17 глава
Рома сидел на скамейке возле старого киоска, наблюдая, как лёгкий снежок кружился в свете фонарей. Здесь, в тишине зимнего вечера, он пытался привести мысли в порядок. Разговор с Машей не выходил из головы. Её слова «Спасибо, что защитил меня» звучали словно эхо, пробуждая что-то, что он давно пытался заглушить.
— Ты всегда тут зависаешь, когда надо что-то переварить, — послышался знакомый голос за его спиной.
Рома обернулся и увидел Бяшу, который, как обычно, появился из ниоткуда. Его куртка была припорошена снегом, а рука, которую он достал чтобы поздороваться с другом, была красная от холода.
— Чего тебе? — Рома попытался звучать безразлично, но это не сработало.
— Да ладно тебе, — Бяша плюхнулся рядом на скамейку и достал из кармана замёрзшую шоколадку. — Знаешь, я видел, как ты с Кириллом «разбирался».
Рома напрягся, его челюсть сжалась.
— И что с того?
— Ничего. Просто хотел сказать, что, наверное, ты поступил правильно, — Бяша приподнял брови. — Он давно нарывался. Особенно после того, как начал обсуждать Машу... ну, ты понял.
Рома не ответил. Внутри него снова вспыхнула злость при воспоминании о Кирилле и его словах.
— Ты только это хотел сказать? — спросил он, наконец.
— Ну, вообще-то нет, — Бяша ухмыльнулся. — Ты же понимаешь, что ты слишком вовлечён?
Рома бросил на него острый взгляд.
— Я не вовлечён. Просто он фуфло гонит.
— Ага, конечно, не вовлечён, — протянул Бяша, подмигивая. — А то, что ты защищаешь Машу так, будто она тебе... ну, сам знаешь кто, это тоже просто совпадение?
Рома почувствовал, как лицо начинает гореть, но старался держаться.
— Она моя подруга, — сказал он тихо.
— Подруга, — повторил Бяша, усмехнувшись. — Ага. Подруга, из-за которого ты готов получать по лицу.
Рома замолчал, не зная, что ответить. Ведь Бяша был прав.
— Знаешь, — продолжил тот, уже серьёзно, — если тебе действительно не всё равно, то ты должен что-то с этим делать. Маше ведь тоже нужна поддержка, а ты вместо этого ведёшь себя, как закрытая книга.
— Ей это не нужно, — пробормотал Рома. — Она ещё думает о Кирилле.
— Думает? — Бяша фыркнул. — Может, и думает, но ты был рядом, когда ей нужна была поддержка. Ты пошел бить морду пацану, который пустил про неё слухи, а не он. Может, ей уже пора увидеть, что рядом с ней тот, кто действительно о ней заботится.
Рома промолчал. Его пальцы сжались в кулак, а мысли в голове путались.
— В общем, — подытожил Бяша, поднимаясь со скамейки, — думай, как хочешь. Но, если ты будешь сидеть и ждать, ничего не изменится. И кто знает, вдруг появится кто-то ещё, кто не забоится признаться ей в чувствах. — в конце он тихо добавил перед тем как уйти. — И она уже ничего не чувствует к Кириллу, тебе побольше с ней общаться нужно.
Рома проводил друга взглядом и остался один. Его сердце сжалось от мысли, что Бяша мог быть прав. Но что он мог сделать? Как признаться Маше в своих чувствах. Может Бяша не до конца прав, и она всё ещё думает о том, кто разбил её сердце?
Маша сидела в своей комнате, обнимая чашку с чаем. Она смотрела в окно на снежную бурю и чувствовала себя странно. После сегодняшнего разговора с Ромой в её душе поселилось смятение.
Его поступок не выходил из головы. Он не просто заступился за неё, он сделал это с такой решимостью, что она невольно начала видеть его в другом свете.
Рома был совсем другим. Не таким как Кирилл. Он был рядом всегда — молчаливый, преданный и готовый подставить плечо в любой момент. Маша пыталась понять, почему только сейчас начала замечать его по-настоящему.
Рома остался сидеть на скамейке, уставившись в снежный вихрь перед собой. Каждый вдох обжигал лёгкие, но он почти не замечал холода. Бяша, как обычно, сказал всё прямо в лицо, и это оставило его один на один с тем, чего он так долго пытался избегать. Маша.
Они знали друг друга с первого класса. Тогда всё было просто: они сидели за соседними партами, вместе тянули руки на уроках, бегали на переменах и спорили из-за пустяков. Она была его другом — самым близким, самым важным. С Машей всё всегда казалось легче и веселее. Её смех разгонял хмурые мысли, а её искренний взгляд заставлял верить, что всё в жизни будет хорошо.
Но в четвёртом классе что-то изменилось. Это случилось неожиданно, словно он однажды взглянул на неё другими глазами. Она смеялась над его глупой шуткой, и вдруг он заметил, как светятся её зелёные глаза, как её волосы чуть взметнулись, когда она откинула голову. В тот момент он понял, что больше не смотрит на неё как на просто друга.
Сначала это его испугало. Они ведь были друзьями! Она доверяла ему, делилась секретами, и он боялся, что его новые чувства разрушат всё. Поэтому он молчал. Сдерживал себя, делая вид, что ничего не изменилось, хотя внутри всё переворачивалось, когда она была рядом.
Он знал, что любит её, с тех самых моментов в четвёртом классе, когда понял, что ей доверяет больше, чем кому-либо на свете.
Он помнил все её моменты радости и печали. Как она впервые рассказывала о Кирилле, чуть смущённо, но с искренним восторгом. Как потом сидела на той же скамейке, где он был сейчас, и пыталась скрыть слёзы, когда Кирилл выбрал Соню. Тогда ему хотелось обнять её, сказать, что она заслуживает гораздо большего. Но он просто сидел рядом, слушал, иногда говорил что-то глупое, чтобы её развеселить, а внутри всё горело от желания сделать больше.
Рома глубоко вздохнул. Он давно решил, что лучше молчать. Маша смотрела на него как на друга, и он боялся разрушить то, что у них есть. Если он скажет ей правду, если она узнает, что он был влюблён в неё годами, она может испугаться. Уйти. И это страшило его больше всего.
Но после сегодняшнего дня он начал сомневаться. Бяша был прав — сколько он ещё сможет молчать? Если бы Кирилл снова подошёл к Маше, если бы появился кто-то другой, он бы снова стоял в стороне? Готов ли он видеть, как Маша будет влюбленно смотреть на другого.
Рома закрыл глаза, в голове проносились воспоминания. Машин смех. Её серьёзное лицо, когда она обрабатывала его раны. Как её пальцы чуть дрожали, пока она дотрагивалась до его кожи. Как её голос звучал, когда она поблагодарила его.
— Чёрт, — выдохнул он, сжимая руки в кулаки.
Он любил её. Любил с тех пор, как мог помнить. И чем больше времени проходило, тем сильнее становилось это чувство. Её присутствие всегда было для него чем-то естественным, как дыхание. Но теперь он чувствовал, что это больше невыносимо.
— Что я должен сделать? — прошептал он, обращаясь к себе или к пустому зимнему воздуху.
Ему хотелось признаться ей. Рассказать, как она для него важна, как сильно он ценит каждый момент рядом с ней. Но он боялся. Боялся, что этого окажется недостаточно.
Рома поднялся с места, стряхивая снег с плеч.
— Принцесса, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — пробормотал он, глядя на снежный вихрь.
Он не знал, хватит ли у него смелости всё ей рассказать. Но одно он знал наверняка: он не сможет долго скрывать свои чувства. И, возможно, это будет самым сложным решением в его жизни.