Невольница

Над пятиэтажными зданиями повисла пелена сумерек, разбавляя бывший когда-то ярким день мраком, на горизонте которого виднелось с каждой секундой все менее приметное солнце, чей рыжий свет сливался с фиолетовым небом, покрывающимся яркими мерцающими точками. Вдоль трассы вовсю уже горели белые плафоны фонарей ─ звезды улиц, ─ чьи отблески падали на темную трущобную дорогу, давным-давно покрывшуюся трещинами и вмятинами. Блеск уходящего дня все еще виднелся на домах, отражаясь от стекал словно огнем. Сквозь голые стволы, что были когда-то покрыты величественными кронами, просачивались последние лучи, чей не такой яркий, как дневной, свет приятно ласкал уставший за день взор. Девушка, на чьих руках засыпал маленький мальчик, укутанный в ее пальто, с улыбкой провожала солнце. В мыслях Лиза вновь рисовала так любимой ею закат. Для многих людей это символ прощания, но для русой яркие краски, уходящего за полосу земли огня, значат то, что время не потрачено зря. Ведь чтобы увидеть такую красоту, созданную природой, нужно пережить и светлый день, от яркого света которого порой не спасают и темные очки. Очередной автомобиль со скрипом шин проносится по дороге, оставляя за собой лишь небольшой дымок, что вскоре сдует порыв осеннего леденящую душу ветра. Но следующая машина, на удивление, остановилась прямо на против двух беспризорных очертаний. Сердце в ужасе сжалось, резкими ударами раздаваясь внутри ребер, стоило Елизавете узнать этот автомобиль. Только этот черный, блестевший в свете фонарей, «Porsche Cayenne» будет выделяться из других таких же. Передняя дверца со щелчком, что слышался даже с расстояния нескольких метров, отворилась, выпуская изнутри фигуру, облаченную, поверх синей рубашки, в черную небольшую куртку, чья ткань сверкала, как поверхность авто. Лицо, пусть и прикрытое рыжими волосами, торчавшими из-под серой шапки, не узнать было невозможно. Хлопок от вновь закрывшейся дверцы эхом разбежался по улице, исчезая в звуках мотора автомобилей и говора прохожих, для которых этот человек не был чем-то примечательным. Злорадная ухмылка, ощущаемая Лизой, раскрасила лицо юноши, что стал чуть ли не бегом нагонять разделяющее их расстояние. Слезы из глаз предательски брызнули, сползая по лицу, на котором застыло выражение отчаяния. Сердце гулкими ударами наполнили бешено вздымающуюся грудь Лизы, заставляя дыхание сбиться. Капля слезы, скользнув с подбородка, пала на безмятежное лицо спящего мальчика, принуждая того мгновенно очнуться от наступающих сновидений. Завидев встревоженный взор девушки, белокурая голова повернулась в том же направлении. Перед ним возвышался силуэт, злобно сверкающий серыми глазами, чей цвет был виден даже во мраке. Голосом со скрытой злостью, он начал:

─ Ну вот и снова я тебя нашел, ─ присаживаясь на корточки возле девушки с ребенком на руках, изрек он, вкрадчиво вглядываясь в каре-зеленые глаза.

─ А вы играли в прятки? ─ раздался сонный детский голосок, заставивший парня опустить взгляд вниз.

─ Скорее в догонялки, ─ хмыкнул он, поднимая взгляд на Лизу. ─ Нам пора.

Прошептав мальчику едва слышное «Прости», русоволосая приподняла его на руках, ставя на ноги, после чего выпрямилась и сама, вместе с рыжеволосым. Парнишка, чье лицо в мгновенье посерело, чуть ли не плача вскрикнул:

─ Но вы не можете!!! Вы обещали подождать со мной папу!!!!

Очередные струи слез скользнули по красному медленно опухающему девичьему лицу, беззвучно приземляясь на асфальт. Данил, припадая взглядом к мальчику, изменился в лице. Он несомненно знал, чей это сын. С печальным вздохом, дон спокойно произнес:

─ Не жди его, Родион. Он не вернется, ─ после чего подхватил девушку под руку, почти силой уволакивая ее по направлению к машине, оставляя плачущего мальчугана позади, так и стоять возле недостроенной кирпичной стены.

─ Мы не можем его здесь оставить!!! ─ кричала Лиза со слезами, ─ Он еще ребенок!!!

─ Таков закон улиц, ─ пояснил юноша.

─ Но он-то этого не знает!!!

─ Он выживет, в нем есть потенциал,

─ Ты слышишь вообще себя?!!

─ Расти среди мафии ─ лишить себя шанса на жизнь,

─ А жить на улице ─ прийти к тому же пути!!

─ Прекрати, я не желаю заботиться о сыне моего врага,

─ Ребенок не виноват!!!

─ Прости, но я выше этого.

Парень, остановившись возле машины, открыл заднюю дверцу, с силой вталкивая в салон плачущую девушку, чье сердце обливалось кровью. Взглянув через окно, взор встретился с небесно-голубыми глазами, что с угасающей надеждой смотрели на Елизавету. Дрожь и озноб охватило девичье тело, заставляя сердце разрываться от стука, заполнявшего салон авто. Мальчика, что доверился ей, нещадно бросили, предав его веру в людей. Парнишку, что еще не знает, что такое жить. Который не знает, куда теперь податься. Лиза чувствовала, что предает сама себя.

***

Щеколда звонко щелкнула, запирая стальную дверь изнутри. Данил, взглянув на хмурую девушку, сидящую на дорогом кресле, направился к венецианскому столу, обойдя его, присаживаясь на блестящий в свете торшера стул. Немного поерзав, подкатываясь со скрежетом к столу, он пытливо посмотрел на озлобленную Лизу, сверлившую его взором каре-зеленых глаз.

─ Кто дал тебе ключ от сейфа? ─ игнорируя неразговорчивое состояние беглянки, расспрашивал Данил.

─ Я не собираюсь с тобой разговаривать, ─ отрешенно прошипела русая.

Ей больше не хотелось видеть этого человека, что никогда не узнает, что такое добро. Он никогда не станет тем, кто умеет чувствовать. Рыжий навсегда останется черствым и не умеющем думать о других существом, которого нельзя даже ровнять с людьми. Ведь он не человек.

─ Слушай, мне плевать на твои загоны, ─ сжав руки в кулаки, сообщил дон.

─ А мне плевать на тебя!! ─ прорычала Лиза.

Юноша, закатив глаза, опустил руки, скрепленные в замок, на поверхность стола, заставляя хрупкую вазу, стоявшую на конце, опасливо вздрогнуть. Сквозь зубы, выделяя каждое слово, он проговорил:

─ Я не буду церемониться.

─ Ты никогда не церемонился, ─ зло фыркнула она.

─ Лиз, не вынуждай.

─ А что, импотентом стал? ─ со смешком спросила девушка.

Парень, доселе пытавшийся держать самообладание, резко вскочил со стула, из-за чего тот с грохотом приземлился на дощатый пол, принудив его вздрогнуть. Данил перегнулся через стол, грубо хватая русую за волосы, притягивая к себе так, что их лица находились в считанных миллиметрах друг от друга. Грозным шепотом, он проговорил:

─ А ты, вижу, и умереть не боишься?

Елизавета, ухмыльнувшись во все свои зубы, набрала в рот слюны, смачно отправив ее в лицо юноши, оставив жидкость оседать на кончике носа. Отчеканивая каждый слог слова, она бросила ему:

─ Отсоси.

Серые глаза наполнились небывалой яростью. Рука, сжимающая волосы девушки, с силой дернула вниз. Лиза, чей лоб сразу же ощутил сильный удар, за которым последовали импульсы боли, почувствовала, как теплая струя потекла по рассеченному лбу, каплей спадая на щеку, а с нее прокладывая алую дорожку вниз. Данил, вновь грубо подняв девушку за волосы, взглянул в ее глаза.

─ Кто? ─ злобно прошипел он.

В ответ Елизавета истерично засмеялась. Парень, грубо бросив ее на пол, запуская руку в карман серых джинсов, вынул широкий браслет, чьи острые шипы поблескивали сталью. Ударившись о пол, русоволосая, невзирая на люто кружившуюся и гудящую от боли голову, на трясущихся локтях приподнялась на полу, рассматривая, как рыжий вертел в руке новое орудие пытки. Бездыханным от агрессии голосом, который девушка впервые услышала, он повторил:

─ Последний шанс.

Лиза, безумно ухмыльнувшись, со шлепком приземлилась на пол, раскидывая руки в стороны. Веки прикрылись, а губы растянулись в безразличной улыбке, совершенно не свойственной столь молодому лицу. Поморщившись от ярости, дон опустился, тенью нависнув над девушкой, обматывая указательный и средний палец диковинкой с остриями. Защелкнув, рыжеволосый одним движением проник под подол небесного платья, грубо стягивая кружевное на ощупь белье девушки, что от напора, словно резинка, лопнуло. Избавив русоволосую от трусиков, его пальцы мгновенно проникли сквозь половые губы, порезав их, углубляясь во влагалище. Девушка ощутила, как инородный металл больно прорезал внутренние влажные стенки, выпуская из нежной кожи потоки болезненно стекающей жидкости. Режущая боль охватила каждую клеточку внутри, разливаясь теплыми красными струями, стекающими по холодной стали и пальцам Данила, проворно быстро двигающимися внутри. Перерезанная стенка вновь открылась, добавляя еще больше колющей боли, быстро разбежавшейся по телу. Мышцы нещадно резало, а живот разрывался от боли, как и пульсирующие стенки влагалища. Но стеклянный взгляд, уставившись в потолок, и не думал испускать даже единой слезы. Лишь только раскаты болезненного истерического хохота разрывали тишину кабинета, заставляя стены содрогнуться от смеха, полного безумия и страданий.