Они бросились прочь, зная, что борьба ещё не закончена.

༶•┈┈⛧┈♛

Когда весть о гибели её родителей достигла ушей кронпринцессы, мир вокруг будто замер. На мгновение всё стало размытым: голоса, звуки, даже свет потеряли свои краски. Её серо-голубые глаза широко раскрылись, отражая неподдельный шок, как будто реальность ударила её ледяной волной, сметая всё на своём пути.

Её дыхание стало рваным, будто воздух вдруг стал тяжёлым, словно камень, и каждая попытка вдоха приносила боль. Сердце, казалось, пропустило несколько ударов, а потом начало биться слишком быстро, как птица, бьющаяся в клетке. Взгляд метался по сторонам, словно ища способ отвергнуть эту ужасную новость, найти хоть малейшую зацепку, которая могла бы опровергнуть услышанное.

Но когда правда обрушилась на неё во всей своей неизбежности, на смену шоку пришла тревога. Тревога, которая свивала гнездо в её душе, как змея, обвивающая жертву. В голове роились вопросы: "Кто это сделал? Почему? Что теперь будет со мной, с моим народом?" Её руки дрожали, а пальцы невольно сжались, словно хотели ухватиться за что-то прочное, что могло бы удержать её на поверхности в этом бурном море боли.

На лице принцессы читалась борьба — желание разрыдаться, выплеснуть свою скорбь, и одновременно необходимость сохранить самообладание. Она понимала, что теперь её слабость может стать губительной не только для неё самой, но и для всех, кто зависит от её силы. Сквозь пелену страха и горя медленно проступала стальная решимость, но это решение ещё предстояло найти внутри себя. А пока её сердце разрывалось между потерей и долгом, оставляя в её душе шрам, который не заживёт никогда.

Коул, ниндзя камня, подошёл к кронпринцессе с мягкостью, неожиданной для его мощной фигуры. Он не сказал ни слова сразу, понимая, что слова часто бессильны перед таким горем. Вместо этого он тихо сел рядом, создавая ощущение надёжного присутствия. Его чёрные глаза, полные понимания и сочувствия, смотрели прямо в её, не отворачиваясь, словно говоря: "Я здесь, и ты не одна."

Когда она начала дрожать, сжимая пальцы так сильно, что побелели суставы, он осторожно положил свою руку поверх её. Его прикосновение было тёплым и твёрдым, как гладкий камень, нагретый солнцем, — опорой, которой можно доверять.

— Я знаю, что сейчас кажется, будто весь мир рушится, — произнёс он тихо, его голос был глубоким, но удивительно мягким. — Но ты сильнее, чем думаешь. Ты не обязана справляться с этим одна. Мы все рядом, чтобы помочь тебе.

Его слова не были пустыми утешениями. Они звучали, как обещание, как фундамент, на который она могла опереться. Когда её дыхание стало рваным, Коул предложил ей глубокий вдох и вместе с ней замедлил своё собственное, помогая ей найти стабильность в хаосе её эмоций.

Видя, что её слёзы всё же вырываются наружу, он не стал их останавливать. Вместо этого он просто обнял её — крепко, но не навязчиво, словно обволакивая её своей непоколебимой силой.

— Ты можешь дать себе время, — сказал он спокойно. — Сначала боль кажется непереносимой, но я обещаю: с каждым днём ты будешь становиться сильнее. А пока… я буду здесь.

Его присутствие, его уверенность, как будто говорили: "Я выдержу это вместе с тобой, сколько бы ни понадобилось." И хотя принцесса всё ещё ощущала боль утраты, в ней впервые за долгое время мелькнула искра надежды — потому что рядом был тот, кто не сломается.