10
Сознание вернулось ко мне волнами.Сначала ослепляющая,пульсирующая боль в висках,отдающая в затылок.Потом пронизывающий холод во всём теле.Лишь после этого понимание,что я лежу не в своей постели.Звук воды.Резкий запах хозяйственного мыла.И сквозь прищуренные от боли веки – белый потолок ванной комнаты.Я попытался пошевелиться и понял,что лежу в пустой ванне,одетый в то же самое,в чём вчера осел на пороге – в рубашке и брюках,промокших насквозь.Надо мной,засучив рукава пижамы,стояла Наташа.В её руке был гибкий шланг душа,и оттуда лилась ледяная,безжалостная струя прямо мне на грудь,на лицо.
— Что… перестань! — я попытался вывернуться,но тело не слушалось,было тяжёлым и одеревеневшим от холода и похмелья.
— Ни за что, — её голос звучал твёрдо,без нотки жалости. — Ты воняешь перегаром,потом и глупостью.Мы должны это исправить.
Она направила струю мне прямо в волосы.Ледяная вода хлынула за воротник,попала в уши,в нос.Я закашлялся,забился,пытаясь вырваться.
— Наташа,хватит! Я замёрзну!
— Ты уже замёрз.Ты всю ночь пролежал на кафельном полу.Сейчас ты хотя бы замёрзнешь чистым.
Она была неумолима.Её рука,держащая шланг,была крепкой,уверенной.Я,ослабленный и дезориентированный,не мог по-настоящему сопротивляться.Я мог только барахтаться,как пойманная рыба,хрипеть и сплёвывать воду.Она методично обливала меня со всех сторон,будто отмывая не только грязь и запах,но и следы вчерашнего позора,скандала,той пьяной истерики.Холод был шоком для системы,но постепенно он начал пробиваться сквозь алкогольный туман,принося с собой жуткую,кристальную ясность.
Наконец,она перекрыла воду.В тишине осталось только моё тяжёлое,прерывистое дыхание и звон в ушах.Она бросила мне на грудь большое,грубое махровое полотенце.
— Вытирайся.Потом переоденешься.
Я повиновался,двигаясь как автомат.Дрожащими руками снял мокрую,холодную одежду,насухо вытерся.Полотенце пахло свежестью и ею.Она протянула мне сложенные чистые вещи – спортивные штаны и футболку,мои же,оставленные здесь когда-то.Я натянул их на всё ещё дрожащее тело.Они были тёплыми,будто только что с батареи.
Не сказав ни слова,она взяла меня за руку и повела в спальню.Толкнула на кровать.Я упал на спину и просто лежал,уставившись в потолок.Боль в голове никуда не делась,но теперь она была чёткой,локализованной,почти что заслуженной.Я чувствовал себя пустым.Выпотрошенным.
Наташа села на край кровати,положила ладонь мне на лоб.Её рука была прохладной.
— Жив?
— К сожалению,да, — пробормотал я.
— Хорошо.Значит,урок пошёл впрок.
Она встала,ушла и вернулась с таблеткой и стаканом воды.
— Пей.
Я выпил.Она забрала стакан,потушила свет и вышла,прикрыв дверь. Я лежал в полумраке,прислушиваясь к шуму города за окном и к тишине внутри себя.Это была тишина полного опустошения.Не было паники,не было страстных порывов,не было даже чувства вины.Было лишь тяжёлое,неопровержимое знание: я разрушил всё.И дом,который был тюрьмой.И этот рай,который теперь,вероятно,закрыт для меня навсегда
Я заснул.Не пьяным,беспамятным сном,а глубоким,тяжёлым,как погружение в тёмную воду.Когда я проснулся,в комнате был уже вечерний,сумрачный свет.Голова болела меньше,но на ее месте поселилось что-то другое – ледяной,трезвый ужас перед тем,что теперь делать.
Я вышел из комнаты.Наташа сидела на кухне с чашкой чая,читая что-то на планшете.Деловая,собранная,отстранённая.Она подняла на меня взгляд.
— Очнулся?
— Да.Спасибо.За… всё.
— Не за что.Хочешь есть?
— Нет.
Я сел напротив нее.Мы молчали.
— Мне нужно вернуться, — наконец произнес я,не глядя на неё. — Сегодня или завтра.Андрей скоро вернётся.А Лена… после вчерашнего… я не могу просто исчезнуть.Нужно… что-то решать.Или делать вид.
Слова звучали гнусно и трусливо даже в моих собственных ушах.«Делать вид».Именно этим я и занимался все эти месяцы.
Наташа отпила чай,поставила чашку на блюдце с тихим, точным звоном.
— Это уже больше двух месяцев,Нугзар.Больше двух месяцев ты приходишь ко мне.Больше двух месяцев говоришь,что не можешь так жить.Что разведёшься.Что будешь со мной.А потом возвращаешься к ней.И с каждым разом всё легче.Вчера ты орал на неё и ушёл.Сегодня ты говоришь о «делании вида».
— Это не так просто! — взорвался я,но взрыв был слабым,без энергии. — Там квартира,общие обязательства,годы…
— Я знаю,что не просто, — перебила она.Её голос был спокойным, аналитическим.Судья выносила приговор. — Но я вижу одну вещь,которую ты,кажется,не замечаешь.Или не хочешь замечать.
— Что?
— Тебя тянет к ней.Не только по привычке.Не только из чувства долга.Там что-то есть.Какая-то связь,которую ты не хочешь рвать.Даже когда кричишь,что ненавидишь эту жизнь.Ты возвращаешься.Снова и снова.
Её слова попали в самую точку.Они разбередили ту самую,постыдную рану,которую я тщательно скрывал даже от себя Да,Лена была контролирующей,холодной,другой.Но это был мой дом.Моя законная жизнь.В ней была страшная,удушающая предсказуемость.А здесь,с Наташей… здесь был полёт,риск,безумие.И страх.Дикий,всепоглощающий страх перед этим самым безумием.Возможно,часть меня цеплялась за Лену именно как за якорь,который не давал мне окончательно сорваться в эту ослепительную,но бездонную пропасть.
— Я не знаю, — честно признался я. — Может быть,ты права.Но это не значит,что я не хочу быть с тобой.Я хочу.Больше всего на свете.
— Одного желания мало, — сказала она.В её голосе впервые зазвучала усталость.Не злость,а глубокая,беспросветная усталость. — Я не могу вечно быть твоим побегом от реальности,Нугзар.Твоим секретом.Я либо стану твоей реальностью,либо… мне придётся уйти,чтобы сохранить себя.Я уже начинаю забывать,каково это – жить,не оглядываясь на часы,не боясь звонка в дверь.
Её слова повисли в воздухе,холодные и острые.Мысль о том,что она может уйти,была невыносимой.Страшнее любого скандала с Леной,страшнее похмелья,страшнее всего.
— Не уходи, — тихо вымолил я. — Пожалуйста.Дай мне время.Я разберусь.
— Два месяца – уже время, — парировала она.Но потом вздохнула и откинулась на спинку стула. — Я,наверное,сама дура.Но я знаю,что между нами… оно настоящее.И я готова бороться за это.Даже если ты сам себе враг.
Она помолчала,как бы колеблясь.
— У меня есть… одна идея.Дикая.Глупая.Отчаянная.
— Какая?
— У меня есть подруга.Вернее,подруга подруги.Она… не совсем обычная.Её называют гадалкой,знахаркой.Говорят,она умеет работать с привязками.С энергетическими связями между людьми.
Я уставился на неё.
— Ты серьёзно? Магия? Заговоры? Ты же юрист,Наташа!
— Я юрист,который видит,что все законы логики и права в нашей ситуации не работают! — в её голосе прорвалось отчаяние. — Ты не можешь уйти,хотя,казалось бы,все причины налицо! Она держит тебя не ипотекой и не скандалами! Там что-то другое.Что-то,что нельзя пощупать,но что не отпускает.Может,это просто психология.А может… Может, стоит попробовать всё.Даже самое безумное.
Я хотел засмеяться,отказаться.Но что-то остановило меня.Вспомнилась Лена в последние месяцы.Её странная,навязчивая ласковость,которая возникала именно тогда,когда я особенно отдалялся.Её почти животная интуиция,с которой она чувствовала мои отлучки.Её слова в скандале: «Ты мой.Ты всегда будешь моим».Они звучали не как угроза,а как констатация железного,необъяснимого факта.
И свой собственный,непонятный внутренний ступор каждый раз,когда я собирался заговорить о разводе.Как будто какая-то невидимая рука сжимала мне горло.
— Ты веришь в это? — спросил я.
— Я верю в то,что есть вещи,которые мы не понимаем.И я готова на всё,чтобы понять,что держит тебя там.И чтобы это отпустило.Хочешь попробовать?
Я посмотрел на её лицо.На твёрдый подбородок,на решительные глаза,в которых,однако,светилась тень суеверного страха и надежды.Она,рациональная,сильная Наташа,предлагала обратиться к гадалке.От отчаяния.От любви.
Что было во мне? Страх? Да. Неверие? Ещё больше.Но под ними слабая,едва теплящаяся искра надежды.А что,если? Что если есть какой-то ключ,какой-то секрет,который освободит меня? Котороый позволит,наконец,сделать выбор без этой тянущей обратно силы?
— Хорошо, — хрипло сказал я. — Попробуем.Договорись.
Она кивнула.В её глазах мелькнуло облегчение.Она встала,обошла стол и обняла меня.Я прижался лицом к её животу,чувствуя,как она дрожит.
— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Мы справимся.Я помогу тебе освободиться.А потом… потом начнём нашу жизнь.Настоящую.
Я хотел верить ей.Отчаянно хотел.Но даже в её объятиях,даже после её слов о борьбе и будущем,где-то в самой глубине,под грузом похмелья и стыда, шевелился холодный,липкий страх.Страх того,что никакая гадалка не поможет.Что эта невидимая цепь,связывающая меня с Леной,прочнее любых заговоров.И что в конце концов она перетянет,утащив меня обратно в ту самую,знакомую,мёртвую тишину,из которой меня на время вырвал голос этой женщины,её смех и её холодный душ,который сейчас казался единственным,что было по-настоящему реальным.