Невольница

Глава 8

─ Каждый из вас мог бы стать хорошим доном, ─ продолжал мужчина, не обращая внимания на напряжение, повисшее в зале, ─ Но я не смог бы назначить вас всех, однако некоторых из вас ждет продвижение. Итак, Данил... ─ консильери сглотнул, заворожено глазея на дона Луи, ─ Я назначаю тебя правой рукой нового дона.

Взгляд серых глаз опустел, вытесняя былой напор и надменность. Консильери, ныне ставший младшим боссом, как никто другой был уверен в том, что мужчина отдаст свой пост ему и никому иному. Рыжеволосый больше всего на свете сейчас хотел вытащить свой любимый револьвер и всадить пулю в каждого присутствующего. Верхняя губа грозно вздрагивала, а кисти рук сжимались в кулаки. Заметив реакцию подручного, Лиза вздрогнула, понимая, что свою обиду он будет вымещать именно на ней, не пощадив хрупкую девушку. Но не только она обратила внимание на юношу; на противоположной стороне победно ухмылялся шатен, потирая руки, словно муха. От злорадства, его брови почти сошлись на переносице, предвкушая выигрышный приз.

─ Место консильери я отдаю Чарли, он неплохой анализатор, я скажу.

Сердцебиение Бруно учащалось с каждой секундой. По лбу скользнула испарина, беззвучно приземляясь в чистую тарелку. Парень хотел верить, что сможет занять место дона и, наконец-то, избавится от Данила и его девицы.

─ Ну, а новым доном я назначаю тебя, Костанцо, ─ кивнув в сторону кремового блондина, завершил свою речь бывший дон, ставший теперь просто Луи Каттанео.

Брюнету не доставляла радости реакция Бруно, что готов был сию же минуту начать рвать волосы на голове. Но, признаться, это его немного успокаивало. Младший босс обернулся к Елизавете, окидывая девушку протяжным задумчивым взглядом. Холодная улыбка, обрамившая хитрое лицо, заставила русоволосую вжать голову в плечи. Сейчас ей хотелось испариться, не оставляя за собой ни единой пылинки, что могла бы служить напоминанием о ее существовании. И она должна была начать действовать.

─ Я отойду в дамскую комнату, ─ вполголоса обращалась она к Рыжему, ─ Кстати, где она?

Угрюмый юноша кивнул в сторону деревянной двери цвета охры, которая находилась в конце зала. Девушка, поднявшись с места, спешным шагом пошла в указанном направлении, слушая скрип половиц и ощущая на себе не один пристальный взгляд. Войдя внутрь, ее взору предстало темно отделанное помещение. Блеклые темные обои с цветками-загогулинами окутали стены, а пол покрывал черный ламинат, покрытый лаком, из-за чего не скрипел, как паркет в зале. Вдоль стены стояло три каменных бежевых тумбы, в двух из которых были серые, поблескивающие от золотого света ламп шарообразной формы, раковины. Вдоль другой стены тянулись темно-синие, почти черные кабинки туалетов, на дверцах которых отражались предметы мебели туалета. Конечно, Лиза не хотела справить нужду, просто она сочла это место достаточно безопасным для себя. Для полного спокойствия она, подойдя к кабинкам, заняла самую крайнюю, закрывшись в ней на ржавую щеколду. Опустив стульчак и крышку унитаза, покрытым блестящими пепельно-розовыми полосами вдоль крышки, она присела прямо на него, спрятав голову в ладонях рук, зарываясь пальцами в свисающие светлые локоны. Сказать, что ей хотелось освободиться из-под надзора Каттанео (в частности ─ Данила) ─ ничего не сказать. Конечно, русая привыкла к побоям и издевательствам, но в момент, когда ей удалось покинуть дом отчима, девушке удалось ощутить себя не только жалкой бездомной, но и свободной. Смешанные чувства все еще преследовали Елизавету, моля ее вновь почувствовать то, что она пережила в свой первый и последний день настоящей жизни. Однако Лиза сама стала виновной в том, что разрушила свою свободу. «Прыгнула не под те колеса», ─ цитировала она Даниэля в мыслях. Скупая прозрачная слезинка стекла из глаза, сползая по щеке и капая прямо на пол. От мыслей о прошлом девушку оторвал скрип двери, после которого послышались негромкие шаги.
─ Лизо─онька, ─ позвал голос, не предвещающий ничего хорошего.

─ Данил, простите, но я немного заня...

Договорить ей не дали. Дверь кабинки с противным скрежетом слетела с петель, накрывая собой девушку, при этом ударив. Подручный, протянув руку к сжавшейся русоволосой, грубо схватил ее за волосы, притягивая к себе.

─ Нет!! Прошу вас, не надо!!!», ─ кричала она, стараясь вырваться из крепкой хватки мускулистых рук.

Но рыжий только усмехнулся такой реакции. Он с силой потащил ее за собой, заставляя опереться руками о стену, поворачивая Лизу к себе задом.

─ Пожалуйста, не надо!!!, ─ с подступающими слезами молила Елизавета.

Свободная мужская рука резко стянула с девушки широкие брюки, после чего принялась за красные трусики. Один рывок и русоволосая осталась без них. Рука, державшая девушку за волосы, спустилась к затылочной части шеи, грубо впиваясь в нее пальцами, в то время как пальцы второй руки, раздвинув девичьи ягодицы, проводили линию от конца позвоночника до перегородки, отделяющей влагалище.

─ Не нужно... ─ едва слышно протянула Лиза, но ее уже давно перестали слышать.

Отдернув от щели руку, Данил вместе с нижнем бельем спустил с себя зауженные брюки. Его лицо приблизилось к травмированному плечу и рыжеволосый, приоткрыв рот, как зверь вцепился зубами в кожу девушки, заставляя ее вскрикнуть. Его пульсирующий член одним резким движением проник между ягодиц Елизаветы, находя узкое отверстие и проникая в него. Сразу ставший быстрым темп сопровождался громкими стонами от боли, заставляющей слезы ручьями течь из каре-зеленых глаз.

Темп стал замедляться, но болезненные вскрики красной от слез девушки не прекращались. Она не видела, как юноша, запустив руку за пазуху пиджака, вынул охотничий нож с рукояткой в форме скалящего волка. Он медленно приблизил кончик оружия к перегородке, разделяющий анус и вагину. Лиза судорожно вздрогнула, ощутив что-то холодное, что угрожающе водило между ее ног. Слегка обернув голову, ее глазам предстал ухмыляющийся юноша, чья кривая улыбка, вызывающая ямочки на его щеках, заставила покрыться девушку гусиной кожей.

─ Нет... ─ панически выдохнула она.

─ О да, котенок, ─ промурлыкал Данил.

Надавив на холодное оружие, в один миг, разрезая ту самую перегородку. Не своим голосом девушка взвыла от нещадной режущей боли, чувствуя, как стремительно кровь стекает уже по ее ногам. А рыжий лишь посмеялся, откинув уже ненужный нож в сторону. Юноша вновь просунул свою жилистую влажную плоть между ягодиц, возобновляя прежний темп, тем самым заставив Лизу не только густо плакать, но и орать во все свое горло.

─ Ты можешь кричать столько, сколько хочешь, ─ прошептал он ей в ухо, пробежавшись по ушной раковине склизким шершавым языком.

Когда новая жидкость проникла внутрь девушки, Лиза вскрикнула, не в силах больше плакать. Парень перестал ее держать, грубо откинув в сторону так, что зареванная русая сильно стукнулась о ламинат.

─ Поднимайся, ─ натягивая обратно нижнее белье и брюки приказывал Данил.

Но Елизавета, икающая от истерики, не могла найти в себе силы даже ответить.

─ Быстро!! ─ прикрикнул младший босс, огрызнувшись.

Лиза точно так же не отреагировала на его злобный голос.

─ Вставай сию же минуту!!!!. Русоволосая глупо улыбнулась, сама не понимая чему именно.

***

Кира, идя вдоль коридора, услышала тяжкие всхлипы и истерический плач, наполнявший, кажется, все три этажа длинного дома. Секунду помедлив, азиатка направилась на звук, который привел ее в идеально убранную гостиную. На мягком диване, находившемся возле окна, сидела русая, поджав ноги, пряча красное лицо на плече русоволосого мужчины.

─ Что случилось, Дань? Ты что, обидел ее?! ─ выкрикивала брюнетка, ─ Тебя шлангом давно не имели, я не пойму?!!

─ Уважаемая, ─ спокойным голосом прервал назревающую перепалку Даниэль. ─ Я бы и пальцем не прикоснулся к своей подруге.

Лиза, оторвавшись от серой футболки парня, красными от слез глазами взглянула на женщину, заставляя ту вздрогнуть от такого вида девушки. Икнув, она начала:

─ Это дело Данила, ─ вполголоса произносила она, ─ Он сделал это со мной.

Кира в один миг нагнала разделяющее расстояние, обняв Елизавету, поглаживая ее по голове. Ей было больно наблюдать, как плачет такая молоденькая девочка. Но, увы, угрожать подручному она не в силах.

─ Послушай, милая, давай-ка ты иди к себе в комнату, тебе бы выспаться, ─ предложила азиатка, убирая волосы с девичьего лица.

Лиза слабо кивнула, поднимаясь с дивана. Заплетающие ноги чуть ли не заставили ее упасть, но мужские руки вовремя подоспели на помощь, служа девушке опорой. Он неторопливым шагом повел русоволосую по ворсистому ковру.

─ Прости меня, ─ извинялся мужчина.

─ За что? ─ удивилась Елизавета.

─ Просто извини. Я чувствую себя виноватым перед тобой,

─ Вы... Ты ни в чем не виноват,

─ Не правда. Ведь это я отвел тебя к нему в руки,

─ Даниэль...

─ Не оправдывай меня!!

─ Ты ведь не знал,

─ Несложно догадаться, знаешь ли,

─ Все равно знай: я не виню тебя,

─ Приму это за то, что ты приняла мои извинения,

─ Ладно.

Перед длинной лестницей, ведущей на второй этаж, мужчина подхватил Лизу на руки. Его шаги скрипуче отбивались от лестницы, покрытой жестким ковром из тонкого слоя шерсти. Преодолев длинное препятствие, Даниэль поставил девушку на ноги, поддерживая ее за плечи. Ковыляющей походкой, она шла по живописному коридору, слепо смотря вперед. Каждый шаг давался с великим трудом и болью, которая с силой била по слабому телу молодой особы. Коридор сейчас казался ей особенно длинным, а цвета вокруг сливались в один ─ черный.

─ Ты вся бледная, ─ подметил Даниэль.

─ Меня, кажется, подташнивает, ─ слабо отозвалась девушка.

─ Тише, сейчас я доведу тебя до комнаты и уложу, все будет в порядке,

─ Ничего не будет, Дань, ─ с подступающей истерикой опровергла она.

─ Тише, Лиз,

─ Я хочу свободы...

─ Мне жаль,

─ Не нужно,

─ Знаю.

Они остановились возле знакомой Лизе двери. Девушка, прислонившись к деревянной поверхности лбом, протяжно выдохнула воздух, наполнивший ее легкие. Даниель, приобняв русую, неторопливо отворил дверь, после чего чуть ли не втолкнул Елизавету внутрь комнаты со светлой мебелью. Ковыляющим медлительным шагом, она стала приближаться к высокой кровати, мечтая упасть на нее и зарыться лицом в простыни, не видя ничего. Как только она достигла пункта назначения, словно труп падая на мягкий матрац, русоволосый, взглянув на девушку, закрыл дверь, спускаясь вниз по стенке. Обязанности прислуги никто не отменял.

***
Девушка, ворочавшаяся на кровати, казавшейся ей неудобной, громко сквозь сон бубнила что-то. Перевернувшись на другой бок, а потом на спину, она, резко подскочив, выкрикнула в пустоту:

─ Прошу, не надо!!!.

Глаза тут же разомкнулись, вглядываясь в темноту, сквозь которую можно было различить очертания мебели. Слезы в который раз за день ручьем полились из только успевших открыться век, стекая по краснеющему лицу, создавая речные дорожки. Лиза устала. Она так устала от вечных побоев, которые получала с самого детства: сначала от кулаков мальчишек, которые только и делали, что искали повода кого-нибудь избить, потом от отчима, которому и повод был не нужен, и, наконец, сейчас от Данил, возомнившем, что она его собственная игрушка. Русоволосая заскрипела зубами, не заметив, как прикусила язык. Металлический привкус почти сразу появился на губах, стекая алым по ним, сливаясь с дорожкой слез, окрашивая те в красный цвет. Девушка так устала быть игрушкой в чьих-то руках. Ей хотелось размерной жизни. Окончить школу, выйти замуж, нарожать детей. Чего, собственно, еще хотелось бы среднестатистической женщине? Пальцы безжалостно сжали ткань белой простыни, заставляя ту издавать неприятный скрежет. Разве Елизавета так много просила? Всего-то простой человеческой жизни. Ей хотелось завести собственный фотоальбом, чтобы потом, в старости, любоваться фотографиями, вспоминая молодость. Руки резко дернули ткань в разные стороны, заставляя ее с треском разойтись по шву. Лиза мечтала, чтобы ее ценили и уважали, чтобы любили и ухаживали, но не так, как делал это рыжий. Так, как хочет любая девушка. Русоволосая схватилась за голову руками, падая с кровати на пол, сжимаясь в комок, тем самым прижимая колени к груди. Елизавета любила животных. В своем доме она обязательно держала бы собаку или кошку. А может даже и обоих. Крик, вырывавшийся из самой девичьей души, разорвал тишину, окутавшую весь дом. Ей так хотелось жить, а не существовать. «Так зачем продолжать жизнь, не имея возможности сделать то, чего хочешь?» ─ подумала Лиза. На трясущихся ногах она поднялась, придерживаясь за бортик кровати. Под глазами с синими мешками угрожающе падала тень, придавая девушке образ сумасшедшего, сбежавшего из белой палаты. Медленные шаги, что эхом раздавались по всей комнате, направлялись к письменному столу. Резко дернув на себя одну из дверец, Лиза запустила руку внутрь, нащупывая что-нибудь острое. Поморщившись от боли, которая дала понять, что цель найдена, девушка победно усмехнулась, выуживая острие, которым оказалось обычное стальное тонкое лезвие. Спокойным шагом русая подошла к двери, отделяющей комнату от коридора. Прислушавшись, она смело открыла дверь, стараясь сделать это как можно более бесшумно. Но скрип, так или иначе, все равно был слышен. Высунув из проема голову, Елизавета осмотрелась; коридор выглядел угрожающим в темноте. Статуи походили на фигуры, что прятались в ночи, изображения картин, которые было сложно рассмотреть, показывали что-то будоражащее сознание, заставляющее его рисовать разные жуткие сцены. Казалось, высокий потолок стал еще выше, а конца ему и вовсе не было. Рядом с ее дверью раздавалось сонное сопение, причиной которого являлся Даниэль, походящий скорее на мертвеца, чем на спящего охранника. Улыбнувшись безумной улыбкой, Лиза на цыпочках направилась по навевающему ужас коридору, отсчитывая двери.

«Одна, ─ в мыслях произносила она, ─ Вторая, третья». Остановившись у четвертой, заметно отличающихся от других резьбой в форме косички, девушка медленно приоткрыла ее, попутно зажигая внутри свет. Ее взгляду предстала ванная, выполненная в розовых оттенках: на полу красовалась розовая плитка, накрытая пушистым ковриком из овечьей шерсти; стены окутаны нежно-розоватого цвета обоями с вертикальными ярко-красными полосками; в правом углу виднелась угловатая большая белая ванна, всегда услужливо наполненная теплой водой до краев; вечно чистый знатный серебристый умывальник-колонна, выполненный в римском стиле; большое зеркало, отражавшее безумную русоволосую девушку, чье лицо сейчас сильно походило на выражение Данила. Забыв про боль, Лиза зашагала к ванной, сначала опуская в нее одну ногу, затем другую. Оставшись в одежде, она присела в остывшую воду, вновь обернувшись к зеркалу. Блеклые каре-зеленые глаза смотрели на нее, отражая усталость и изнеможение. Да, Лиза устала. Она уже не может так жить. Правая рука, все это время державшая лезвие, направилась к левой, смотрящий ладошкой вверх. Прислонив лезвие к запястью, пробуя холодный металл на себе, девушка, надавив сильнее, провела им поперек своей руки. Яркие струи крови тотчас же полились из раны, создавая вокруг запястья тонкий красный браслет, и звучно капая крупными каплями в прозрачную воду, разбавляя ее прозрачность новыми цветами. Гудящая боль в руке впервые доставляла Елизавете кое-что помимо страданий. Теперь она ощущала свободу. Ее душа будет свободной.