𝘤𝘩𝘢𝘱𝘵𝘦𝘳 𝘧𝘪𝘷𝘦
Виелла никогда не отличалась ангельским терпением. Ее натура была словно бурлящий котел: импульсивная, вспыльчивая, готовая взорваться от малейшей искры, и уж точно не привыкшая к долгим ожиданиям. Терпение всегда было для нее дефицитным ресурсом, подобным тонкой нити, готовой порваться в любой момент. Стоило кому-то неосторожно обронить слово, которое ей не понравилось, или взгляд, полный пренебрежения, как Виелла тут же взрывалась, обрушивая на обидчика всю мощь своих эмоций, не стесняясь в выражениях. Она могла высказать все, что думала о человеке, без прикрас и дипломатии.
Многие называли ее бестактной, невоспитанной, бросали в лицо обидные эпитеты вроде "суки" или "дуры". Но Виелла никогда не принимала эти слова близко к сердцу, не позволяла им проникать в глубину души. Она прекрасно понимала, что эти люди, по сути, ничем не отличались от нее. Они были такими же лицемерными, такими же забитыми злостью и негодованием, просто предпочитали скрывать свои истинные чувства за маской приличия. А потом, оставшись наедине с единомышленниками, вываливали все накопившееся, смакуя каждую мелочь. Для Виеллы это было гораздо хуже, чем ее собственная открытая агрессия. По крайней мере, она была честна в своих проявлениях, пусть и болезненно.
Сейчас, лежа на роскошном диване в гостиной Кэмеронов – месте, где она чувствовала себя чужой, – Виелла медленно, но верно закипала. Ее разум лихорадочно прокручивал самые изощренные способы поквитаться с Рэйфом, представляя каждую деталь с болезненным удовлетворением. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не схватить что-то тяжелое – массивную статуэтку на журнальном столике или даже вазу с цветами – и не швырнуть это прямо ему в лицо.
Причиной ее внутренней борьбы были слова Рэйфа, которые до сих пор звучали в ушах леденящим эхом: «Твоя дружба с Джей Джеем должна прекратиться как можно скорее. Как ты можешь дружить с кем-то ниже себя, с этим отбросом?»
Она помнила, как всего полчаса назад ее ногти до боли впивались в ладонь, оставляя полумесяцы на нежной коже, лишь бы не выдать себя, не сказать ничего лишнего. В любой другой ситуации Виелла уже давно бы разразилась яростной тирадой, выплескивая на Рэйфа всю желчь, что накопилась в ее душе. Она бы кричала, не сдерживаясь, доказывая свою правоту и разбивая его самодовольную уверенность. Но сейчас... сейчас ей совершенно не хотелось начинать новый бессмысленный спор. Она знала, что это ни к чему не приведет. Добиться от Рэйфа понимания, пробиться сквозь его броню надменности и предубеждений, было чем-то совершенно невозможным, сродни попытке сдвинуть гору голыми руками. И эта безнадежность лишь усиливала ее скрытую ярость.
— Держи, — произнес Рэйф, входя в просторную гостиную, и с небрежной грацией бросил на диван замороженный пакет с какими-то овощами. Пакет со стуком приземлился рядом с Виеллой, заставив ее вздрогнуть.
— Можно было и поаккуратнее, — пробурчала Виелла, морщась от легкой боли, когда прикладывала ледяной компресс к ноющей, подвернутой ноге. От холода кожа мгновенно покрылась мурашками, но облегчение было ощутимым.
Рэйф ничего не ответил. Вместо этого он тяжело вздохнул и опустился на диван рядом с ней. Его плечи были опущены, а взгляд устремлен куда-то в пустоту, словно он был погружен в свои мысли. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами Рэйфа и легким шорохом пакета с овощами.
Не успел Рэйф открыть рот, чтобы что-то сказать, как в гостиной раздались торопливые шаги, нарушающие покой. Виелла удивленно подняла голову. Дверь распахнулась, и в проеме показались Уорд и Роуз, быстро шагающие вперед. Странно, что Виелла не слышала, как они приехали; обычно звуки подъезжающей машины были хорошо слышны из гостиной. Она ожидала, что за ними зайдет Сара, но ее все не было, и это вызывало легкое беспокойство.
— Рэйф, Виелла, — произнес Уорд, переводя свой взгляд с сына на девушку, и в его голосе прозвучали нотки чего-то серьезного. — Рэйф, мне нужно с тобой поговорить, — добавил он, кивая в сторону выхода, приглашая сына последовать за ним.
Рэйф молча поднялся и, сбросив с себя остатки задумчивости, последовал за отцом. Роуз, в свою очередь, грациозно опустилась на диван рядом с Виеллой, и в ее глазах читалось нескрываемое волнение.
— Виелла, послушай, — начала Роуз, ее голос был чуть дрожащим, а взгляд пристальным. — Ты ведь близка с живцами... да? — спросила она, вопросительно приподнимая брови, словно опасаясь ответа.
Виелла слегка нахмурилась от такого неожиданного вопроса. — Да, да, а что-то случилось? — ответила она, чувствуя, как нарастает предчувствие чего-то недоброго.
Роуз кивнула, подтверждая ее опасения. — Сара позвонила Уорду. Джон Би упал с большой высоты. Он сейчас находится в больнице, — закончила Роуз, откидываясь на спинку дивана, словно выдохнув накопившееся напряжение.
— Что? — в шоке выдохнула Виелла, ее глаза широко распахнулись. — Как это случилось?
— Не знаю, тебе, наверное, стоит спросить это у него самого, — пожала плечами Роуз, ее голос звучал несколько отстраненно, словно она уже устала от этой темы.
Тяжело вздохнув от обрушившейся на нее информации, Виелла никак не могла понять, как все это произошло так быстро. Всего несколько часов все было в полном порядке. Теперь же... больница. Чувство тревоги охватило ее.
Решив немедленно узнать, сможет ли Уорд отвезти ее к Джону Би, Виелла поспешно отложила ледяной пакет. Прихрамывая, она двинулась в том направлении, куда ушли отец и сын. Боль в ноге была неприятной, но сейчас она была второстепенной.
— Что случилось с твоей ногой? — резко поинтересовалась Роуз, ее голос догнал Виеллу, когда та уже была у выхода из гостиной.
— О, ничего, просто подвернула, — ответила Виелла, не оборачиваясь.
Роуз хмыкнула, и Виелла почувствовала, что внимание Роуз переключилось на ее телефон, что стало явным сигналом для Виеллы продолжить свой путь.
Выходя из гостиной и направляясь в сторону кабинета Уорда, Виелла навострила слух, стараясь уловить хоть что-то из разговора. Приближаясь к двери кабинета, она услышала приглушенные голоса. Слегка приоткрыв дверь, Виелла заглянула внутрь. Рэйф сидел на черном диванчике перед стеклянным столом, его лицо было задумчивым. Уорд стоял к ней спиной, обращаясь к сыну.
— Он займет комнату на первом этаже.
— Джон Би? Живец? — раздраженно пробормотал Рэйф, потирая глаза, словно эта информация вызывала у него головную боль. В его голосе сквозило явное недовольство.
— Да, Рэйф, Джон Би... — Уорд Кэмерон устало пробормотал эти имена, словно они давно уже набили ему оскомину. Его голос был пропитан изнеможением, будто эта тема преследовала его бессчетные часы, высасывая последние силы. Неожиданно, с резкостью, которая застала Рэйфа врасплох, он сменил тему: — Как там дела с Виеллой? Все идет по плану?
— Все нормально, да, — ответил Рэйф, прикусывая губы, его брови нахмурились в задумчивости. Взгляд его метался, выдавая внутреннее смятение. — Я... я думаю, она мне верит.
— Ты думаешь? — переспросил Уорд, его голос резко повысился, прорезая тишину кабинета. Он подался вперед, глаза сузились. — Рэйф, этого мало, черт возьми! Она должна на сто процентов тебе верить, доверять тебе безоговорочно! Иначе я не получу свои проклятые деньги. Ты понял меня, сынок? Это критически важно!
О чем, черт возьми, он говорит? Какие деньги?— эти вопросы вихрем пронеслись в голове Виеллы, которая замерла у двери кабинета, прислушиваясь к их разговору. Ее сердце пропустило удар.
— Да, да, пап, — Рэйф устало поднялся со стула, чувствуя, как напряжение сковывает его плечи. Он старался выглядеть уверенно, но внутри все сжималось. — Я не подведу тебя. Обещаю.
— Надеюсь, Рэйф, — ответил Уорд, похлопывая сына по плечу. В его прикосновении не было теплоты, лишь расчетливая жесткость. — Очень на это надеюсь.
Решив, что сейчас настал идеальный момент, чтобы войти, Виелла тихонько постучала в дверь кабинета. Ее сердце стучало непривычно громко, а мысли роились в голове, пытаясь собраться во что-то связное. Она чувствовала необъяснимое беспокойство, словно атмосфера вокруг сгустилась.
— Можно? — спросила она, осторожно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. Ее взгляд скользнул по комнате, задержавшись на мужчинах.
— Конечно, Виелла, — добродушно ответил Уорд, его голос прозвучал удивительно мягко, будто он только что не обсуждал ее с сыном в столь категоричных тонах. На его лице играла обманчиво приветливая улыбка, которая, однако, не достигала глаз.
Виелла, чуть прихрамывая, вошла в кабинет. Ее раненая нога давала о себе знать с каждым шагом, напоминая о недавних событиях. Остановившись рядом с Рэйфом, она перевела взгляд на Уорда.
— Уорд, не могли бы вы меня отвезти к Джону Би? — вежливо поинтересовалась она, стараясь говорить спокойно.
Переводя взгляд с нее на Рэйфа, Уорд растянул губы в широкой, но какой-то фальшивой улыбке. — Почему бы Рэйфу тебя не отвезти? — предложил он, и в его голосе прозвучала нотка, которую Виелла не могла распознать, но которая заставила ее насторожиться.
Слегка раздраженная этим предложением, она решительно покачала головой. — Не думаю, что это хорошая идея, — твердо произнесла она, чувствуя, как неприязнь к Рэйфу накатывает новой волной.
— Нет, я отвезу ее, папа, — перебил ее Рэйф, его голос был неожиданно резким и требовательным. Прежде чем она успела что-либо сказать, он положил руку на ее спину, подталкивая к выходу из кабинета. Его прикосновение было властным, не оставляющим места для возражений.
— Что? Рэйф... — начала было она, но слова застряли у нее в горле, когда он фактически вытолкал ее из кабинета. Она споткнулась, но удержалась на ногах.
— Поехали, — неохотно бросил он, уже шагая по коридору к выходу, даже не оглянувшись. Его поспешность лишь усилила ее подозрения.
— Какого хрена?! — вскинув руки в возмущении, прошипела она ему вслед, ее голос был полон ярости и недоумения. Мир вокруг нее, казалось, окончательно сошел с ума. Что происходит? И почему Рэйф ведет себя так, словно ею управляют?
•••
Разговор Рэйфа и Уорда, словно острый осколок стекла, застрял в сознании Виеллы, не давая ей покоя. Каждое слово, каждая интонация – всё это набатом отзывалось в её голове, порождая мучительную неопределённость. «О каких деньгах шла речь?» – этот вопрос пульсировал в её висках, наполняя душу растущей тревогой. До недавнего момента Виелла была уверена, что безумное желание Рэйфа притвориться её парнем – это лишь отчаянная попытка избежать гнева отца. Она рисовала в воображении картину, как Уорд, этот холодный и требовательный человек, окончательно разочаруется в своём сыне, если тот не добьётся своего. Но теперь... теперь эта уверенность рассыпалась в прах. Уорд, его ледяное спокойствие, его знание о фальшивости их отношений – всё это лишало её опоры под ногами. Он знал. Он был в курсе, что Рэйф играет. Значит, причина, по которой Рэйф так отчаянно нуждался в её присутствии, была совсем иной, куда более мрачной и запутанной, чем она могла себе представить.
— Мы приехали, – вдруг прервал её размышления голос Рэйфа. Он был непривычно тих, почти безразличен, что лишь усилило внутреннее напряжение Виеллы. Машина резко остановилась на парковке у больницы.
Виелла вздрогнула, её тело пронзила дрожь. Она оглянулась, и лишь тогда осознала, как стремительно они добрались. Вся дорога растворилась в её бесконечных мыслях. Чувствуя себя пойманной в ловушку, она резко распахнула дверцу и, не в силах сдержать нарастающее раздражение, сильно хлопнула ею. Глухой удар эхом разнёсся в вечернем воздухе, словно вызов брошенный Рэйфу, который так и остался сидеть в машине, не проронив больше ни слова. Виелла, не оглядываясь, поспешила к входу в больницу, её шаги были поспешными и нервными.
У стойки регистратуры её встретила пожилая женщина с усталым, но понимающим взглядом. Её голос был мягок, но чёток, когда Виелла спросила о палате Джона Би Раутледжа. Женщина медленно указала в конец длинного коридора: «Палата 113».
Виелла почувствовала, как её сердце подпрыгнуло к горлу. Быстро, почти бегом, она преодолевала каждый метр коридора. Казалось, он бесконечен. Наконец, перед ней предстала заветная дверь. Дрожащей рукой Виелла открыла её. Комната была погружена в полумрак. Первое, что она увидела, – это знакомая фигура Сары, склонившейся над кроватью Джона Би.
— Сара? – выдохнула Виелла, её голос был почти неслышен. Девушка резко подняла голову, её глаза были опухшими и покрасневшими от слёз. На лице Сары читались боль, отчаяние, но при виде Виеллы мелькнуло и слабое облегчение. — Что случилось? – уже громче, с нарастающей паникой в голосе, спросила Виелла, делая несколько быстрых шагов вглубь палаты, приближаясь к Саре.
Не выдержав, Сара бросилась в объятия подруги, её тело сотрясалось от рыданий. Она вцепилась в Виеллу, словно утопающий за спасительную соломинку, крепко-крепко обнимая её. Виелла почувствовала, как её собственное сердце сжалось от боли при виде такого отчаяния.
— Детка, всё в порядке, тише, — шептала Виелла, ласково поглаживая Сару по волосам, пытаясь хоть как-то унять её дрожь. — Кто это сделал? — вопрос сорвался с её губ, пропитанный тихой, но нарастающей яростью.
Сара, всхлипывая, начала свой рассказ, слова давались ей с трудом.
— Мы были на Гнезде Ястреба... — её голос дрожал. — А потом Топпер... он просто появился из ниоткуда, и начал кричать... что-то ужасное, про то, что я... шлюха... — девушка снова зарыдала, захлёбываясь слезами. — А потом всё произошло так быстро...
— Тише, тише, — повторяла Виелла, крепче прижимая Сару к себе, пытаясь впитать в себя её боль.
Сара отстранилась, её лицо было мокрым от слёз. Она вытерла их тыльной стороной ладони, но новые потоки уже текли по щекам.
— Топпер... он толкнул его, и Джон Би упал, — закончила она, и эти слова повисли в воздухе тяжёлой, гнетущей тишиной.
— Вот же мудак! — прорычала Виелла сквозь стиснутые зубы, её голос был низким от гнева. Это был не просто гнев – это была ярость, направленная на человека, который посмел причинить боль её друзьям. Она посмотрела на Джона Би, его лицо было бледным и неподвижным. — Джон Би будет в порядке? — в её голосе звучала отчаянная мольба.
— Да, да, — кивнула Сара, её голос всё ещё был надломлен. Она снова села на стул рядом с кроватью, словно не в силах оторваться от Джона Би. — Врачи сказали, что у него сотрясение и сломана кисть.
Виелла шумно выдохнула, словно только что освободилась от огромного груза.
— Ну, он ещё легко отделался, — пробормотала она, хотя в глубине души понимала, что эта ситуация могла закончиться гораздо хуже.
— Врачи сказали так же, — с лёгкой, почти неуловимой улыбкой ответила Сара, и эта хрупкая улыбка, пробивающаяся сквозь слёзы, была для Виеллы лучом света.
— Ты бросишь его? — неожиданно вырвалось у Виеллы, вопрос прозвучал резко, но в нём была такая глубокая надежда.
— Топпера? Конечно, я видеть его больше не хочу, — призналась Сара, и в её голосе прозвучала твёрдость, которой раньше не было. Это был голос человека, принявшего важное решение.
— И правильно, — с облегчением выдохнула Виелла, морща нос. — Я всегда его ненавидела, особенно его мелирование. — Её слова были сказаны с такой искренней брезгливостью, что Сара не смогла сдержать лёгкого смешка.
— Я так и знала, — слегка рассмеялась Сара, поднимая взгляд на подругу. В её глазах, несмотря на красноту, появилась искорка. — Ты можешь идти, я тебе потом позвоню.
Виелла заколебалась.
— Ты уверена? — спросила она, и Сара уверенно кивнула, подтверждая своё желание остаться. — Хорошо, не забудь позвонить. — Виелла понимала, что Саре сейчас нужно побыть одной, но беспокойство за подругу всё равно не отпускало.
Выйдя из больницы, Виелла оглядела парковку, но машины Рэйфа нигде не было. Он уехал. Скорее всего, не пожелав ждать её или снова разозлившись. В груди поднялась волна раздражения, смешанного с усталостью. Тяжело вздохнув, она достала телефон, вызвала такси и, погрузившись в свои мысли, благополучно добралась до дома.
Заходя за массивные кованые ворота, чьи узоры из виноградной лозы казались сплетением изящества и силы, Виелла ощутила лишь давящую тишину. Она была всё такой же, как и всегда — отстранённой, холодной, словно обволакивающей. Особняк Равенвудов возвышался над ней, величественный и неприступный, словно сошедший со страниц старинной сказки. Его фасад из светлого камня, оттенка топлёного молока, в золотых лучах закатного солнца светился мягким, тёплым светом, создавая иллюзию уюта. Высокая крыша из тёмной черепицы с резными слуховыми окнами походила на ряд маленьких башенок, что с любопытством старого мудреца взирали на окружающий мир.
Фасад особняка украшали изящные резные балконы и элегантные арочные окна, за которыми прятались тяжёлые бархатные портьеры. От массивной дубовой двери, увитой изумрудными лозами дикого винограда, начиналась широкая каменная лестница, плавно спускавшаяся в сад. С наступлением сумерек у входа зажигались старинные фонари, отбрасывая мягкий янтарный свет на гравийную дорожку, словно приглашая войти в другой мир.
За домом раскинулась безупречная изумрудная лужайка, казалось, каждый стебелёк травы был выстрижен вручную. Она тянулась к зеркальной глади бассейна, в центре которого журчал небольшой фонтан. Неподалёку от воды возвышалась беседка с купольной крышей, залитая теплом сотен маленьких огоньков. Всё здесь кричало о неспешных вечерах, о лёгком шелесте листьев и шёпоте ветра – о мире, который был так далёк от её нынешних переживаний.
Нижняя терраса манила каменной площадкой, где стояли круглый стол и удобные кресла, окружённые невысокими стенами, увитыми сочной зеленью. Кованые фонари обрамляли лестницы, соединяющие террасы между собой, создавая плавный спуск к воде и к зелёным просторам сада.
Вдоль мощёной дорожки, что вела от главного двора, возвышались массивные кованые ворота, украшенные тем же узором виноградной лозы. Они стояли высоко, будто часовые, охраняющие границу между этим уединённым уголком и тревожным внешним миром. За воротами начиналась мощёная аллея, уходящая вглубь леса. Но для Виеллы эта роскошь была лишь золотой клеткой.
В плену идеального мира
Виелла сделала шаг по гравию, и каждый камешек под подошвой отзывался глухим эхом в этой идеальной тишине. Это был её дом, Равенвуд, место, где она родилась и выросла. Особняк, со всеми его безупречными лужайками, шепчущими фонтанами и сияющими огнями, мог бы стать воплощением мечты. Ей нравился этот дом. Нравилось, как солнце играло на старинном камне, как бархатные портьеры скрывали тайны за элегантными окнами. Ей нравился запах влажной земли после полива, смешанный с ароматом цветущих кустов, который наполнял воздух летними вечерами. Нравилось представлять, как могли бы звучать здесь искренний смех и непринуждённые разговоры. Этот дом был создан для счастья, для безмятежной жизни, для воплощения всех тех идеалов, что так тщательно культивировались в их кругу.
Но затем её взгляд скользнул по тёмным окнам, и идеальная картинка рассыпалась. Ей нравился этот дом, но не люди в нём. Не отец Ричард, вечно погружённый в свои дела, чьё присутствие ощущалось как холодное, отстранённое облако. Не мать Элизабет, чьё внимание было направлено на что угодно, только не на собственную дочь, а её улыбка всегда казалась натянутой и поверхностной. И уж тем более не брат Теодор, который, казалось, существовал в совершенно отдельном мире, лишь изредка пересекаясь с ней без особого интереса.
Виелла чувствовала, что все они будто не замечали её. Она была здесь лишь тенью, невидимой частью тщательно выстроенного фасада. Ей так и не сложилось с ними. Этот дом, такой прекрасный снаружи, был пропитан не только роскошью, но и равнодушием, скрытыми обидами, непроговоренными словами. Каждый уголок, казалось, хранил свои секреты, каждый шорох напоминал о непростых отношениях, о которых она теперь узнала.
𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟
Привет всем!
Мне так приятно читать ваши комментарии и видеть звёзды – спасибо вам огромное за это! Эта глава получилась небольшой и довольно лёгкой, но следующая будет гораздо интереснее, обещаю.
Целую!