𝘤𝘩𝘢𝘱𝘵𝘦𝘳 𝘴𝘦𝘷𝘦𝘯
Белоснежная керамика раковины была испорчена кроваво-красными разводами. Капли, словно маленькие рубины, скатывались по ее поверхности, оставляя за собой зловещие алые дорожки. Каждая из них казалась живой, пульсирующей, напоминающей о том ужасе, свидетельницей которого она стала всего час назад. Виелла, не обращая внимания на жгучую боль в растертых до крови ладонях, продолжала отчаянно тереть руки жесткой мочалкой, пытаясь смыть невидимую грязь, которая, как ей казалось, въелась глубоко под кожу, проникла в самые поры, отравила каждую клеточку.
Горячая вода обжигала разодранную кожу, превращая простое мытье рук в пытку, но она не останавливалась. Ни кипяток, струящийся из крана и наполняющий ванную комнату густым паром, ни едкое мыло, которое она намыливала снова и снова, не могли стереть ужасную картину, которая вновь и вновь возникала перед глазами с пугающей отчетливостью. Звук выстрела все еще эхом отдавался в ее ушах, а предсмертный взгляд шерифа Сьюзен преследовал ее.
Они только что вернулись в Тэннихилл после этого кошмара, и Рэйф, словно ничего не произошло, словно он не отнял человеческую жизнь прямо у нее на глазах, просто молча довез их до дома и оставил возле входной двери. Ни слова извинения, ни попытки объяснить свой поступок — только тяжелое, давящее молчание, которое было красноречивее любых слов. Виелла, едва переступив порог, сразу же бросилась в гостевую ванную комнату на первом этаже, стремясь укрыться от внешнего мира, от него, от самой себя и того ужаса, который поселился в ее груди тяжелым, холодным комом.
Ее разум был похож на стаю диких птиц, охваченных паникой и мечущихся в тесной клетке, бессмысленно натыкающихся друг на друга и на невидимые стены. Мысли роились хаотично, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме одного мучительного вопроса: как Рэйф мог это сделать? Тот самый Рэйф, с которым она выросла, делила детские тайны и подростковые мечты, человек, которого она знала с пеленок — мог ли он действительно, хладнокровно убить другого человека? Не просто избить в порыве гнева, не просто ограбить в отчаянии, а осознанно, без колебаний отнять самое ценное — жизнь.
И не чью-то абстрактную жизнь, а жизнь Сьюзен. Виелла хорошо знала шерифа — это была женщина с добрым сердцем и железной волей, которая не раз приходила ей на помощь, терпеливо вытаскивая из неприятностей, в которые Виелла порой влипала по своей молодости и неопытности. Сьюзен не читала нотаций, не осуждала — она просто помогала, как это делают настоящие защитники закона и порядка. Это была сильная, справедливая женщина, которая не заслуживала такой жестокой, бессмысленной смерти.
Виелла, конечно, не питала иллюзий относительно Рэйфа. Она прекрасно понимала, что он давно перестал быть тем светловолосым мальчишкой, который когда-то строил с ней песочные замки на пляже Восьмерки. Она знала, что он не был святым, что наркотики и алкоголь превратили его в сломленного, потерянного человека, балансирующего на грани между отчаянием и яростью. Еще тогда, когда она впервые покрывала его перед полицией, лгала офицерам, глядя им прямо в глаза, она понимала в глубине души, что он не остановится на мелких правонарушениях и кражах. Что его внутренние демоны, взращенные детскими травмами и годами пренебрежения, в конце концов потребуют более серьезной жертвы.
Но где-то в самых потайных уголках сердца она все еще надеялась на чудо. Надеялась, что однажды к ней вернется тот Рэйф, каким он был до пятнадцати лет — до того момента, когда жизнь окончательно сломала его, превратив в чужого, опасного человека.
— Ты скоро протрешь в руке дыру до кости, — раздался знакомый хриплый голос из дверного проема, и Виелла резко вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив мочалку из дрожащих пальцев.
Она медленно обернулась, и ее сердце пропустило удар. Рэйф стоял в дверях ванной, небрежно облокотившись на дверной косяк, словно он имел полное право вторгаться в ее личное пространство. Его пронизывающий взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым, а губы поджаты в тонкую, жесткую линию, выдававшую внутреннее напряжение. Он выглядел смертельно уставшим — под глазами залегли темные тени, а волосы растрепались, но в его взгляде по-прежнему горел тот самый опасный, непредсказуемый огонек, который всегда появлялся, когда Рэйф был готов на крайние меры.
На нем все еще была та же футболка, в которой он совершил убийство, и Виелла с ужасом заметила едва различимые темные пятнышки на воротнике. Кровь. Кровь Сьюзен.
— Пусть так, — ответила она глухо, и вновь принялась остервенело оттирать свои ладони, хотя кожа уже была красной и воспаленной. Каждое движение отдавалось болью, но физическая боль была ничем по сравнению с той душевной мукой, которая разрывала ее изнутри.
— Прекрати это немедленно, Виелла, — его голос был полон плохо скрываемого раздражения, словно ее отчаянные попытки очиститься от невидимой скверны были не более чем мелкой, глупой прихотью, недостойной его внимания.
Не дожидаясь ответа, он решительно подошел к ней широкими шагами, резко схватил ее за запястья своими большими, сильными руками и одним движением выключил кран, положив конец ее тщетным попыткам смыть с себя ощущение сопричастности к преступлению. Внезапно наступившая тишина показалась оглушительной.
— Отпусти меня, — прошептала она едва слышно, но ее слова утонули в звенящей тишине ванной комнаты. Она все еще не решалась поднять взгляд, боясь увидеть в его глазах что-то такое, что окончательно разрушило бы последние хрупкие крохи надежды на то, что в нем еще осталось что-то человеческое.
— Ты же понимаешь... ты же прекрасно знаешь, почему мне пришлось это сделать, — его пальцы все еще крепко, до синяков, сжимали ее влажные руки. Его ладони были удивительно теплыми, но от этого, казалось бы, успокаивающего прикосновения ей стало еще холоднее, словно его тепло было обманчивым, скрывающим за собой леденящую жестокость.
В его голосе звучала странная интонация — почти просящая, словно он искренне надеялся, что она поймет и одобрит его поступок. Это было еще страшнее, чем если бы он просто угрожал ей.
— Я не хочу об этом говорить, — ответила Виелла, наконец набравшись мужества поднять глаза и встретиться с его взглядом.
Она медленно, словно изучая незнакомца, пробежалась взглядом по его осунувшемуся лицу, отмечая каждую новую морщинку, каждый след, который оставили на нем годы саморазрушения. Отчаянно пытаясь найти хоть малейшие признаки того прежнего Рэйфа — мальчика с озорным смехом и добрыми глазами, который когда-то защищал ее от акул и дарил собранные на болоте полевые цветы.
Но тот Рэйф исчез бесследно, словно его никогда и не существовало.
Несколько долгих, мучительных секунд Рэйф молча смотрел в одну точку поверх ее головы, словно размышляя о чем-то важном или ведя внутренний диалог с невидимым собеседником. Его челюсть напрягалась и расслаблялась в каком-то нервном ритме. Наконец он медленно кивнул, словно пришел к какому-то решению.
— Хорошо, — произнес он обманчиво спокойным тоном, но Виелла не поверила этой показной покладистости. Она слишком хорошо его знала.
— Хорошо? Тогда немедленно отпускай меня, — саркастично выдохнула она, многозначительно указав взглядом на их все еще сцепленные руки.
— Ты никому об этом не должна говорить, — резко, почти приказным тоном произнес он, полностью игнорируя ее слова и требования. Его пальцы сжались еще крепче, заставив ее поморщиться от боли.
Виелла резко отпрянула назад, словно он ударил ее наотмашь. Спина ударилась о край раковины, но она едва почувствовала боль — весь ее ужас сосредоточился на понимании того, что он от нее требует.
— Что?! — ее голос сорвался на полукрике. — Рэйф, ты убил человека! Это не пакетик травки, спрятанный в спальне, не ограбление заправки, не подделка документов! Ты совершил убийство первой степени! И ты серьезно хочешь, чтобы я молчала?! Чтобы я стала соучастницей?!
Ее голос дрожал от смеси ужаса, возмущения и глубокого разочарования. Она не могла поверить, что он способен требовать от нее такого.
Лицо Рэйфа мгновенно исказилось, превратившись в маску ярости и холодной решимости. На одно мучительное мгновение ей показалось, что он готов прикончить и ее, лишь бы не оставлять живых свидетелей своего преступления. В его глазах промелькнуло что-то звериное, первобытное — инстинкт хищника, загнанного в угол. Глаза сузились до щелочек, а мышцы челюсти напряглись так, что на скулах проступили желваки.
— Следи за своим чертовым языком, — прорычал он низко, угрожающе, сжимая ее запястья так сильно, что она почувствовала, как хрустят косточки.
Он рывком притянул ее к себе, и они оказались опасно, неприлично близко друг к другу. Рэйф значительно возвышался над ней ростом, и ему пришлось слегка наклониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. Виелла чувствовала его горячее, тяжелое дыхание на своей коже, ощущала исходящий от него запах пота, адреналина и чего-то еще — чего-то темного и опасного, что заставляло каждый инстинкт самосохранения кричать о необходимости бежать.
— Иначе что? Что ты сделаешь, Рэйф? — с горькой усмешкой выплюнула Виелла, собрав в кулак всю свою храбрость и не отводя от него прямого, вызывающего взгляда. — И меня убьешь? Прикончишь единственного человека, который когда-то верил в тебя?
Повисла тяжелая, давящая пауза. Секунды тянулись как часы.
— Если придется, — ответил он наконец, и в его голосе, в его взгляде не было ни капли сомнения, ни тени колебаний. Только холодная, пугающая решимость человека, который уже переступил черту и готов идти до конца.
Он резко, почти с отвращением оттолкнул ее от себя, заставив споткнуться и болезненно удариться о раковину. Затем развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались по кафельному полу. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что весь дом содрогнулся, а в ванной комнате зазвенели стеклянные флакончики на полочке.
Виелла, с трудом удержав равновесие и едва не упав, медленно, опустилась на холодный кафельный пол. Она обхватила руками колени, прижала их к груди и наконец позволила слезам — горьким, отчаянным, обжигающим — хлынуть из глаз безудержным потоком. Плакала она долго, до тех пор пока не кончились слезы, а в груди не поселилась пустота, которая была страшнее любой боли.
Тот Рэйф, которого она любила, умер. А тот, кто остался, был готов убить и ее.
Внезапный тихий стук в дверь ванной заставил Виеллу замереть, словно статую. Её сердце пропустило удар, а дыхание на мгновение остановилось. В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь ее тихим дыханием.
— Ви, ты тут? — раздался за дверью обеспокоенный голос Сары, наполненный нотками искренней тревоги.
Виелла резко подняла голову, и её взгляд невольно встретился с собственным отражением в зеркале. То, что она увидела, заставило её внутренне содрогнуться. Размытая тушь тёмными дорожками стекала по бледным щекам, глаза блестели от непролитых слёз, а некогда аккуратно уложенные волосы теперь беспорядочно обрамляли лицо. Её собственное отражение в этот момент выглядело до боли жалким.
Тяжело вздохнув, она поспешила привести себя в порядок, понимая, что не может позволить Саре увидеть её в таком состоянии. Дрожащими пальцами провела рукой по растрёпанным волосам, пытаясь вернуть им хоть какое-то подобие прежней укладки. Затем осторожно вытерла остатки туши под глазами, стараясь не размазать её ещё больше по коже.
Сделав глубокий, неровный вдох и попытавшись собрать волю в кулак, она наконец решилась открыть дверь. На пороге уже стояла Сара, переодевшаяся в другую одежду.
— Я подумала, что ты не против переодеться, — мягко произнесла Сара, окидывая подругу внимательным, но деликатным взглядом.
Виелла с благодарностью отметила про себя, что её лучшая подруга не произнесла ни единого слова о том, что она явно плакала. Тушь могла быть стёрта, но красные веки и влажный блеск в глазах всё ещё выдавали её состояние. За эту редкую тактичность и понимание она была Саре невероятно, безмерно благодарна.
Не найдя в себе достаточно сил для искренней улыбки, Виелла лишь слегка приподняла уголки губ в жалком подобии благодарности.
— Да, спасибо, — едва слышно прошептала она, покидая ванную и чувствуя, как ноги словно ватные несут её по коридору.
Виелла проводила большую часть своего времени в просторном доме Кэмеронов, и порой ей казалось, что она здесь не гостья, а постоянная жительница. Роуз, похоже, была только рада такому положению вещей — она всегда встречала девушку тёплой улыбкой. Уорду же было глубоко безразлично её присутствие, что в их непростых обстоятельствах было, пожалуй, лучшим исходом, на который можно было надеяться.
— Можешь выбирать всё, что захочешь, — произнесла Сара, заходя в свою просторную спальню и широким жестом указывая на огромный встроенный шкаф, буквально набитый самыми разнообразными вещами.
Виелла неспешно подошла к шкафу и распахнула его створки. Оттуда на неё тут же пахнуло знакомой смесью сладковатых духов Сары, запахом свежего белья и чего-то неуловимо-цветочного — возможно, саше с лавандой, которые Роуз любила раскладывать между одеждой.
Методично перебирая вешалки, скользя пальцами по разнообразным тканям, Виелла в итоге остановила свой выбор на простом, но удивительно изящном коротком белом платье-комбинации. Тонкие, почти невесомые бретельки, мягкие треугольные чашечки с деликатной кружевной окантовкой и аккуратным атласным бантиком по центру выглядели нежно и воздушно. Завышенная линия талии и свободная, грациозно расклешённая юбка с двумя уровнями тончайшей ажурной отделки по подолу придавали платью ещё больше лёгкости.
Сказав Саре, что идёт принять душ, Виелла поспешно скрылась в ванной. Забравшись под струи тёплой воды, она провела там почти целый час, позволяя горячему душу неспешно смыть с неё всю накопившуюся усталость, разочарование и напряжение этого бесконечно тяжёлого дня. Пар окутывал её фигуру, создавая ощущение защищённости и уединения, которого ей так не хватало.
Наконец, неохотно выключив воду и почувствовав, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи, она тщательно вытерлась мягким полотенцем, надела выбранное платье и распахнула дверь ванной. Комнату мгновенно окутала какая-то странная, оглушительная тишина, которая показалась ей неестественной. Сары нигде не было видно, а дверь в её спальню была лишь слегка приоткрыта.
— Сара? — негромко позвала Виелла, осторожно шагнув в комнату и прислушиваясь к звукам. Никакого ответа не последовало.
Выйдя в длинный коридор, она настороженно огляделась по сторонам. Дом Кэмеронов обычно никогда не бывал настолько тихим — здесь всегда слышались чьи-то шаги, приглушённые разговоры или звуки телевизора. Эта непривычная, почти гнетущая тишина казалась тревожной и заставляла внутренне напрячься.
Заворачивая за поворот коридора, Виелла внезапно резко врезалась в чью-то фигуру.
— Ой! — невольно вырвалось у неё от неожиданности, и она поспешно подняла глаза, готовясь извиниться. Перед ней стояла Уиззи с характерной мягкой улыбкой.
— Уиззи, привет! — искренне радостно воскликнула Виелла, тут же заключая младшую из Кэмеронов в тёплые объятия и чувствуя, как часть напряжения покидает её плечи.
С Уиззи они ладили удивительно хорошо с самого первого знакомства. Виелла всегда испытывала к ней особую нежность и чувствовала, что Уиззи для неё — словно та младшая сестрёнка, которой у неё никогда не было в детстве, но о которой она всегда мечтала.
— Ви-ви, привет! — Уиззи тепло улыбнулась в ответ, с готовностью отвечая на объятие и на мгновение прижимаясь к старшей подруге.
Мягко отстранившись, но оставив руки на плечах девушки, Виелла с лёгким беспокойством спросила:
— Ты случайно не знаешь, где Сара? Она была здесь буквально полчаса назад.
— Она ушла минут десять или пятнадцать назад, — задумчиво ответила Уиззи, слегка наклонив голову.
— А ты не знаешь, куда именно? — Виелла ласково поправила слегка растрёпанные волосы на голове Уиззи, машинально проявляя заботу.
— Не совсем, — неуверенно пробормотала Уиззи, явно пытаясь вспомнить подробности. — Только знаю что-то про то, что надо срочно спасать Джона Би, или что-то в этом роде.
— Спасать? От чего? — Виелла в полном недоумении уставилась на младшую Кэмерон, чувствуя, как внутри неё поднимается новая волна тревоги. Она совершенно не понимала, что происходит.
— Ты разве не знаешь? — Уиззи удивлённо округлила свои большие карие глаза, словно не веря, что такая новость могла пройти мимо Виеллы. — Джон Би убил шерифа Питеркин и скрылся с места преступления! Его теперь весь остров разыскивает, объявили награду в двадцать пять тысяч долларов тому, кто его найдёт и сдаст властям, — взахлёб, захлёбываясь словами, тараторила девушка.
Шок от услышанного буквально оглушил Виеллу, заставив её слегка приоткрыть рот от изумления. Кровь отлила от лица, а в ушах зазвенело. Она не могла поверить своим ушам — это звучало как бред, как страшный сон наяву.
— Спасибо, Уиз. Теперь я буду тебе должна, — наспех бросила она, пытаясь сохранить спокойствие, подмигнула напоследок, резко развернулась и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, стремительно помчалась вниз по широкой лестнице.
Какого чёрта вообще творится на этом острове?— лихорадочно размышляла Виелла, сбегая вниз и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она интуитивно догадывалась, что за всем этим кошмаром стоят грязные дела Уорда или, что гораздо более вероятно, его непредсказимого и опасного сына — Рэйфа.
Выбежав через задний выход во двор, залитый мягким светом фонарей, она тут же заметила, что на привычном месте у гаража стоял только один розовый, изрядно потрёпанный временем велосипед. Сариного голубого велосипеда нигде не было видно.
Глубоко и неровно вздохнув, пытаясь собраться с духом, Виелла решительно схватила оставшийся велосипед, неловко забралась на него и торопливо выехала с ухоженной территории Тэннихилла. Последнее, чего ей хотелось сейчас больше всего на свете, — это ехать в полном одиночестве сквозь ночную темноту по пустынным дорогам острова. Но она просто физически не могла оставить Сару. Ни за что.
Вдоль извилистых улиц Восьмёрки, ночь была окутана плотным, вязким мраком, который казался почти осязаемым. Темнота обволакивала всё вокруг густой пеленой, изредка прорезаемой одинокими уличными фонарями, бросавшими на асфальт жёлтые пятна света. Воздух был наполнен влажностью и запахом соли, доносившимся с океана, а где-то вдалеке слышался приглушённый шум волн.
Однако вдалеке Виелла заметила нечто тревожное — темноту внезапно разрывал пульсирующий, мигающий свет, который становился всё ярче по мере её приближения. Красные и синие вспышки мерцали в унисон с нарастающим гулом голосов и шума моторов. Её сердце невольно участило ритм, а ладони на руле велосипеда стали влажными от холодного пота.
Подъехав ближе к источнику беспорядка, она увидела целую толпу людей, собравшуюся перед знакомым домом Келси. Зрелище было хаотичным и тревожным: полицейские машины, припаркованные под разными углами без всякого порядка, сверкали своими назойливыми мигалками, заливая окрестности пульсирующим светом. Вокруг патрульных автомобилей суетились не только мрачные копы в тёмной форме, но и толпы любопытных зевак самого разного возраста, жадно впитывающих каждую деталь происходящего и жаждущих острых ощущений.
Спрыгнув с велосипеда и почувствовав, как ноги слегка подкашиваются от напряжения, Виелла поспешно подошла к ближайшей девушке — молодой блондинке в ярком топе, которая явно была взволнована происходящим.
— Эй, что тут происходит? — напряжённо спросила она, стараясь перекричать нарастающий гам голосов и шум работающих раций.
— Джон Би был здесь! — возбуждённо ответила блондинка, её глаза буквально горели от волнения и предвкушения сплетен. — Келси или Топпер его поймал, я так толком и не поняла, кто именно из них, но когда копы ворвались в дом, он каким-то образом уже сбежал! — Девушка говорила быстро, захлёбываясь словами. — Говорят, что он не мог далеко уйти, особенно пешком, так что теперь буквально весь остров его ищет. Награда-то немаленькая!
— Чёрт побери, — тихо выдохнула Виелла, чувствуя, как внутри всё холодеет от осознания серьёзности ситуации.
Она лишь натянуто улыбнулась девушке в знак благодарности за информацию, торопливо села обратно на велосипед и поехала дальше, теперь уже гораздо более напряжённо оглядываясь по сторонам. Её встревоженный взгляд лихорадочно скользил по лицам прохожих и силуэтам в тенях, отчаянно надеясь выхватить из толпы знакомый силуэт Сары или хотя бы кого-то из их общей компании.
Внезапно, словно из ниоткуда, из густой темноты прямо перед ней на освещённую дорогу стремительно выскочил высокий человек, заставив её в панике резко затормозить, чтобы избежать болезненного столкновения. Велосипед с визгом тормозов замер всего в нескольких сантиметрах от незнакомца, а её сердце от неожиданности бешено заколотилось где-то в горле.
— Эй, какого чёрта вы творите?! — возмущённо воскликнула она, тяжело дыша и пытаясь разглядеть в полумраке, кто посмел так безрассудно выскочить ей под колёса.
— А что ты тут делаешь в такое время? — резко и агрессивно спросил незнакомец, медленно приближаясь к ней с угрожающей неторопливостью.
Только когда он оказался совсем близко, и свет ближайшего фонаря упал на его лицо, Виелла с неприятным замиранием сердца узнала его. Это был Рэйф Кэмерон.
Раздражённо вздохнув и почувствовав, как внутри поднимается волна злости, она ответила с нескрываемым сарказмом в голосе:
— Еду по своим делам, разве не видно? Или у тебя проблемы со зрением?
— Перестань валять дуру и строить из себя невинную овечку, — Рэйф сделал ещё один шаг вперёд, сокращая и без того небольшую дистанцию между ними. — Ты же отлично знаешь, где он скрывается, не так ли?
Его пронизывающий взгляд медленно скользнул по её фигуре с ног до головы, словно он пытался рентгеновскими лучами просканировать её на предмет скрытой информации или признаков лжи.
— Откуда мне это знать? — Виелла демонстративно вскинула обе руки в притворном жесте полной невинности, стараясь выглядеть как можно более убедительно.
— Не прикидывайся! Ты же постоянно тусуешься с этими живцами, ты дружишь с ними! — его голос стал заметно резче и агрессивнее. — Где он, Виелла? Говори немедленно!
Не дожидаясь ответа, Рэйф со злостью пинул её велосипед ногой, и тот с оглушительным металлическим грохотом рухнул на асфальт позади неё, подняв небольшое облако пыли.
— Ты совершенно спятил?! — Виелла в ярости толкнула его в широкую грудь обеими руками, а её тёмные глаза буквально сверкали от негодования. — Я понятия не имею, где он может быть, Рэйф!
Он посмотрел на неё с холодной, презрительной и абсолютно недоверчивой усмешкой, искажавшей его и без того недружелюбное лицо. Его пустой, стеклянный взгляд говорил красноречивее любых произнесённых вслух слов — он ей не верил ни на йоту и не собирался отступать.
Внезапно, без всякого предупреждения, Рэйф стремительно наклонился, одним резким движением схватил её за талию и бёдра и без церемоний перекинул через своё мускулистое плечо, словно она была не более чем лёгким мешком с картошкой.
— Рэйф, что ты делаешь?! Немедленно отпусти меня! — отчаянно закричала Виелла, паникуя и изо всех сил молотя его кулаками по широкой спине, пытаясь заставить его опустить её на землю.
Словно не слыша её отчаянных криков и воплей, он лишь одной рукой прикрыл её оголённые бёдра под коротким платьем, чтобы случайные прохожие ничего компрометирующего не увидели, и невозмутимо продолжил идти в сторону своей машины размеренными, уверенными шагами.
— Мудак чёртов, немедленно отпусти меня! — её голос срывался от ярости и унижения, но Рэйф оставался абсолютно непреклонным и глухим к её мольбам.
Наконец, после того, что показалось ей вечностью, он остановился возле своего дорогого внедорожника, одной рукой открыл тяжёлую дверь заднего сиденья и, совершенно не церемонясь с ней, грубо закинул её внутрь салона, словно какой-то груз. Она болезненно ударилась плечом о кожаную обивку сиденья.
Дверь с глухим звуком захлопнулась, отрезая её от внешнего мира, и почти сразу же она услышала характерный электронный щелчок — он активировал центральный замок, заблокировав все двери одновременно. Рэйф стоял снаружи, борясь с желанием открыть дверь обратно. Ему нужно было держать её здесь, в безопасности, подальше от всего этого хаоса. По крайней мере, так он себе говорил.
— Нет! Мудак недоделанный! — в панике воскликнула Виелла, мгновенно вскочив на ноги в тесном пространстве и отчаянно стуча кулаками по тонированному стеклу. Она лихорадочно дёргала за неподвижную ручку двери, чувствуя, как нарастает приступ клаустрофобии. — Открой немедленно, Рэйф! Ты не имеешь права меня здесь держать!
Рэйф даже не удостоил её взглядом в ответ на мольбы. Он лишь на мгновение посмотрел на неё через затемнённое стекло своими холодными, безучастными глазами, а затем просто развернулся и неторопливо ушёл прочь, растворившись в ночной темноте и оставив её в полном одиночестве, запертой в душной машине, наедине со своими страхами и растущей паникой.