[BL] А я поцеловал его брата!

Конечно, следующий день также не был радужным. Единственным хорошим моментом в нем было то, что мама дала мне двадцать баксов и сказала, чтобы я ненадолго вышел из дома и дал отцу остыть. Я почувствовал раздражение, решив, что она встала на его сторону. Но когда я заговорил об этом, она сердито посмотрела на меня и погрозила пальцем.

— Прошу прощения?! Я только пытаюсь вернуть Дэнни домой, дорогой. К твоему сведению, Твой папа спит на диване последние три дня.

— Ты шутишь, — не поверил я.

— Нет. И я не буду спать с мужчиной, который причиняет боль моим детям. А теперь иди и развлекайся. И держись подальше от Дэмиена, — она сделала паузу, поцеловав меня в щеку, — он мерзавец.

Боже, я любил ее до смерти. Улыбнувшись, я поцеловал ее в щеку в ответ.

— Договорились, ма, так и сделаю. Значит ли это, что я могу одолжить твою машину?

— Если ты её разобьешь, я заставлю тебя пожалеть, что у тебя сегодня нет работы по дому.

— Обещаю, все будет хорошо! Я просто хочу поехать в город за кое-чем.

— Ладно, но будь осторожен.

— Понятно.

Я взял ключи со стойки и вышел на улицу. Сев в ее маленький «форд», я завел двигатель и направился обратно в магазин гитар. Рик сказал, что вчера вечером сочинял песню, так что, может быть, ему нужна подходящая бумага, чтобы все это записывать? И немного новых медиаторов не помешало бы. Его старые были все в сколах.

О, но не думайте, что я делал это просто из любезности... Во всяком случае, не совсем. Я просто пытался убить время и хотел убедиться, что он не будет так любезен проиграть наше пари в ближайшие несколько дней. Ухмыльнувшись своим мыслям, я как раз въехал на парковку магазина, а затем вышел и сразу направился внутрь.

Народу сегодня было немного, и только вчерашний продавец разговаривал с клиентом - высоким мускулистым блондином. Увидев меня через плечо покупателя, он просиял.

— Привет! Ну как, твой друг наслаждается своей новой малышкой? — спросил менеджер.

Я ухмыльнулся.

— Не могу заставить его перестать играть, — частично соврал я, подходя к нему, — скажите, у вас есть чистые ноты и медиаторы? Все его медиаторы — дерьмо, и я не хочу, чтобы он испортил новую гитару, как свою последнюю.

Он одобрительно кивнул и, подозвав одного из своих служащих, попросил его принести мне коробку медиаторов, после чего взглянул на меня, изогнув бровь от любопытства.

— Что случилось с последней?

— У него вспыльчивый характер.

— Нервы. Большинство Паттерсонов такие, — вздохнул продавец.

Я удивленно моргнул.

— Вы знаете Паттерсонов?

— Конечно. Вик заходит сюда время от времени, чтобы настроить гитару Рика.

— Рик? — покупатель рядом и я выпалили это одновременно.

Мы удивленно переглянулись, и продавец покраснел.

— О... Ооо, вы оба его знаете? — спросил он.

Светловолосый клиент нахмурился, а его орехово-зеленые глаза слегка сузились. Он скрестил руки на груди, а затем черезчур резким движением почесал затылок, как будто эта тема его раздражала.

— Иногда мне чертовски жаль, что это так, — наконец ответил он.

Я фыркнул.

— Что это должно означать? — спросил я слегка вызывающим тоном.

— Ребята, только не начинайте ничего в моем магазине, — предупредил продавец, но в этот момент откуда-то из задних комнат раздался треск, и он застонал, — Элли! Что, черт возьми, ты там делаешь, детка?! Брось это и скорее возвращайся... Элли!

Менеджер убежал в одну из комнат, неохотно оставляя меня с этим загадочным парнем наедине. Вот только я был не столько зол, сколько безумно любопытен.

— Откуда ты знаешь Рика? — с нетерпением спросил я.

Высокий парень моргнул и опустил взгляд, с любопытством разглядывая меня. Честно говоря, он выглядел примерно на возраст Рика. Его слегка грязные светлые волосы были довольно коротко подстрижены и лениво уложены шипами, а щеки были усыпаны легким слоем веснушек. В общем он выглядел как обычный американский парень, если бы не черные джинсы разрисованные символами анархии и серая майка.

П/п: если вас смутила почему майка его плохо характеризует, то она называется wife beater tanktop, дословно это звучит, как безрукавка с круглым вырезом, избивающего свою жену человека. Этот термин к такого типа майкам прилип после уголовного дела 1947 года, Когда житель Детройта избил свою жену до смерти и в газетах появилась его фотография в такой майке с пятнами крови его жертвы.

— Я когда-то ходил с ним в одну школу, — ответил он спокойно.

Мои глаза расширились. Мог ли он знать, почему Рик стал таким?

— Серьезно? Э-э, тогда что ты знаешь о нем? Потому что он... Э-э, забыл рассказать мне что-нибудь о себе, когда мы впервые встретились. И-и...

— Ты же не встречаешься с ним? — в лоб спросил парень, и в его глазах потемнело от явной ненависти.

Я моргнул, а затем заблеял.

— Ни за что. О чём ты вообще. Скорее я его ненавижу, — проворчал я.

Глаза парня блеснули с явным облегчением, что меня немного разозлило.

— Хорошо, потому что я тоже, — сказал он через некоторое время.

Я выжидающе посмотрел на него, желая услышать продолжение, но в этот момент вернулся продавец и протянул мне несколько нотных листов и немного блестящих медиаторов, завернутых в пузырчатую пленку. Я поблагодарил его и заплатил, прежде чем снова посмотреть на парня.

— Кто ты? — спросил я.

Парень одарил меня зловещей улыбкой, которая на самом деле напугала меня до чертиков, гораздо больше чем Рик когда-то.

— Александр Тейт. Передай Рику привет от меня и скажи, что я вернулся в город, — сказал он и, подмигнув, ушел, оставив меня стоять похолодевшим от плохого предчувствия.

Кто это был, черт возьми, и почему он так ненавидит Рика?!

Конечно, было много причин, и, на самом деле, многие люди сильно не любили Рика, но я никогда раньше не видел столько ненависти в чьих-то глазах. Это было действительно страшно.

Я вернулся к машине и, сев в неё, направился прямо к Рику. Я должен был выяснить, что с ним происходит, раз и навсегда. Мне было так любопытно, что это сводило меня с ума. На первом же красном светофоре я написал Рику, что еду к нему. Думаю, я нарушил несколько правил дорожного движения, прежде чем, наконец, въехал на подъездную дорожку Рика. Выскочив из машины, я быстрым шагом направился к его дому, а затем нетерпеливо постучал.

Почти сразу Рик открыл дверь и недоуменно уставился на меня.

— Ты ведешь себя так, будто за тобой гонится привидение.

— Думаю, да. Мы можем поговорить? Например, наверху?

— Наверное, — Рик отошел в сторону и впустил меня, затем с любопытством посмотрел на пакет в моей руке, — для чего это?

Я моргнул, затем почувствовал, что мое лицо начинает заливать краска, поэтому просто толкнул его ему в грудь и быстро сделал пару неуклюжих шагов в сторону.

— Ну, ты сказал, что вчера вечером писал песню, понимаешь? Так что я просто остановился у того магазина и прихватил для тебя кое-что, что может понадобиться, — объяснил я, изо всех сил стараясь не злиться, потому что, без сомнения, этот придурок ухмыльнулся.

Черт бы побрал все это, он все равно посмеялся надо до мной.

— Тебе не нужно было ничего покупать мне, — сказал он, когда мы поднимались по лестнице. Я только пожал плечами, торопливо поднимаясь, немного быстрее, чем он, от того, что мои внутренности разъедало беспокойство.

Он, казалось, заметил это, потому что его ухмылка сменилась хмурым взглядом. Я наблюдал за этим, когда, почти вбежав первым в комнату, ожидал, пока он войдет и закроет за собой дверь. Он бросил пакет на кровать и повернулся ко мне, приподняв бровь и скрестив руки на груди.

— Ты так жаждешь перепихнуться? У меня же есть ещё полторы недели, чтобы...

— Кто такой Александр Тейт? — спросил я.

Лицо Рика тут же побледнело, и его руки безвольно опустились по бокам. Я удивленно моргнул, увидев, как он сделал большой шаг от меня, хотя между нами была как минимум половина комнаты. Я никогда раньше не видел Рика таким.

Он выглядел... испуганным.

— Что ты сказал? — спросил он неожиданно охрипшим голосом.

— Александр Тейт. Высокий светловолосый парень со светло карими глазами, одетый, как типичный парень без дури в голове. Когда я пошел в магазин за этими вещами для тебя, он был там. А когда я упомянул твое имя, он сказал мне передать от него привет и, что уже вернулся в город. Рик, кто он, черт возьми, такой...

— Ты же не сказал ему, где я живу, не так ли?! — резко спросил Рик и сделал шаг ко мне, внезапная ярость наполнила его выражение лица настолько резко, что я напрягся, прижавшись спиной к двери.

— Нет! Я ведь не знал, кто он, черт возьми! Может быть, если бы я знал, то не стал бы называть твоё...

— Тебе не обязательно это знать, — выплюнул Рик и начал ходить по комнате, как тигр в клетке. — Ты уверен, что ничего не говорил о том, где я живу? А продавец говорил, где я живу? Он сказал, зачем вообще заходил туда?

— Рик, что, черт возьми, происходит?! — закричал я, начиная закипать.

Рик в отчаянии провел руками по волосам, прежде чем остановился у изножья своей кровати и соскользнул вниз по столбу, сев на пол и прижав колени к груди.

— Черт возьми... Черт, — он ударил кулаком по каркасу кровати, потом поднес костяшки пальцев ко рту и прикусил их на секунду, прежде чем сделать глубокий вдох, — хорошо. Пока он не знает, где я живу, все в порядке.

Я посмотрел на него, затем запер дверь и подошел к Рику, встав перед ним на колени.

— Рик, скажи мне, что происходит. Кто такой Александр Тейт? Почему он так тебя ненавидит? Почему ты так его ненавидишь? — спросил я.

— Это не твое чертово дело!

— Если ты скажешь мне, то выиграешь пари! — отрезал я.

Рик недоверчиво посмотрел на меня, но я ответил ему твердым взглядом, сжав кулаки. Я больше не собирался оставаться в неведении и не особо задумывался сейчас о том, что говорю. Любопытство съедало меня изнутри.

— Расскажи мне, что с тобой случилось, Рик. Я хочу понять, что происходит, хорошо? Но это чертовски тяжело, когда ты что-то скрываешь от меня. Если ты действительно любишь меня, как продолжаешь твердить, тогда ты должен доверять мне. Я клянусь своей могилой, что никогда, никому, ничего не скажу. Обещаю!

Я сказал это максимально серьезным тоном. А затем молча наблюдал, как его эмоции на лице сменяют одна другую. Казалось, в его голове происходил настоящий конфликт. В конце концов он закрыл глаза и откинул голову на спинку кровати.

— Это было так глупо. Я имею в виду, мне было всего тринадцать, — он сделал длинную паузу, как будто перед тем как окончательно решиться. — У меня был друг. Его звали Александр Тейт. Мы были почти так же близки, как ты и Дэнни. Мы всегда тусовались, делая все эти детские глупости, вместе. Ну, примерно в это время я как бы понял, что Алекс мне нравится больше, чем друг...

Он снова остановился.

— Все нормально, — тихо сказал я.

Рик какое-то время молча смотрел на меня, и вдруг на его лице появилось выражение крайнего измождения. Теперь он казался совершенно измученным, словно истратил свои последние силы и просто сдался, сидя безвольно прислонившись к изножью своей кровати.

— В конце концов я решил сказать Алексу о своих чувствах, — устало вздохнул он, проведя рукой по волосам и прижавшись щекой к руке, — для этого я попросил его встретиться со мной где-нибудь. Тогда я признался ему. Он ничего не сказал. ...По крайней мере, я тогда так думал. На следующий день, когда я пришел в школу, мне довелось узнать, он рассказал об этом всем. Вот так мой большой секрет стал известен всей школе. И, вероятно, это был один из худших дней в моей жизни.
Я больше не хотел быть среди людей. Я держался подальше от всех, что было чертовски тяжело, потому что все пытались разыграть меня или поймать меня наедине, чтобы делать то, что теперь называют «булингом». Тогда я попросил дядю Вика, найти мне кого-то, кто мог бы давать мне уроки самообороны и все такое прочее. И потом я только этим и занимался. Приходя домой, я тренировался, ел и снова возвращался к тренировкам. Я только и делал, что тренировался, ел и спал. Одно и то же, каждый день, пока не началась старшая школа, и я уже был другим, и все остальные тоже...

На последней фразе его голос стал постепенно затихать, и наконец он совсем замолчал. Я нахмурился.

— Рик?

— Слушай, остальное уже не важно...

— Э-э, ну да, отлично, — фыркнул я, а затем наклонил голову и увидел, как он практически извивался от нежелания под моим взглядом. — Давай же, Рик. Я не буду тебя ненавидеть или что-то в этом роде.

— Ты уже, — фыркнул он.

— Я этого не говорил.

— Зато думал об этом.

— Нет, я не делал этого, — тихо ответил я.

Рик долго смотрел на меня, прикусив нижнюю губу, а потом снова вздохнул. Он положил голову на руки, упершись локтями в колени, сидя скрестив ноги.

— Я делал то, что у меня получалось лучше всего, молчал и оставался вне поля зрения. Меня никто не замечал, как я и хотел. Так продолжалось какое-то время, пока Алекс не подошел ко мне, когда мы были в школе.
Я ждал, что он нанесет удар или что-то в этом роде, что угодно. Но вместо этого он извинился за то, что сделал. Извергая дерьмо о том, как ужасно он себя чувствовал все это время, и что он не должен был этого делать, и что он стал более зрелым теперь. О, как же я был глуп, — он выплюнул это с едким сарказмом. — Я попался на это, потому что ненавидел одиночество больше, чем его предательство. Потом мы некоторое время тусовались, и все, казалось, вернулось в норму, пока кто-то не устроил вечеринку и не пригласил Алекса и меня к себе.
Мы даже не были пьяны или что-то в этом роде. Но я тогда подумал, что Алекс все же слишком много выпил, потому что он вдруг стал карабкаться на меня и... Я терпеливо ждал, пока он смотрел то в одну сторону, то в другую, то снова на меня, то в пол, как будто боялся встретиться со мной взглядом.

Рик сделал паузу, словно собираясь с духом.

— Да, тогда я позволил ему делать то, что он хотел, и в итоге, мы закончили тем, что занимались этим всю чертову ночь на вечеринке. А из-за того, что я слетел с катушек, другие нас застукали. Тогда Алекс попытался обвинить меня в том, что это я приставал к нему. 
О, держу пари, ты можешь догадаться, на кого легла основная вина за все это. Бедняга Алекс Тейт, всеобщий лучший друг и любимчик Богов, был изнасилован своим другом-педиком. Даже когда моя невиновность наконец была доказана, они все еще не соглашались отпустить меня. 
О, да, это было так захватывающе, когда в наш дом вломились и почти все наши вещи украли или испортили. Мой школьный шкафчик был просто разгромлен, моя одежда разорвана, а мое достоинство уничтожено. А вот и моя любимая часть — угрозы смертью! Меня всегда поражало, насколько креативными могут быть люди.
«Если ты еще хоть раз ступишь на порог этой школы, мы тебя скормим каторжникам», — кричали некоторые мне в спину. «Если ты не признаешься в изнасиловании Алекса, мы перережем тебе глотку», — говорили мне те, кто считались моими друзьями до этого. Люди, с которыми я тусовался, люди, которым доверял такое, о чем не рассказывал даже Вику. Ну, и, конечно же, моя любимая смертельная угроза от самого Алекса. И он был чертовски близок к тому, чтобы на самом деле исполнить ее, но в последний момент, вместо этого, решил, что мучить меня будет гораздо веселее, чем просто убить. 
...В итоге они накачали мой ланч наркотиками, и я закончил как какая-то сука на подобии Руфи. Было очень весело, когда все фотографировали и рассылали это по школе. Ты знал, что с моими фото даже сделали ежегодник? Сейчас те ученики уже выпустились, иначе ты бы увидел полную картину всего этого.

П/п: у автора в оригинале используется выражение «like some kind of bitch on rufies». Ребятки, я обшарила весь Интернет и ничего кроме библейской Руфи не нашла. Странно, что имя не написано с большой буквы, поэтому у меня подозрение, что здесь опечатка. Но если это все-таки библейская праведная жена Руфь, то по совету своей будущей свекрови в знак согласия выйти замуж за её сына, она последовала обычаю и легла у ног Вооза. Что-то вроде предложила себя будущему мужу. Если Рика накачали афродизиаком, то такая же картинка могла реально повториться.

В результате, через некоторое время мне это настолько надоело, что я просто решил послать все к чертям и во что бы то не стало вернуть Алексу всё. Я выследил его через год, после того как мы выпустились, и выбил из этого вероломного мудака все дерьмо. Он был тем, кто когда-то называл меня трусихой и маленькой девочкой, боящейся противостоять настоящему мужику. Да, ну! И это говорил мне парень, который теперь визжал, как свинья на бойне, когда я жёстко отпинал его по яйцам, пока он не стал задыхаться от боли. Такой громкий гребаный визг. Потом он попал в тюрьму, потому что мне удалось подать на него в суд за нападение. Жалко, они не подержали его дольше. Я бы тоже не стал. Этот парень полон дерьма.

Рик сплюнул, затем вскочил на ноги и отошел от меня как можно дальше, на другой конец комнаты, и там прислонился к стене. Я остался сидеть на полу, глядя на него. Я не знал, что сказать. Всё это так сильно ударило меня куда-то в грудь, что, клянусь, я забыл даже, как дышать.

Зачем кому-то делать это с другими? От мысли о том, что кто-то, настолько близкий мне, мог бы повернуться и вот так ударить меня ножом в спину... комок подступал к горлу. Это объясняло, почему Рик был таким, каким он был.

Его предали, использовали, разжевали, выплюнули и растоптали. Ему просто так надоело, что люди причиняли ему боль, что он решил сам причинять боль всем вокруг себя. Он построил вокруг себя эту огромную каменную стену и отстреливался, используя различное, так сказать, оружие: сарказм, подколы и даже прямые оскорбления. Он катапультировал это на вас, будь вы его другом или врагом.

Мое сердце сжалось, и я беспокойно прикусил нижнюю губу, когда Рик отвел от меня взгляд.

— Вот история, которую ты жаждал услышать, — проворчал он.

Я медленно поднялся на ноги , не отрывая от него своего горящего взгляда. Часть меня хотела просто подойти к нему и...

Черт, я сейчас скажу это!

Часть меня хотела просто подойти к нему и поцеловать его, дав понять, что я никогда так не поступлю с ним. Я убью любого, кто сделает хотя бы один шаг против него. Хотя в моей голове все же был тихий голос, который пискнул, чтобы я остановился.

— Рик... Ты ведь не боишься Алекса, не так ли? — спросил я через некоторое время.

Глаза Рика вспыхнули, как молнии, и выражение его лица помрачнело.

— Нет, — явно солгал он.

— Думаешь, он вернулся, чтобы найти тебя?

— Я подставил его за преступление, которого он не совершал. Разве ты не вернулся бы, чтобы отомстить?

— Ты не можешь обратиться в полицию?

— И сказать им что? Тцк, нет. В любом случае мне все равно не нужна их помощь. Прошло по крайней мере четыре или пять лет с тех пор, как я в последний раз видел Алекса. На этот раз, когда мы встретимся снова, от него не останется и той малости, которую можно было бы отправить в тюрьму.

Рик резко сплюнул. А мои глаза расширились.

— Чувак, ты не можешь убить его!

— Я не настолько милосерден. Если меня чему-то и научил мой тренер, так это не щадить врага.

— Рик! Не делай этого дерьма, — рявкнул я, шагнув к нему, — если ты это сделаешь, тебя поймают и отправят в тюрьму! Ты хоть представляешь, что там делают с красивыми парнями? Серьезно! Просто забудь об этом мудаке, он не стоит того, чтобы о нём думать!

— Сможешь ли ты забыть того, кто разрушил твою жизнь? — спросил Рик.

Я нахмурился и замолчал, наблюдая, как он горько усмехается, а затем отмахивается от меня.

— Точно. Слушай, спасибо тебе, что ты предупредил меня. Я знаю, что должен был пригласить тебя сегодня на свидание, но теперь у меня появились кое-какие дела.

Он направился к двери, и я почувствовал, как мой гнев снова закипает во мне.

— Извини?! То есть ты бросаешь меня ради того, кого ненавидишь?! – прорычал я.

Рик моргнул, затем повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Понимаешь, если я не ударю его первым, то он ударит меня.

— Тогда я заставлю его пожалеть, что он когда-то родился, потому что прямо сейчас ты выиграл пари, засранец! Так что сосредоточься на мне. Не на Алексе. На мне, слышишь! Если ты любишь меня, тогда смотри на меня. Если выйдешь за эту дверь и пойдешь за Алексом, ты можешь поспорить на свою задницу, что никогда-никогда больше меня не увидишь! — выкрикнул я, крепко сжимая кулаки.

Рик застыл на месте, глядя на меня горящими глазами, а его тело напряглось. Я мог отчетливо видеть, как напрягаются его мускулы под одеждой.

— Девин. Я ненавижу его. Я не могу позволить ему свободно разгуливать, зная, что он сделал со мной.

— Ну и что? Значит ты ненавидишь его больше, чем любишь меня? — спросил я прямо.

Я почувствовал, что ком подступил к моему горлу при этой мысли. В тот самый момент, когда я подумал, что он мне начинает по-настоящему нравиться, Рик собирался уйти, бросив меня? Нет, ни за что. Этого не должно случиться!

Я быстро пересек комнату, потянулся и, обхватив лицо Рика, дернул его вниз, чтобы соединить наши губы. Это не был один из хитрых соблазнительных поцелуев Рика. Это был один из моих поцелуев типа «черт возьми, я хочу продолжения».

Удерживая его на месте, я прижимался своими губами к его, и мои зубы мягко царапали его нижнюю губу. Затем я скользнул языком по нёбу, и он задрожал. В итоге я позволил ему высосать все мое дыхание, потому что теперь он целовал меня в ответ. Рик таял, как шоколад, обвивая меня своими руками, которые уверенно двигались к моей заднице. Он крепко сжал меня и заставил задыхаться от его губ.

Когда он притянул меня к себе и прижал мои бедра к своим, ощущение его твердости через штаны послало целый сноп искр удовольствия вверх по моему позвоночнику. Стоны лились из моего рта, пока я продолжал удерживать его лицо, боясь, что если отпущу, он уйдет.

— Ха-ах, Боже, да ты пристрастился, — тихонько выдохнул Рик, и я заметил, что его веки уже отяжелели от похоти.

— Ты тоже, — успел вставить я, прежде чем он поднял меня и бросил на кровать. Упав на спину, я зашептал, — клянусь Богом, если Дэнни услышит...

— Он не услышит. Я включу музыку. Главное убедись, что я все еще могу слышать тебя.

Рик ухмыльнулся и нажал кнопку питания на своей стереосистеме. Песня Saving Abel «Addicted» вызвало вибрацию динамиков, что, в свою очередь, вызвало вибрацию кровати. Рик навис надо мной, а затем бросился вниз, снова захватив в плен мои губы.

Я застонал, когда он, вплетая пальцы в мои волосы, прижал меня к себе и наклонил голову так, чтобы ему было удобно лизать и посасывать мой кадык. Я услышал, как тихие всхлипы срываются с моих губ, когда он напоследок прикусил мое горло, а затем переместился к моему уху, чтобы всосать чувствительную мочку.

У меня уже кружилась голова. Но я хотел большего. Господи Иисусе, я никогда раньше не чувствовал такой нужды! Это было потрясающе, и звуковые волны вибрирующие в кровати, только подстегивали моё желание.

Рик скользнул руками вверх по моей рубашке, медленно поднимая ее и жадно пожирая глазами мою грудь. Я почувствовал, как мое лицо покраснело, когда он наклонился, проведя языком от моего пупка к ключице, прежде чем окончательно стянуть с меня рубашку.

— Если голым здесь буду только я, то взбешусь не на шутку, — удалось мне высказаться дрожащим от возбуждения голосом, когда он, обхватив мой торс руками, практически пожирал меня.

Его губы опустились на мой сосок, и язык прокатился по моей горячей коже. Я задохнулся и выгнул спину, в ответ лихорадочно водя руками по его спине.

— Хорошо, — пробормотал Рик, продолжая касаться моей кожи руками, уткнувшись носом в меня, — сердитый секс — это даже весело.

— О, ты такой мудак, — рявкнул я.

Затем я оттолкнул его от себя так, что он оказался передо мной на коленях. Рик ухмыльнулся мне, но на этот раз это не выглядело, как оскал одно из тех жутких злодеев. На самом деле, чем больше я смотрел на него, тем больше понимал, что он не ухмыляется, а просто улыбается! А еще я заметил, что у него была ямочка на левой щеке.

— Или ты действительно привлекательный, или даже слишком, — пробормотал я.

Он снова улыбнулся и протянул руки, притягивая меня к себе для объятий. Я был застигнут врасплох, потому что ожидал, что он будет таким же грубым, как раньше. Но вместо этого, он прижал меня к своей груди, и его руки крепко обняли меня. Он уткнулся носом в мои волосы, время от времени нежно целуя их.

— Ты собираешься быть мягким со мной? — спросил я, демонстративно заглядывая ему между ног.

Да! Было не похоже, что он скоро обмякнет!

Рик рассмеялся, затем толкнул меня обратно на кровать, наклонился надо мной и жадно посмотрел на меня.

— Не говори ерунды. Признаюсь, я бы хотел увидеть на тебе взбитые сливки. Отсюда, — он лизнул дорожку вниз от моей груди к пупку, заставив меня снова выгнуть спину и задохнуться, — досюда. И я хочу слизывать их, наблюдая за тем, как ты извиваешься подо мной. И мне еще нужно знать... Веревка или шарф?

— Шарф, — ответил я нетерпеливо.

Рик улыбнулся, и я обнаружил, что так счастлив, что даже забыл об этом придурке Алексе, по крайней мере, на время. Конечно часть меня все еще злилась на то, что кто-то сделал такое с Риком. И мне хотелось самому найти Алекса и оторвать ему его гребаную голову. Но, серьезно! Я не собирался позволять этому отвлекать меня от лучшей ночи в моей жизни.

Рик был прав. Это была лучшая ночь в моей жизни. Клянусь, он, должно быть, прочитал всю камасутру и просто жил по ней. Мое тело ныло от усталости, но тот факт, что это был Рик, делал все это правильным...

Пока это был он, я был счастлив, потому что — и мне серьезно ненавистно признаваться в этом, особенно после моего предыдущего заявления — я любил его.

Я любил Рика Паттерсона!

___________________________________

Saving Abel «Помешан»

Я так помешан
На всем, что ты делаешь,
Когда ты спускаешься
По мне всё ниже среди простыней,
Помешан на звуках, что ты издаешь,
С каждым новым вдохом.

Это ни на что не похоже,
Когда ты любишь меня...

О детка, давай сделаем это медленно.
Что касается тебя,
Ты знаешь, что делать

Я хочу излить всю мою любовь
И ненависть до конца,
Не в твоих привычках отворачиваться,
И это будет не похоже на меня, если я спрячусь
От всего этого дерьма, что не выношу.

Я так помешан
На всем, что ты делаешь,
Когда ты спускаешься
По мне всё ниже среди простыней,
Помешан на звуках, что ты издаешь,
С каждым новым вдохом.

Это ни на что не похоже,
Когда ты любишь меня...

Знаю, когда становится сложно,
Всё это время, что мы проводим вместе,
Когда мы пытаемся сделать из нашей любви
Нечто большее,
Чем очередное занятие любовью.
Не похоже, что ты уйдешь,
Я не выношу всё это дерьмо,
Когда думаю, что могу уйти прочь...

Я так помешан
На всем, что ты делаешь,
Когда ты спускаешься
По мне всё ниже среди простыней,
Помешан на звуках, что ты издаешь,
С каждым новым вдохом.

Это ни на что не похоже,
Когда ты любишь меня...

Как же мне справиться с этим,
Со всем тем, что ты делаешь,
Должно же быть для нас что-то большее?

  Я так помешан
На всем, что ты делаешь,
Когда ты спускаешься
По мне всё ниже среди простыней,
Помешан на звуках, что ты издаешь,
С каждым новым вдохом.

Это ни на что не похоже,
Когда ты любишь меня...