𝘤𝘩𝘢𝘱𝘵𝘦𝘳 𝘴𝘪𝘹
Ослепительные солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна «Островного клуба», рисуя золотистые узоры на элегантном деревянном полу, отполированном до блеска. Каждый луч света словно танцевал в воздухе, наполненном ароматом свежесваренного кофе и лёгким бризом с океана. За одним из столиков в уютном уголке, где мягкие кресла обиты кремовой кожей, Виелла медленно помешивала свой айс-латте серебряной ложечкой. Кубики льда тихо позвякивали о стенки высокого стакана, медленно таяли, превращая насыщенный кофе с молоком в более бледный, но всё ещё освежающе прохладный напиток.
Напротив неё сидела Сара Кэмерон — чьи обычно яркие, небесно-голубые глаза сегодня казались затуманенными тяжёлым беспокойством. Её идеально уложенные светлые волосы слегка растрепались от нервных жестов, а на лице застыло выражение человека, который несёт на плечах непосильную ношу.
— Ви, ты не поверишь, какой кошмар творится, — голос Сары звучал натянуто, как струна готовая лопнуть. Она нервно крутила яркую соломинку от коктейля в своих дрожащих пальцах, а взгляд её блуждал по залу, словно ища спасения, избегая прямого зрительного контакта. — Мы с живцами нашли золото. Я не верила поначалу, честно говоря, думала, что это очередная их безумная затея, но это правда. Мы действительно нашли настоящее сокровище.
Виелла удивлённо приподняла бровь, отпивая медленный глоток ароматного латте. В её памяти тут же всплыли слова Джона Би, который когда-то с блеском в глазах рассказывал ей о золотом купце, которого искал его отец, Большой Джон. Это была история, которую он рассказывал не как фантазию, а как семейную реликвию, как дело, которое им суждено завершить. Тогда Виелла только улыбалась, слушая его, но сейчас, когда она смотрела на тревожное лицо Сары, она понимала, что Джон Би пошёл по стопам отца, что он не сдавался, и это золото для него было не просто богатством.
— Серьёзно? — в её голосе прозвучали нотки скептицизма, смешанного с любопытством. — И что, теперь ты стала миллионершей, как в голливудских фильмах?
— Если бы всё было так радужно и просто, — Сара невесело рассмеялась, и этот смех прозвучал как надрыв, полный горечи и отчаяния. — Но вот в чём проблема — папа говорит, что Джон Би напал на него. Ты можешь себе это представить? Он утверждает, что Джон Би физически причинил ему боль, набросился на него как дикий зверь.
Виелла чуть не поперхнулась кофе от неожиданности. Нахлынувший ужас и абсолютное недоверие заставили её резко поставить стакан на стол с глухим стуком, расплескав несколько капель на белоснежную скатерть.
— Джон Би? — её голос поднялся на октаву выше. — Тот самый добродушный парень, который извиняется, когда случайно наступает на песчаного краба на пляже? — она энергично покачала головой, отказываясь верить в услышанное. — Сар, твой отец определенно что-то путает или ошибается. Это просто не в характере Джона Би — он неспособен причинить вред даже мухе.
— Я тоже именно так думала поначалу, — голос Сары стал тише. Она устало откинулась на мягкую спинку кожаного кресла, её хрупкие плечи поникли под тяжестью противоречивых эмоций. — Но знаешь... в последнее время Джон Би действительно ведёт себя довольно странно, не как раньше. Вся эта невероятная история с золотом изменила его до неузнаваемости. Иногда я смотрю на него и не узнаю того парня, в которого влюбилась.
— Или это твоего отца изменила жадность к золоту, — резко и импульсивно вырвалось у Виеллы, и она тут же пожалела о своих неосторожных словах, увидев, как на красивом лице подруги отразилась глубокая душевная боль. — Прости меня, я не хотела быть такой грубой. Просто... мне трудно поверить, что Джон Би способен на настоящее насилие по отношению к кому-либо.
Сара лишь беспомощно и обречённо пожала плечами, и в её больших голубых глазах, полных отчаяния и растерянности, заблестели предательские слёзы.
— А я больше не знаю, кому верить, Ви, — её голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий. — Это же мой любящий отец против... против парня, которого я, возможно, по-настоящему люблю всем сердцем. И мне от этого выбора ещё больнее, чем можно себе представить.
Виелла хотела было найти утешительные слова для подруги, но они замерли на губах, когда до её чуткого слуха донёсся знакомый, неприятно раздражающий смех. Она настороженно подняла глаза и увидела, что к их уединённому столику неспешно направляются трое молодых людей. Топпер Торнтон — с его идеально уложенными платиновыми волосами и деланной, словно приклеенной к лицу улыбкой богатого мажора. Рэйф Кэмерон — от одного только взгляда на него у Виеллы каждый раз болезненно сжимался желудок, словно от невыносимого внутреннего напряжения. И Келси — высокий, атлетически сложенный парень с небрежно уложенными тёмными кудрявыми волосами, который весело и беззаботно что-то рассказывал остальным, явно не замечая нависшей в воздухе тяжёлой, грозовой атмосферы.
— О, посмотрите-ка, кого я вижу в этом прекрасном заведении, — протянул Топпер характерным для него снисходительным тоном, медленно приближаясь к их столику. Его голос звучал нарочито беззаботно и легкомысленно, но Виелла с женской проницательностью заметила, как его карие глаза болезненно и тоскливо задерживаются на Саре, словно он физически не мог оторваться от того, что когда-то принадлежало ему и было так дорого его сердцу.
— Привет, Топ, — Сара ответила ему дрожащим голосом, и её нежные щёки предательски вспыхнули ярким румянцем. Она растерянно не знала, куда девать свой взгляд, и её глаза беспокойно метались по всему залу, лишь бы не встречаться с его настойчивым взором.
— Как дела, моя дорогая принцесса? — спросил он с деланной небрежностью, нервно засунув руки глубоко в карманы дорогих джинсов. — Мы давно не виделись, не общались. Я скучал.
— Может быть, потому что у меня есть вполне серьёзные причины тебя избегать? — саркастично и с лёгкой ядовитостью ответила Сара, хотя в её мелодичном голосе не было настоящей злости или ненависти, лишь глубокая усталая обида на прошлое.
Келси довольно фыркнул, словно театральный зритель, наслаждающийся драматическим представлением.
— Ой-ой-ой, напряжение в воздухе можно буквально резать острым ножом, — пробормотал он с плохо скрываемым злорадным удовольствием, явно развлекаясь неловкой ситуацией между бывшими влюблёнными.
Виелла остро почувствовала на себе чей-то пристальный, почти физически ощутимый взгляд и против воли подняла глаза. Рэйф Кэмерон смотрел прямо на неё своими пронзительными глазами, и от этого интенсивного взгляда её словно прошило электрическим током. После того рокового события, которое произошло на летнем солнцестоянии, она отчаянно старалась избегать его любой возможной ценой, но сейчас в ограниченном пространстве ресторана деваться было абсолютно некуда. Его ледяные голубые глаза, так поразительно похожие на глаза Сары, но при этом холодные как арктический лёд и расчётливые как у хищника, методично изучали каждую черту её лица с какой-то навязчивой, почти одержимой настойчивостью.
Виелла демонстративно и вызывающе отвернулась, сделав нарочито большой глоток остывшего латте, всем видом изображая полнейшее равнодушие к его присутствию. Но предательское сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбивалось с привычного ритма.
После нескольких мучительно долгих минут натянутого разговора, наполненного болезненной недосказанностью, едкими колкостями и невысказанными обидами, парни наконец удалились, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и напряжения.
— Слава всевышнему, — с огромным облегчением выдохнула Виелла, как только их силуэты окончательно скрылись за стеклянными дверями солнечной террасы. — Я всерьёз думала, что это мучительное представление никогда не закончится.
— Всё ещё старательно избегаешь моего дорогого братца? — с нескрываемым любопытством спросила Сара, внимательно наблюдая за подругой и подмечая каждую деталь её поведения.
— Я абсолютно никого не избегаю, — категорически соврала Виелла, демонстративно допивая остатки своего ставшего тёплым латте. Она тщательно постаралась, чтобы её голос звучал максимально уверенно и убедительно. — Просто у меня есть дела намного важнее, чем тратить драгоценное время на общение с неуравновешенными психами.
— Давай поехали ко мне домой, — предложила Сара, явно желая сменить гнетущую обстановку. — В Тэннихилле хотя бы можно спокойно и нормально подумать. И уж точно никто из посторонних нас там не побеспокоит.
Дорога до роскошного особняка Кэмеронов прошла в относительном, почти гробовом молчании. Каждая из девушек была глубоко погружена в свои тяжёлые, мучительные размышления о произошедших событиях. Тэннихилл величественно возвышался перед ними во всём своём архитектурном великолепии — белоснежный колониальный особняк с массивными мраморными колоннами и безукоризненно подстриженными изумрудными лужайками. Этот внушительный дом всегда производил впечатление неприступной крепости, живого символа несокрушимого богатства, социального статуса и незыблемого порядка.
Но едва они переступили высокий порог парадного входа, украшенного резными деталями, как их радушно встретил Уорд Кэмерон собственной персоной. Высокий, импозантный мужчина с благородной сединой на висках и располагающей, отцовской улыбкой на загорелом лице, он неизменно производил впечатление исключительно успешного бизнесмена и надёжного семьянина, на которого можно положиться в любой ситуации.
— Мои дорогие девочки! Как удачно, что вы заглянули! — восторженно воскликнул он, широко распахнув руки в приветственном жесте, но что-то едва уловимое в его яркой улыбке показалось проницательной Виелле слишком натянутым и неестественным, словно театральная маска. — У меня есть совершенно потрясающее предложение, от которого вы просто физически не сможете отказаться. Багамы! Сегодня же вечером! На частном реактивном самолёте! Забудьте навсегда обо всех ваших проблемах и заботах, просто как следует отдохните под тропическим солнцем.
— Вау, мистер Кэмерон, это действительно звучит как несбыточная мечта, — осторожно начала Виелла, интуитивно чувствуя, что что-то в этой ситуации кардинально не так. — Но мои строгие родители буквально убьют меня мучительной смертью, если я внезапно исчезну без всякого предупреждения и объяснений. Я даже не смогу им толком позвонить и всё разъяснить.
— О, милая моя, я уже лично переговорил с твоими замечательными родителями, — Уорд небрежно махнул рукой, словно речь шла о совершенной мелочи, не заслуживающей внимания. — Они абсолютно не против этой поездки. Более того, они искренне считают, что тебе жизненно необходимо как следует отдохнуть и развеяться. Я сам предложил им эту великолепную идею, и они с энтузиазмом согласились.
Виелла недоверчиво нахмурила брови. Её консервативные родители, особенно придирчивый и осторожный отец, никогда в жизни не отпустили бы её в спонтанную поездку, не узнав предварительно абсолютно всех деталей маршрута и не созвонившись с ней лично для подтверждения.
— Это кажется мне... очень странным и подозрительным, — медленно и вдумчиво проговорила она, отчаянно пытаясь логически осмыслить происходящее.
— А что именно тебе кажется странным, дорогая? — голос Уорда стал заметно холоднее и жёстче, а его радушная улыбка мгновенно исчезла с лица. Он пристально и оценивающе посмотрел на неё, и Виелла физически почувствовала, как по её спине пробежал предупреждающий холодок.
— Ну, понимаете, обычно мои родители всегда хотят досконально знать все детали поездки, подробные планы, контактные номера телефонов... — Виелла неуверенно пожала плечами, старательно стараясь не выдать своего нарастающего внутреннего волнения. — А в данном случае они просто взяли и согласились? Совершенно без лишних вопросов и расспросов?
— Виелла, не усложняй ситуацию, — встревоженно вмешалась Сара, хотя даже в её обычно уверенном голосе отчётливо звучали тревожные нотки неуверенности. — Это же настоящие Багамы! Только подумай об этом!
— Совершенно верно, — горячо подхватил Уорд, мгновенно возвращая на лицо свою располагающую, отеческую улыбку. — Белоснежные песчаные пляжи, кристально чистая бирюзовая вода Карибского моря... Что может быть лучше и прекрасней? Это именно то, что вам сейчас жизненно необходимо.
Девушки многозначительно переглянулись между собой. Что-то в этой ситуации определённо было кардинально не так — Виелла чувствовала это каждой клеточкой своего напряжённого тела, каждым нервом. Но мощный соблазн долгожданного побега от всех накопившихся проблем, от всей этой изматывающей суматохи и болезненной драмы оказался значительно сильнее, чем её обычно надёжная женская интуиция.
— Хорошо, ладно, — неохотно и с внутренними сомнениями согласилась Виелла. — Но если мои «любящие» родители потом действительно убьют меня за самовольство, я буду до конца винить вас обоих в этом.
Когда солнце ещё ярко светило в небе, хотя уже заметно клонилось к живописному закату, они отправились к частному аэродрому за городом. Золотистые лучи заходящего светила окрашивали бескрайнее небо в тёплые, романтические оттенки нежного розового и насыщенного оранжевого, создавая поистине идиллическую, почти сказочную картину.
Однако эта обманчивая идиллия мгновенно разрушилась в тот роковой момент, когда Сара, неспешно поднимаясь по металлическому трапу в роскошный салон самолёта, случайно заглянула в просторный багажный отсек.
— Виелла, — её потрясённый голос был не громче испуганного шёпота, но в нём звучал неподдельный, первобытный ужас. — Немедленно посмотри на это.
Виелла озабоченно подошла ближе и ошеломлённо ахнула от увиденного. В отсеке, залитые золотистым светом заходящего солнца, аккуратными рядами лежали массивные слитки настоящего золота — те самые сокровища, о которых так взволнованно рассказывала Сара в ресторане.
— Мы категорически не полетим, — твёрдо и бескомпромиссно заявила Сара, решительно разворачиваясь к выходу. Её голос звучал полно железной решимости и бесповоротности. — Никуда и ни за что.
— Что такое? В чём дело? — Уорд резко и встревоженно обернулся на её слова, и потрясённые девушки воочию увидели, как его привычное выражение лица кардинально изменилось. Добродушная, отеческая маска мгновенно слетела, безжалостно обнажив что-то пугающе холодное, жестокое и по-настоящему опасное. — Вы обязательно полетите. Прямо сейчас и без всяких возражений.
Прежде чем испуганные девушки успели что-то предпринять для сопротивления или хотя бы пронзительно закричать о помощи, разъярённый Уорд буквально грубо втолкнул их в роскошный салон самолёта, наглухо заперев тяжёлую дверь. Сердце Виеллы бешено и болезненно колотилось в груди от нахлынувшего ужаса, а её ладони мгновенно вспотели от пронзительного, парализующего страха.
— Мистер Кэмерон, умоляю вас, пожалуйста! — отчаянно кричала она, яростно колотя сжатыми кулаками по толстому иллюминатору, но мужчина уже деловито запускал рёвущие авиационные двигатели, совершенно не обращая на их мольбы ни малейшего внимания.
Тяжёлый самолёт медленно и неотвратимо покатился по длинной взлётной полосе, постепенно набирая всё большую скорость. И тут, словно материализовавшись из воздуха, неожиданно появилась до боли знакомая Твинки — потрёпанный временем старый фургон Джона Би.
— Стой немедленно! Остановись! — пронзительно кричал Джон Би, отчаянно высунувшись из распахнутого окна водительского места. Его взволнованный голос с трудом пробивался сквозь оглушительный рёв набирающих обороты двигателей.
— Папа, прошу тебя, останови самолёт! — истерично вопила обезумевшая Сара, безостановочно колотя кулаками по прочному стеклу иллюминатора.
— Мистер Кэмерон, умоляю, пожалуйста! — Виелла была уже на самой грани нервной истерики, в её дрожащем голосе ясно слышались отчаянные нотки безысходности.
Но Уорд упорно продолжал набирать скорость для взлёта. Джон Би, мгновенно поняв, что его крики остаются неуслышанными, принял отчаянное, смертельно рискованное решение — резко обогнал разгоняющийся самолёт и экстремально затормозил прямо на взлётной полосе, перегородив путь. Уорду пришлось экстренно затормозить всеми силами, и тяжёлый самолёт остановился всего лишь в нескольких критических метрах от фургона — столкновения удалось избежать буквально чудом.
Когда заблокированная дверь самолёта наконец с треском открылась, обезумевшая Сара первой выскочила наружу и стремительно бросилась к Джону Би, который терпеливо ждал её с широко распростёртыми любящими объятиями. Виелла, дрожа всем телом, последовала за подругой — её ослабевшие ноги едва держали её после пережитого.
— Сара, дорогая, пожалуйста, ты просто обязана мне поверить! — умоляющим, полным отчаяния голосом взывал Уорд к дочери, но она уже не желала его слушать, крепко сжимаясь в защитных объятиях Джона Би.
Где-то вдалеке послышались характерные звуки полицейских сирен, а одинокая служебная машина шерифа стремительно приближалась к аэродрому.
Шериф Питеркин уверенно вышла из своей машины. Это была женщина средних лет с тронутыми сединой волосами, аккуратно собранными в строгий служебный пучок. Она двигалась с профессиональной решительностью опытного правоохранителя, который абсолютно точно знает, что именно нужно делать. В её натренированных руках не было видно оружия, но само её властное присутствие излучало непререкаемый авторитет и внушало невольное уважение.
— Уорд Кэмерон, — произнесла она властным, не терпящим возражений голосом, целеустремлённо направляясь прямо к нему.
Уорд горделиво выпрямился во весь рост, на его загорелом лице застыло надменное, высокомерное выражение, словно он свысока ожидал, что сейчас правосудие обрушится на Джона Би, а не на него.
— Вы официально арестованы по серьёзному подозрению в преднамеренном убийстве Джона Раутледжа-старшего, — невозмутимо продолжила шериф, профессионально доставая из кожаной кобуры блестящие металлические наручники.
Виелла остро почувствовала, как привычная твёрдая земля буквально уходит из-под её ног. Потрясённая Сара издала придушенный, болезненный вскрик, а её дрожащие ладони инстинктивно закрыли приоткрытый от ужаса рот.
— Немедленно на колени, — непреклонно приказала Питеркин, властно заставляя ошеломлённого Уорда опуститься на жёсткий асфальт. Наручники щёлкнули с характерным металлическим звуком, который эхом отразился в наступившей напряжённой тишине. — По закону у вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...
Сара стояла как живая статуя, полностью окаменевшая от шока, её красивое лицо побледнело до мертвенности, а широко распахнутые глаза выражали полное непонимание и ужас. Виелла, превозмогая собственное потрясение, крепко обняла подругу за дрожащие плечи, отчаянно пытаясь хоть как-то её поддержать, но её собственные руки предательски тряслись от нервного напряжения.
— Я знаю абсолютно всё, Уорд, — с холодной убеждённостью продолжала непреклонная шериф. — Я достоверно знаю, что именно ты хладнокровно убил Большого Джона.
Уорд медленно и угрожающе начал поворачиваться, полностью игнорируя строгие предупреждения шерифа. В его когда-то добрых глазах теперь читалась не привычная отеческая забота, а какое-то пугающе холодное, почти животное безумие.
— Не двигайся ни на миллиметр! — резко и предупреждающе крикнула Питеркин, молниеносно вытаскивая из кожаной кобуры табельный пистолет.
И в этот критический момент раздался оглушительный выстрел.
Звук был ужасающе громким и резким, он разорвал вечернюю тишину аэродрома, заставив абсолютно всех присутствующих инстинктивно вздрогнуть от неожиданности. Сначала все как один замерли на своих местах, не понимая, что именно произошло в этот момент. Виелла инстинктивно пригнулась к земле, её сердце было готово буквально выскочить из груди от всепоглощающего, парализующего страха.
Но шериф Питеркин медленно и мучительно оседала на холодный асфальт, судорожно прижимая дрожащую руку к груди, откуда неостановимо сочилась тёплая, ярко-алая кровь, быстро расползающаяся тёмным пятном по её форменной рубашке.
Из-за массивного крыла самолёта неожиданно появился Рэйф Кэмерон, в его трясущейся руке зловеще дымился ещё горячий пистолет. Его обычно самоуверенное лицо стало мертвенно-бледным, а глаза широко раскрылись от собственного потрясения, словно он сам никак не мог поверить в ужасающую реальность того, что только что совершил. В его взгляде читалась чистая, незамутнённая паника человека, переступившего черту.
— Нет! Боже мой, нет! — пронзительно закричала Виелла, не раздумывая бросаясь к беспомощно раненой женщине.
Она тяжело упала на острые колени рядом с истекающим кровью шерифом, её руки неконтролируемо тряслись, когда она отчаянно пыталась прижать свои ладони к зияющей ране, стремясь любой ценой остановить кровотечение. Тёплая человеческая кровь безостановочно просачивалась между её дрожащих пальцев, безжалостно окрашивая её когда-то безукоризненно белый топ в зловещий алый цвет, и её мгновенно охватило острое чувство отвращения смешанного с ужасом.
— Всё обязательно будет хорошо, — отчаянно шептала Виелла, хотя её собственный надломленный голос дрожал от всепоглощающего ужаса и беспомощности. — Держитесь изо всех сил, медицинская помощь уже спешит сюда. Пожалуйста, не сдавайтесь.
Позади неё в это время творился настоящий хаос. Рэйф, словно находясь в состоянии наркотического транса, теперь медленно направил дымящийся пистолет прямо на перепуганного Джона Би, его рука продолжала неконтролируемо дрожать, но решимость в его остекленевших глазах никуда не исчезала. Это был леденящий душу взгляд загнанного в угол дикого зверя, который готов убивать и убивать, лишь бы любой ценой выжить самому.
— Беги отсюда немедленно! — истерично крикнула Сара Джону Би, и тот, не теряя ни секунды на раздумья, стремительно рванул в сторону спасительных зарослей, скрывающихся в предвечерней темноте.
Вместо того чтобы хотя бы попытаться оказать помощь умирающей женщине, Уорд подполз к лежащему на земле шерифу, ловко выхватил связку ключей от наручников из её ослабевшей руки и торопливо освободил себя от металлических оков. Его движения были поразительно быстрыми и расчётливыми, словно он заблаговременно продумал каждый шаг этого плана. В его холодных глазах не было ничего человеческого — он не видел ничего и никого, кроме собственной драгоценной свободы.
Сара, наконец сумев отойти от парализующего шока, тяжело опустилась на колени рядом с Виеллой и тоже принялась отчаянно пытаться помочь остановить кровотечение своими дрожащими руками.
Виелла не находила сил для ответа, абсолютно всё её внимание и концентрация были полностью сосредоточены на отчаянных попытках спасти угасающую жизнь женщины, которая всего несколько минут назад самоотверженно пыталась восстановить попранную справедливость в этом безумном мире. Привычный мир, который она знала с детства, безжалостно рушился на её глазах, превращаясь в кошмар, и она с ужасающей ясностью чувствовала, что после этого проклятого вечера в их жизни уже никогда, ни при каких обстоятельствах ничего не будет по-прежнему.
Оглушённый происходящим, Рэйф Кэмерон шатался взад и вперёд по небольшому пространству, напоминая загнанного зверя в тесной клетке. Его движения были хаотичными, лишёнными цели — два шага влево, поворот, три шага вправо, снова поворот. В его дрожащей руке всё ещё дымился пистолет, металл которого казался раскалённым от недавнего выстрела. Тонкая струйка едкого дыма поднималась вверх, растворяясь в воздухе, пропитанном запахом пороха и чего-то неотвратимо окончательного.
— Я спас тебя, папа, — монотонно шептал он себе под нос, его губы едва шевелились, произнося эти слова как заклинание. Голос звучал надломлено, словно он пытался убедить не только окружающих, но и собственную совесть в том, что совершённое им было единственно верным решением. — Я спас... я должен был... не было другого выхода...
Лицо Рэйфа было бледным. Капли холодного пота проступили на лбу, стекая по вискам тонкими дорожками. Глаза безумно метались из стороны в сторону, не в силах остановиться на чём-то одном — то смотрели на неподвижное тело шерифа, то на отца, то в пустоту. В этих глазах читался ужас человека, который впервые осознал истинную тяжесть содеянного.
Уорд, наконец освободившийся от металлических наручников, которые оставили красные отметины на его запястьях, стоял в стороне и настороженно наблюдал за сыном. Уорд видел, как сын балансирует на грани, и не знал, на что тот ещё способен в подобном состоянии.
— Рэйф, — твёрдо произнёс Уорд, медленно протягивая руку ладонью вверх. Его голос прорезал тишину, нарушаемую лишь далёкими звуками прибоя. — Отдай мне пистолет. Сейчас же.
Рэйф мгновенно замер на месте, его тело напряглось, как струна. Плечи поднялись, мышцы сжались под тонкой тканью футболки. Долгую секунду он колебался, и в его расширенных зрачках промелькнула испуганная решимость — возможно, он думал о том, чтобы не отдавать оружие. Но затем, словно внутренняя пружина разжалась, он превратился в безвольную марионетку и медленно, протянул дымящийся пистолет отцу.
— Бери Сару и Виеллу, — приказал Уорд, принимая оружие и сразу же проверяя предохранитель. Его голос звучал властно и не терпел никаких возражений. — Отвези их домой. И немедленно.
Рэйф лишь безмолвно кивнул, его движения стали автоматическими, механическими. Повинуясь отцовскому приказу, он направился к нам.
Он подошёл к Саре, которая всё ещё находилась в состоянии глубокого шока и не могла прийти в себя после увиденного. Девушка стояла неподвижно, с широко распахнутыми, остекленевшими глазами, которые были прикованы к безжизненному телу шерифа Питеркин. Её губы беззвучно шевелились, но слов не было слышно. Дыхание было поверхностным, прерывистым.
Не говоря ни слова, Рэйф грубо схватил сестру за худое запястье. Его пальцы сжались с такой силой, что на нежной коже Сары сразу же проступили белые отметины. Он потащил её к автомобилю, не обращая внимания на то, что девушка спотыкается о собственные ноги. Сара пыталась вырваться из железной хватки брата, её свободная рука хаотично размахивала в воздухе.
— Рэйф, отпусти! Больно! — всхлипывала она, но её голос был слабым, надломленным.
Он буквально втолкнул её на заднее сиденье машины, не проявляя ни капли сочувствия к её состоянию. Сара продолжала кричать и рыдать, её слёзы текли непрерывным потоком, оставляя солёные дорожки на бледных щеках. Но Рэйф словно не слышал её отчаянных воплей — его сознание было где-то далеко, в той точке, где он принял роковое решение нажать на спусковой крючок.
Затем он медленно повернулся ко мне. Я всё ещё стояла на коленях возле тела шерифа, мои ладони по-прежнему были прижаты к её ране, хотя Питеркин уже давно не двигалась, а кровь перестала сочиться сквозь пальцы. Липкая, тёплая жидкость покрывала мои руки до самых локтей, но я не хотела, не могла поверить в то, что всё действительно кончено. Что эта замечательная женщина, которая всегда стояла на стороне справедливости, мертва.
В голове у меня звучал оглушительный гул, словно я находилась внутри гигантского улья. Мысли путались, сознание отказывалось принимать реальность происходящего. Я видела, как грудная клетка шерифа больше не поднимается и не опускается, как её глаза безучастно смотрят в небо, но какая-то часть меня всё ещё надеялась на чудо.
— Виелла, пойдём, — произнёс Рэйф, его голос звучал хрипло и отстранённо, словно доносился из-под воды. Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы дрожат от напряжения и адреналина, который всё ещё бушевал в его крови.
— Отпусти меня, — прошипела я сквозь стиснутые зубы, яростно пытаясь стряхнуть его руку со своего плеча. Мой голос дрожал от смеси горя, злости и отчаяния. В глазах стояли горькие слёзы бессилия — я понимала, что ничего уже нельзя изменить, но не могла с этим смириться. — Не смей ко мне прикасаться!
Рэйф тяжело вздохнул, его дыхание было неровным, лихорадочным. Видимо, поняв, что я не пойду добровольно, он решительно схватил меня за талию обеими руками. Его хватка была крепкой, почти болезненной — я чувствовала, как его горячие пальцы впиваются в мою кожу сквозь тонкую ткань одежды. От этого неожиданного прикосновения меня бросило в мелкую дрожь, и я попыталась вырваться из его объятий.
— Нет, отпусти меня! — кричала я, отчаянно вырываясь и пытаясь оттолкнуть Рэйфа всем телом. Мои ладони упирались в его широкую грудь, но он был гораздо сильнее меня. — Ей нужна медицинская помощь! Может быть, её ещё можно спасти! Вызови скорую!
— Заткнись, чёрт возьми! — взорвался Рэйф, его крик прозвучал как удар хлыста и болезненным эхом отразился в воздухе. Голос был полон отчаяния, злости и какой-то звериной паники. — Ты не понимаешь! Её уже ничто не спасёт!
Одной рукой он рывком открыл дверцу автомобиля, а другой практически швырнул меня на переднее сиденье. Я упала неловко, ударившись локтем о жёсткую обивку, и острая боль пронзила руку. Прежде чем я успела что-то сообразить, собраться с мыслями и попытаться открыть дверь изнутри, Рэйф уже захлопнул её с такой силой, что весь автомобиль содрогнулся.
Он быстро обошёл машину и сел за руль, его движения были резкими, нервными. Ключи дрожали в его руках, когда он вставлял их в замок зажигания. Двигатель завёлся с первого раза, издавая низкий рокот. Рэйф резко нажал на газ и сорвался с места, автомобиль дёрнулся вперёд, оставляя за собой лишь густые клубы пыли, которые медленно оседали на землю.
Когда машина наконец выехала на пустынную трассу, оставляя позади проклятый аэродром с его хаосом, криками и бездыханным телом шерифа, навсегда застывшей в неестественной позе, Рэйф наконец решился прервать эту душераздирающую, гнетущую тишину.
— Ты же знаешь, почему я это сделал, — внезапно прошептал он срывающимся голосом, и каждое слово дрожало от едва сдерживаемых эмоций.
Девушка с потрясением подняла на него свои широко распахнутые от ужаса глаза, не в силах поверить тому, что только что услышала. Неверующий, нервный смешок вырвался из её горла — звук, полный горечи и отчаяния. Неужели он действительно ищет оправданий своему чудовищному поступку? И он всерьёз ожидает от неё понимания и сочувствия после того кошмара, свидетелем которого она стала?
— Нет, не знаю, — медленно произнесла она, прилагая титанические усилия, чтобы не разрыдаться от всепоглощающего чувства бессилия и леденящего душу ужаса. Её голос звучал хрипло и надломленно. Она пристально, не отрываясь, смотрела на него, словно пытаясь разглядеть в знакомых чертах хоть что-то человеческое. — Ты вообще хоть на секунду осознаёшь, что натворил? Понимаешь ли ты, что только что хладнокровно убил живого человека?!
— Я спас... я спас его, — с трудом выдавил из себя Рэйф, и его голос прозвучал надломленно, почти умоляюще. По его бледной, как мел, щеке медленно скатилась одинокая, горькая слеза. — Она уже собралась выстрелить в него. Я просто не мог этого допустить, понимаешь? Не мог!
— Она только лишь достала пистолет из кобуры, она даже и не думала, чёрт возьми, стрелять! — отчаянно кричала девушка, изо всех своих оставшихся сил стараясь не сорваться на истерику, которая подступала к горлу удушающим комом. Её руки тряслись от нервного напряжения. — Ты же сам это видел!
— У меня просто не было времени ждать и выяснять! — взорвался Рэйф в ответ, его голос эхом отозвался в замкнутом пространстве салона. Он нервно поворачивал голову то в сторону дороги, то обратно к ней, его взгляд метался как у загнанного зверя. — Я не мог стоять в стороне и просто наблюдать, надеясь на лучшее развитие событий! Не мог рисковать его жизнью! Это был единственный правильный выход из ситуации. Только я решаю здесь все проблемы, только я! — продолжал он, теперь уже полностью игнорируя дорогу и устремив весь свой пылающий взор исключительно на неё. В его глазах плясали языки безумного, почти нечеловеческого огня, который пугал до глубины души.
— Ты не решаешь проблемы, ты их создаёшь! — не выдержав этого давления, отчаянно крикнула она, с силой тыкая его в грудь своим окровавленным, дрожащим пальцем. От этого невольного прикосновения к нему её передёрнуло от отвращения, словно она коснулась чего-то мерзкого и холодного.
— Не смей так со мной разговаривать, — угрожающе прорычал он низким голосом. И прежде чем она успела что-то понять или среагировать, его сильная рука с железной хваткой схватила её лицо, болезненно сжимая нежные щёки. Острая боль пронзила её лицо, но она даже не обратила на неё внимания — весь её ужас был сосредоточен на происходящем.
Отчаянно схватившись дрожащими руками за его запястье, она из последних сил пыталась оторвать его железную хватку от своего лица, но его пальцы сжимались всё сильнее, словно тиски.
— Ребята, — внезапно произнесла Сара с заднего сиденья, и её обычно уверенный голос звучал непривычно тихо и до крайности испуганно. — Ребята, машина впереди, — уже значительно громче и тревожнее повторила она, почувствовав приближающуюся опасность. — Рэйф, машина! Смотри на дорогу! — уже во весь голос закричала она, в панике хватая его за плечо и отчаянно тряся.
Словно очнувшись от транса, Рэйф мгновенно оторвал свою руку от её лица и резко, с визгом шин свернул руль, едва-едва не врезавшись лоб в лоб в машину, мчавшуюся по встречной полосе. Сердце девушки бешено, как сумасшедшее, колотилось в груди, угрожая выпрыгнуть наружу, а по венам разлился парализующий, ледяной ужас от осознания того, как близко они только что были к смерти.
— Я спас его, ты слышишь?! Я его спас! — уже на самой грани нервного срыва заорал он прямо ей в лицо, тяжело и прерывисто дыша, словно только что пробежал марафон. Было очевидно, что он отчаянно пытается унять тот всепоглощающий гнев и отчаяние, которые кипели где-то глубоко внутри него.
— Не смей на меня орать, придурок! — с болью и яростью крикнула она ему в ответ, резко откидываясь назад на своё сиденье. Больше не в силах сдерживать накопившиеся эмоции, она не стала скрывать слёз, которые градом покатились по её бледным щекам. Медленно, словно в замедленной съёмке, она опустила взгляд на свои руки, покрытые засохшей кровью. В этот страшный момент она впервые за всю свою жизнь ощутила себя настолько беспомощной, сломленной и бессильной перед лицом обстоятельств, что казалось, будто весь мир рушится у неё на глазах.