20
Офисный воздух в тот день казался особенно густым.Я сидел за своим столом руководителя направления и смотрел на экран,где был открыт файл с техническим заданием.Буквы плыли перед глазами,не складываясь в смысл.Всё,о чём я мог думать, – это бледное лицо Наташи в дверном проёме и тихий,прерывистый звук сирен за окном той ночью.Андрея забрала скорая.Нас с Наташей – полиция.Допрос длился до утра.Меня отпустили под подписку о невыезде.Его прооперировали,ввели в искусственную кому.Прогнозы врачи давали осторожные: «тяжелейшая черепно-мозговая травма»,«критическое, но стабильное состояние».Мы жили в подвешенном состоянии,в липком,дрожащем ожидании.Я почти не спал.Наташа молчала,уйдя в себя,в тот каменный,недосягаемый внутренний бастион,куда не мог добраться даже я.
Поэтому,когда в дверь моего кабинета постучали не как обычно – вежливо и негромко,а твёрдо и официально, – я уже знал.Сердце просто остановилось,замерло где-то в ледяной пустоте под рёбрами.
Вошли трое.Двое в форме,один в гражданском.За ними,испуганно заглядывая,маячила лицо моей секретарши.
— Нугзар Гибадуллин? — спросил человек в гражданском.Голос был ровным,без эмоций.
— Я.
— Следственный комитет.У вас есть возможность пройти с нами.По факту причинения тяжких телесных повреждений Андрею Лазареву,повлекших его смерть,вы задержаны.
Слово «смерть» прозвучало не как слово,а как гиря,ударившая по темени.Мир не поплыл,не закружился.Он просто растрескался,разлетелся на миллион острых осколков.В ушах зазвенела та самая,оглушающая тишина,что была после того удара.
— Смерть? — переспросил я.Мой собственный голос показался мне доносящимся из другого конца тоннеля.
— Сегодня утром,в реанимации.Отёк мозга.Прошу вас,соберите необходимые личные вещи.
Я видел,как бледнеют лица коллег,выглядывающих из соседних кабинок.Слышал приглушённый шёпот.Но всё это было как сквозь толстое стекло.Я механически взял пиджак,телефон.Один из офицеров забрал телефон,вежливо,но твёрдо.
— Вам вернут позже
Меня провели через общий зал.Все делали вид,что уткнулись в мониторы.Никто не смотрел в глаза.Позор был осязаем, как смог.Я убийца.В их глазах я уже был убийцей.
В кабинете следователя,который представился Иваном Сергеевичем,пахло кофе,бумагой и дезинфекцией.Меня усадили на стул напротив него.На столе лежала толстая папка.На ней было написано фамилия: «Лазарев А.В.».
— Вы понимаете,в чём вас подозреваете? — спросил Иван Сергеевич,отпивая из кружки.
— В убийстве.Но это не было убийством.Это была самооборона.Он напал первым.С ножом.
— Об этом вам и предстоит рассказать.Подробно.Начиная с того,как вы познакомились с потерпевшим и его женой.
Он включил диктофон,назвал дату,время,присутствующих.И я начал.С самого начала.Со случайной встречи на набережной.Опуская интимные детали,но не скрывая главного: у нас с Наташей был роман.Её брак с Андреем был пустой формальностью.Он был в курсе,они готовились к разводу.Я показал на своём телефоне (который извлекли из пакета с вещественными доказательствами) переписку Наташи,где она сообщала о согласии Андрея на развод.Иван Сергеевич внимательно всё изучал,делая пометки.
— И что произошло в день инцидента?
— Он пришёл неожиданно.Должен был быть в командировке.Я открыл дверь,думая… не знаю,что думая.Он ворвался с ножом. — Я показал на свою собственную,уже затянувшуюся,но всё ещё заметную рану на плече,сняв пиджак и рубашку.Медицинское освидетельствование в ту ночь всё зафиксировало. — Он попытался ударить меня в грудь,я уклонился,получил это.Потом была борьба.Я ударил его,чтобы обезоружить.Нож выпал.Он попытался наброситься на Наталью.Я встал между ними,оттолкнул его.Он поскользнулся или споткнулся,упал и ударился головой об угол стола.
Я говорил монотонно,как заученный урок.Но внутри всё кричало.Кричало от одного вопроса: как она? Как Наташа сейчас,узнав?
— Вы не пытались оказать ему помощь сразу?
— Мы вызвали скорую и полицию сразу же.Как только убедились,что он не представляет угрозы и что он жив.Я проверял пульс.Он был.
Иван Сергеевич кивнул,перелистывая какие-то бумаги из папки.
— Потерпевший,по словам его коллег,в последние недели был в крайне подавленном состоянии.Употреблял алкоголь.У него нашли записи… довольно неадекватного характера,направленные против вас и его жены.Это косвенно подтверждает версию о его агрессивном настрое.
Во мне что-то дрогнуло.Значит,они видят.Видят,что он был не в себе.
— Мы хотим провести следственный эксперимент.На месте.Вам придётся воспроизвести события.Это поможет прояснить картину.
Меня повезли обратно в ту самую квартиру.Всё было опечатано.Жёлтая лента,мрачные лица оперативников.В воздухе всё ещё витал призрак того вечера – страх,ярость,запах крови,который, казалось,въелся в стены.Меня поставили на то место,где я стоял у двери.
— Покажите,как было.
Я воспроизвёл всё,как было.Как открыл дверь.Как он рванул.Как занёс нож.Следователь,изображавший Андрея,двигался по моим указаниям.Эксперты с лазерными рулетками и фотоаппаратами фиксировали каждую деталь: расстояние,углы,положение мебели.Они нашли следы борьбы: сколы на тумбе,осколки зеркала,следы моей крови у входа.Нашли и нож.Его извлекли из-под дивана.На рукоятки были чужие отпечатки,не мои.Позже подтвердят: отпечатки Андрея.
Особое внимание уделили тому месту,где он упал.На полу ещё виднелось коричневатое пятно,очерченное мелом.Угол стола был острым,металлическим,на уровне затышка человека среднего роста.Эксперт что-то тихо сказал следователю,показывая на фотографии с места происшествия: «Травма соответствует падению на тупой твёрдый предмет под углом.Удар с размаху.Следов нанесения тупым предметом со стороны не обнаружено».
Потом меня попросили показать,как я его оттолкнул.Я показал.Следователь,изображавший Андрея,отлетел к столу,но,конечно,аккуратно,не ударяясь.
— Вы приложили все силы?
— Я пытался оторвать его от себя и от Натальи.Я был в шоке,ранен.Я не думал о силе удара.Я хотел его остановить.
Иван Сергеевич молча наблюдал.Его лицо оставалось непроницаемым.Но в его глазах,мне показалось,промелькнуло что-то вроде понимания.Не оправдания.А понимания хаоса и ужаса той ситуации.
— Достаточно, — сказал он наконец. — Подпишите протокол.
Вернувшись в кабинет,он предложил мне чай.Я отказался.
— Гибадуллин, — начал он,отложив ручку. — Картина,в целом,складывается в вашу пользу.Есть ранение у вас,подтверждающее факт нападения с холодным оружием.Есть очевидец – Лазарева,чьи показания полностью совпадают с вашими.Есть вещественные доказательства на месте,указывающие на борьбу и последующее случайное падение потерпевшего.Есть данные о его неадекватном поведении перед инцидентом.
Он сделал паузу,давая мне осознать.
— Однако.Есть и труп.И ваша прямая причастность к его смерти.Даже в рамках самообороны превышение её пределов… Вы понимаете?
— Я не хотел его убивать, — выдохнул я.Это была единственная правда,которая сейчас имела значение.
— Суд это учтёт.С учётом всех обстоятельств,характеристики (у вас,я смотрю,идеальная),отсутствия судимостей… Скорее всего,дело переквалифицируют на статью о причинении смерти по неосторожности.Возможно,даже дадут условный срок.Но… — он посмотрел на меня прямо. — Вам нужно готовиться к суду.И к тому,что ваша жизнь,какой вы её знали,закончилась.Даже оправданный,вы будете человеком,причастным к смерти.Это навсегда.
Меня отпустили.Той же ночью.Под подписку о невыезде,но уже с другими условиями.Не как подозреваемого в убийстве,а как обвиняемого в причинении смерти по неосторожности.Это была разница,но она не приносила облегчения.
Наташа ждала меня на пороге нашей – теперь уже только её? – квартиры.Она казалась ещё более хрупкой и разбитой,чем я.Мы не бросились друг к другу.Мы просто стояли и смотрели друг на друга,разделённые пропастью этого нового,чудовищного знания.Его смерть легла между нами тяжёлым,невидимым камнем.
— Они сказали… возможно,условный срок, — прошептал я.
Она кивнула.
— Я знаю.Мне звонил адвокат.
Она сделала шаг вперёд и обняла меня.Нежно,осторожно,как будто боялась раздавить.Или как будто я был сделан из стекла и вот-вот рассыплюсь.
— Прости, — выдохнул я ей в волосы.
— Не за что.Ты защищал нас.Защищал меня.Это я должна просить прощения.Я привела его в нашу жизнь.
Мы стояли так посреди прихожей,где ещё висела жёлтая лента,и держались друг за друга,как два последних выживших после кораблекрушения.Полиция собрала материалы,доказывающие,что у меня были все основания защищаться.Но ни один материал в мире не мог доказать,что мы имели право на такое счастье,которое привело к такой цене.Правосудие,возможно,пощадит меня.Но совесть – никогда.И мы оба это понимали.Наша новая,пугающая реальность началась не с побега из шкафа,а с этого тихого вечера,когда мы остались вдвоём с призраком между нами.И этот призрак будет жить с нами всегда.