34
Тишина начиналась в лифте.Обычно,поднимаясь к нашей квартире,я слышал сквозь металлическую дверь привычный,уютный гул жизни: дрель у соседа,лай собаки этажом ниже,приглушённую музыку.Сегодня лифт поднимался в гробовой тишине.Я списал это на усталость: день выдался долгим,мозг был перегружен кодом.Но когда дверь лифта открылась на нашем этаже,тишина ударила меня по лицу физически.Она была густой,липкой,неестественной.Воздух в коридоре казался спёртым,застывшим.
Я остановился перед своей дверью.Ничего явно криминального: дверь была закрыта.Но мой внутренний сторож,тот самый,что не спал даже в самые спокойные недели,забил тревогу.Что-то было не так.Может,слишком тихо из-за двери? Наташа обычно в это время что-тоделала на кухне,включала телевизор,слушала аудиокнигу.Сейчас ничего.Абсолютный нуль.
Я сунул ключ в замок.Он провернулся с привычным щелчком,но когда я нажал на ручку,дверь не поддалась.Не была заблокирована изнутри на цепочку – она просто не открывалась,будто её что-то держало.Лёгкий,иррациональный страх,холодной змейкой,скользнул по спине.
Я отступил на шаг,вытащил телефон.Пальцы сами нашли номер Михаила в памяти.Он поднял трубку почти сразу.
— Михаил,это Нугзар Гибадуллин.
— Нугзар? Что случилось? — голос следователя стал мгновенно собранным,деловым.
— Не знаю.Может,паранойя.Я дома.Дверь вроде закрыта,но… что-то не так.Очень тихо.И дверь будто заклинило.Последовала короткая пауза.
— Не входите.Вызовите по 102,дождитесь наряда у двери.
— Наташа внутри.Одна, — мой голос прозвучал сдавленно.
Более долгая пауза.Я слышал,как Михаил что-то говорит кому-то в сторонке,потом его голос снова зазвучал в трубке,твёрже:
— Я выезжаю.Сам из центра,буду через пятнадцать минут.Не входите.Это приказ,Нугзар.Не геройствуй.
Он положил трубку.Я опустил телефон,уставившись на дверь. «Не геройствуй».Но внутри,за этой дверью,была Наташа.И наш ребёнок. Пятнадцать минут? Вечность.Каждая секунда тикала в висках,как часовой механизм бомбы.
Я не мог.Просто не мог стоять здесь,сложа руки.Я снова подошёл к двери,нажал на ручку сильнее,уперся плечом.Дерево слегка подалось,раздался тихий скрежет.Что-то действительно мешало.Я отшатнулся и с размаху ударил ногой рядом с замком.Дверь дёрнулась,треснула рама,и препятствие внутри с грохотом упало.Это была наша тяжелая дубовая табуретка из прихожей,подпертая изнутри под ручку.
Сердце упало куда-то в пятки.Наташа никогда бы так не сделала.Никогда.
Я втолкнул дверь.Прихожая была в полумраке.Из гостиной лился слабый свет настольной лампы.Воздух пах… чем-то химическим,сладковатым и тошнотворным.Не нашим запахом.
— Наташа? — крикнул я,и голос сорвался.
Ответа не было.
Я шагнул в гостиную.Всё было на своих местах,но каждая вещь казалась чужой,замершей в ожидании.Взгляд сам потянулся на кухню.Дверь была открыта.И на полу,на холодном кафеле,лежало тело.
Это была она.Наташа.Лежала на боку,неестественно скрючившись.Одна рука была под себя,другая вытянута вперед,как будто она что-то пыталась достать.Лицо было обращено к стене,волосы растрепаны и падали на щёку.
Время остановилось,сжалось в одну чёрную точку.Звуки исчезли.Мысли исчезли.Остался только этот лежащий силуэт и всесокрушающая волна ужаса,которая смыла всё: осторожность,приказы Михаила,инстинкт самосохранения.
Я бросился к ней.Колени ударились о кафель,больно,но я ничего не почувствовал.Я обхватил её,приподнял,прижал к себе.Тело было тёплым,слишком тёплым,и безвольным.Я тряс её за плечо,гладил по щеке,по лбу.
— Наташ… Наташа,милая,что с тобой? Открой глаза.Проснись.Детка,пожалуйста…
Я говорил какие-то бессвязные слова,целовал её веки,её лоб,пытаясь найти пульс на шее.Сердце билось слабо,медленно,но билось.Дыхание было поверхностным,едва уловимым.На лице,в уголке губ,была капля засохшей пены.
Паника рвалась наружу.Я зарычал от бессилия,прижимая её голову к своей груди,будто мог силой воли вдохнуть в неё жизнь.В ушах стоял звон,мир сузился до этого куска кафеля,до её безответного тела в моих руках.
— Она просто крепко спит.Новое снотворное.Действует безотказно.
Голос прозвучал из дверного проёма.Спокойный,почти бесстрастный.Я знал этот голос.Каждая клетка моего тела узнала его,и холод,более страшный,чем любой ужас,сковал меня.
Медленно,будто преодолевая невероятное сопротивление,я поднял голову.
Лена стояла в проходе между гостиной и кухней.Она выглядела ещё более измождённой,чем в ту ночь в сквере.На левой руке у неё был небрежный бинт,из-под которого торчали жёлтые пятна йода.В правой руке она держала пистолет.Тот самый,что подобрала в сугробе? Или новый? Неважно.Он смотрел на меня чёрным,круглым глазом.
Я не отпускал Наташу.Я просто держал её,прижимая к себе,как единственный щит,которого у меня не было.
— Что ты сделала? — мой голос был хриплым шёпотом,полным ненависти,которая перевешивала даже страх.
— Успокоила.Она слишком много нервничала,вредно для ребёнка, — Лена сделала шаг вперёд.Её глаза,впалые и горящие,не отрывались от меня.В них не было безумия.Была ледяная, расчётливаяярость. — А мы с тобой,Нугзар,наконец-то можем спокойно поговорить.Без свидетелей.
Она указала пистолетом на стул у кухонного стола.
— Посади её туда.А сам сядь напротив.
— Иди к чёрту.
— Или я разбужу её более радикальным методом, — она чуть качнула стволом в сторону Наташиной головы. — Выбирай.
Скрежетя зубами,я поднялся с колен,на руках,как ребёнка,перенёс Наташу на стул.Её тело безвольно обвисло.Я поправил её,чтобы она не упала,и сел напротив,не сводя с Лены глаз.Пистолет теперь был направлен прямо в мой центр.
— Что ты хочешь? — спросил я. — Денег? Их нет.Мести? Ты её почти получила.Посмотри на неё!
— Я хочу правды, — тихо сказала Лена. Она прислонилась к дверному косяку,как будто стоять было тяжело. — Всю нашу жизнь ты лгал мне.Стишки свои писал,а в душе мечтал о какой-то другой,«понимающей».Лгал,что любишь.Лгал,что хочешь детей.А когда нашлась твоя… муза,ты просто выбросил меня,как мусор.
— Я не выбросил.Я сбежал из клетки, — слова вырывались сами,грубые и неотёсанные.Всё,что копилось годами,рвалось наружу,подпитываемое адреналином и видом беспомощной Наташи. — Ты не хотела детей.Ты хотела куклу,манекен,который будет сидеть в твоей стерильной квартире и благодарить за подачку.Ты презирала самое важное во мне.Ты думала,любовный приворот – это шутка? Это было самое отвратительное,что можно сделать с человеком.Ты не любила.Ты владела.И когда твоё колдовство перестало действовать,ты просто сошла с ума от того,что твоя собственность посмела иметь свою волю.
Она слушала,и её лицо искажала гримаса презрения.
— Ты всегда был эгоистичной свиньёй.Весь мир для твоего вдохновения.А я? Я отдала тебе лучшие годы! Ждала,когда ты «найдёшь себя»! А нашла в постели этой… стервы!
— Не смей её так называть! — я рванулся было вперёд,но пистолет тут же приподнялся,целясь мне между глаз.Ч замер. — Она… она сильнее,умнее и чище тебя в миллион раз.Она прошла через ад из-за меня и не сломалась.Она спасла меня.А ты… ты только пыталась похоронить заживо.
Лена засмеялась.Сухим,надтреснутым смехом.
— Спасла? От чего? От хорошей жизни? От жены,которая заботилась о тебе? Она тебя погубила,дурак.Из-за неё ты убийца.Из-за неё ты сел в тюрьму.Из-за неё теперь ты псих,которого преследует бывшая жена.Она твоя погибель,Нугзар.И я пришла тебе это доказать.Чтобы ты,умирая,понял,кто был твоим единственным шансом на нормальную жизнь.
Она выпрямилась.Палец на спусковом крючке побелел.
— Я даю тебе последний шанс.Оставишь всё.Её,этого ублюдка в её животе,свою писанину.Уйдёшь со мной.Сейчас.Далеко отсюда.И мы начнём всё заново.Как должно было быть.
Я посмотрел на неё.На эту исхудавшую,озлобленную женщину с пистолетом.На призрак моей прошлой жизни.И понял,что не чувствую ничего.Ни жалости,ни страха,ни даже ненависти.Только глубочайшее отвращение и бесконечную усталость.
— Нет, — сказал я просто. — Я умру здесь,на этом стуле,прежде чем снова коснусь тебя.Моя жизнь здесь.С ней.Даже если эта жизнь закончится через секунду.Ты призрак.Ты болезнь,которую я переборол.Иди нахуй,Лена.Навсегда.
Её лицо исказилось.Всё ледяное спокойствие исчезло,обнажив дикую,неприкрытую ярость.
— Тогда умри! Умри,тварь! И смотри,как я разбужу твою сучку!
Она взвела курок.Звук щелчка был громче грома.Пистолет дрогнул в её руке.Она целилась мне прямо в лицо.В её глазах читалась только одна мысль: нажать.Нажать и стереть меня с лица земли.
И в этот момент в квартире что-то грохнуло.Не выстрел.Это была входная дверь,выбитая с плеча.Громкий,властный голос,который я слышал по телефону,прогремел в прихожей:
— ПОЛИЦИЯ! БРОСИТЬ ОРУЖИЕ!
Лена вздрогнула.Ее глаза на миг оторвались от меня,метнулись к выходу из кухни.Палец на курке дёрнулся непроизвольно.
Грохот выстрела оглушил меня.
Но боли не последовало.Я видел,как окно на кухне,прямо за моим плечом,вдруг покрылось паутиной трещин,а затем,с тихим,печальным звоном,рассыпалось на тысячи осколков.Холодный ночной воздух хлынул в комнату.
Лена застыла в шоке,глядя на пистолет,будто не понимая,как это произошло.А потом в кухню ворвались люди в чёрном,с бронежилетами и автоматами.Первым был Михаил.Он двигался быстро и точно,как пружина.Удар прикладом по вооружённой руке,и пистолет с грохотом упал на кафель.Лену скрутили,прижали к полу,её крик мешался с резкими командами.
Я не видел этого.Я уже не смотрел на неё.Я сорвался со стула и снова упал на колени перед Наташей,хватая её за руки,ощупывая лицо,ища новые раны,кроме той,что в моей душе.
— Скорая! Нужна скорая! — кричал я,не понимая,кричу ли вслух,или это кричит внутри меня.
Михаил что-то говорил по рации.Его голос доносился до меня сквозь нарастающий шум в ушах.Кто-то из оперативников осторожно отодвинул меня,и две женщины в форме начали что-то делать с Наташей,проверять пульс,дыхание,открывать аптечку.
Я сидел на холодном полу,прислонившись к шкафу,и смотрел,как осколки стекла на полу мерцают в свете фонарей.Грохот выстрела всё ещё стоял в ушах.Я видел,как Лену,рыдающую и брыкающуюся,уводят.Видел,как Михаил что-то мне говорит,кладёт руку на плечо.Но я не слышал.Мир звучал приглушённо,как из-под толстой воды.
Единственное,что было реально – это Наташа на стуле,бледная,безответная,и холодный ветер из разбитого окна,несущий с собой запах ночи,пороха и окончательного,бесповоротного конца.