Глава 6
— Рин, послушай меня внимательно, — я приложила вторую ладонь к невидимой преграде. — Мы с тобой брат и сестра. Разве не видишь схожесть нашей внешности? После автокатастрофы я оказалась в искусственной коме. Ты тоже. Сейчас все зависит от нас самих, понимаешь?
— Допустим, я тебе верю. Но кто эти надоедливые чудаки? Один какой-то мутный и скрытный, другой страдает манией величия.
После этого вопроса я посвятила Рина во все подробности происходящего. По крайней мере, известные мне самой. Мы долго разговаривали о прошлом, буквально собирали недостающие фрагменты памяти Рина. И к счастью, через несколько часов он наконец смог докопаться до истины.
Рин все вспомнил. Абсолютно все. Когда осознание о возвращения семьи окончательно засело в голове, по телу прошлась волна приятных мурашек, которые постепенно проходили, и на смену им пришла лёгкость.
Мы сидели спина к спине. Головы у обоих были сложены на колени, глаза закрыты. Непроизвольно повторили позы друг друга. Только лишь считанные миллиметры разделяли и не позволяли ощутить тепло. А ведь именно его и не хватало больше всего.
— Адель, неужели ты все ещё думаешь? Мне кажется, выбор очевиден. — парень поднял глаза и внимательно начал изучать уже привычное помещение.
Ответ я дать не смогла. Ведь в рассказе скрыла факт моих шансов вернуться в нормальную жизнь. Я искренне рада, что Рин рядом. Но ему здесь не место. Именно он должен жить.
— Нам нужно ещё изучить одну рукопись, помнишь? Думаю, мы сможем найти в ней ответы на оставшиеся вопросы. — я собрала растрёпанные волосы в хвост и достала старую тетрадь из-под майки. Удивительно, что Вестники не заметили ее. — Они сейчас пропали также внезапно, как сделали это и после моего прихода сюда. Но могут выйти из тени в любой момент.
— Хорошо. Тогда давай ее сюда, — Рин оживился, в его голосе не маскировалась надежда, однако он старался скрыть нарастающую тревогу. Бархатный голос немного надломился. Но он точно верил в счастливый конец. — Давай скорее уже.
Я раскрыла рукопись и положила ее на пол, чтобы мы оба могли ее изучить. Но в отличии от записей Клода, мне кажется, что первый дневник принадлежал именно ему, стиль написания был совершенно не понятен. Причудливые формы букв, обрывистые фразы, продолжения которых были зачеркнуты, и абсолютно неряшливый подчерк. Было сложно интерпретировать этот текст или же отнести к конкретному языку.
Почувствовав безысходность, я закрыла рукопись и ударила кулаком по полу. Последняя ниточка, за которую я держалась всеми силами, буквально стала пустым местом. Снова и снова остаётся всего лишь один шаг к заветному концу, но судьба остаётся при своем мнении. Она не позволит осуществить задуманное.
— Черт, черт, черт. Но почему? Меня уже трясет от всей сложившейся ситуации! — прокричала в пустоту. Я надеялась, помочь Рину поскорее вернуться домой. А получила лишь бесполезные закорючки.
— Тише, Адель, мы обязательно найдем выход. Ты же веришь мне? — брат терялся в сомнениях. Не был до конца уверен в собственных словах, но старался поддержать.
— Да, точно. Выход есть. — трясущимися руками я взяла дневник и, найдя тайник, положила его на законное место.
Взгляд бегал по всему помещению, судорожно пытаясь найти зацепку. Хоть малейшую. Сердце ускорило свой темп, кровь прилилась к сосудам на ногах. Гнев полностью обуял тело.
В этот момент в комнате появились пропавшие Вестники. Они были крайне серьезны и сосредоточены. Клод прошел на свою территорию, в то время как Жером приблизился к Рину.
— Черепашка, я надеюсь, вы смогли поладить? — Клод осмотрел Рина, мило беседующего с Жеромом, и перевел взгляд на меня. — Скоро придет время. Уверен, ты уже замечала в своем организме некоторые изменения в виде слабости, головокружения и потери контроля.
Верно. Тогда все встаёт на свои места. Предполагаю, что беспокойство Рина обо мне держит его здесь, не смотря на всю страсть к жизни. Точно также, как и было со мной. Эмоции и чувства, которые ощущаем в этом помещении и являются ключевыми. Пускай из-за них время от времени находимся в состоянии "невосприимчивости", но как раз именно они определяют наше сознание и представление реальности.
Мне следует сделать выбор.
— Видеть каждый день сострадание в глазах Рина и все равно быть между жизнью и смертью? Или же просто погрузиться во тьму? — сжала лёгкую ткань в районе сердца. Понимаю, что давать сейчас волю эмоциям не самая лучшая идея, но не все идёт так, как мы хотим. — Если выбор таков, то я выбираю полноценную жизнь Рина. Он должен жить. У него все впереди.
— Хорошо. Есть последние слова или же желание? — по лицу Вестника Смерти ходили желваки. Ему было тяжело вновь отправлять душу. Он быстрым и нервным движением руки поправил за ухо спадающую прядь челки.
— Если Жером сейчас разговаривает с Рином, не о приближении моего конца, то я бы хотела поговорить с братом в последний раз. — собрав волю, я со всей смелостью, что имелась у меня на данный момент, посмотрела Клоду в глаза, сохраняя зрительный контакт около пяти минут.
Вестник молча кивнул и подтолкнул меня к непреодолимой преграде, разделяющей с Рином. Брат заметил меня и подошёл ближе насколько мог. Мышцы спины напряжены, уверенная размереная походка сменилась быстрыми шагами.
— Братец, ты должен жить. Решение принято. Я буду рядом с тобой всегда. — подняла ладонь к его лицу и заметила, что между нами нет стены.
— Адель, о чем ты говоришь? Мы уйдем отсюда вместе. И точка. — Рин переступил через некогда разделяющую нас линию и стиснул в объятия. — Не говори подобной ерунды. Дурашка.
— Нет. Теперь моя пора тебя защищать. — лёгкая улыбка озаряет лицо и скрывает нарастающее волнение. Глажу Рина по медным волосам и пониманию, что он еле сдерживает себя, чтобы выйти за грань положенного. — Береги родителей. Мама совсем исхудала.
Я вижу, что Рин мечется в своих мыслях. Он сильнее сжал меня в объятиях и уткнулся носом в мое плечо. Слышу каждый его неравномерный вздох, мычание колыбельной и размеренный стук сердца.
— Пора, черепашка. Если мы сейчас это не сделаем, то последствия будут намного хуже. — Клод незаметно подошёл сзади и опустил тяжёлые руки мне на плечи, призывая наконец прекратить нежности. Он сжал кисть и похлопал пару раз для привлечения внимания.
— Поняла. Хорошо. — Я с трудом отпрянула от брата. Жером уволок Рина в дальний угол комнаты и держал, чтобы тот не совершил глупостей из-за своей импульсивности. — Я готова, Клод.
Вестник дотронулся до моей спины в месте, где стучало молодое сердце. В помещении раздавался размеренный шепот и гневные слова Рина с просьбой прекратить действие. Вскоре до ушей дошел истошный вопль зверя, будто это рычал раненный в бою лев, а не человек. С каждой минутой я чувствовала лёгкость в теле, невесомость. В это время оболочка буквально рассыпалась на маленькие светящиеся частицы. По щеке скатилась одинокая слеза.
— Я стану ветром и дождем в мире, где будешь жить ты. Я люблю тебя, Рин. Живи. - последнее, что было открыто моему взору - это искаженное одновременно глубокой печалью и яростью лицо брата. Жером с трудом сдерживал парня, сжимая его руки за спиной. Вестник Жизни отвернулся от происходящего и закрыл глаза Рина.
Из последних сил, что оставались во мне, я развернулась к Клоду и взяла его лицо в руки. Нежно дотронулась губами до его щеки и отстранилась. Лишь одними губами прошептала: "Я все помню".
Душа, что вечно металась между Жизнью и Смертью под конец своего существования смогла обрести покой одновременно в двух плоскостях реальности. Она достигла своей цели: познала все радости и поведала о боли, которую из раза в раз ей приходилось пропускать через себя.
Первое июля. Рин Бернард вышел из комы. Жизненные показатели в норме.
Адель Бернард умерла в искусственной коме. Девушка скончалась на семнадцатом году жизни.